Не закрывая глаз

      Спать в однушке в Тривале, было в разы уютнее, чем в особняке в Дионе. И история была не про рай в шалаше, дело было в другом. Тьма. Тут она была иная, наполненная и мирная. За окном проезжали машины, освещали фарами потолок, пели пьяницы, лаяли собаки, то и дело проходили подростки, болтая с кем-то по телефону. На кухне мерно шумел холодильник, да и до неё было рукой подать, практически буквально. Из-за того, что всё было таким маленьким, а за стенами пили водку и чай соседи, не было чувства тотального одиночества и потерянности, как в Дионе. Там на километры вокруг никого не было, а комнаты были излишне просторными и широкими. Хотелось обнять себя, чтобы спастись от давящего ощущения окружающей пустоты.       Тут было тепло, темно и спокойно. Мону сначала казалось, что Трей будет его напрягать и раздражать. Но по факту этого так и не случилось. Находиться постоянно с кем-то было… нормально. Мать постоянно говорила, что ты так или иначе устаёшь от других людей, хочешь побыть наедине с собой и так далее. Мон был с ней во многом согласен, но он никак не мог отрицать того, что были люди, которые своим присутствием не напрягали совсем. Конечно были и те, кого поскорее хотелось бы куда-нибудь деть. Дана как раз была из таких. А Трей нет. Его болтовня не раздражала, а действия почти никогда не выходили за рамки.       Мон лежал, пялился в потолок, это вошло в привычку, и пытался понять. «Зачем?» «Зачем он делает это?» «Я что-то должен?» «Если да, то что?»       Ответов на вопросы не было. Ни одного. Хотелось, чтобы Трей ответил. Но ничего кроме невнятного: «Да, просто, отстань» он не дождался. «Зачем?»       Мону нужно было знать это, чтобы понимать мотивацию и осознавать, когда она закончится. Быть выкинутым на произвол судьбы, без денег, без связей, без мыслей о том, как жить дальше, просто потому что Трею в какой-то момент надоест играть в героя, очень не хотелось. - Трей. – В полный голос позвал Мон. Шептать не имело смысла, кроме них тут никого не было, а цель была именно в том, чтобы разбудить. Но тот не отозвался. Пришлось позвать громче: - Тре-е-е-ей. - М? – коротко ответил тот. - Почему ты мне помогаешь? – Мон перевернулся на один бок и уставился в спину парня. - Хорошее время ты нашёл для разговора. – пробурчал Трей. - Отвечай давай. - Я уже отвечал. - Ты хрень какую-то ответил. - Ну, - Трей повернулся и сонно глянул на Мона. - Ну? - Как-то, не знаю. Глупо что ли. Убивать тебя, - он пожал плечами. – Как-то… противоестественно показалось. - Тебе разве не приходилось делать это раньше? - Приходилось. - И в чём разница между мной и… ими. - Ну, там, как. – Трей перевернулся на спину и, положив руки на грудь, тоже уставился в потолок. – Там были люди, знаешь… знаешь Костянца? - Нет. - Ну, да, откуда тебе… В общем, это парень, который работал на наркоторговца одного, выращивал растения – такие, пушистые цветочки – заранки. Из заранок потом делают таблетки. Держал он гигантскую плантацию, когда надо было – давал копам на лапу, чтобы те не трогали, работал на Лонго. А Лонго был крупнейшим игроком на рынке. - Ты убил Костянца, чтобы у Лонго не было больше поставщика? И он стал не таким успешным? - Не совсем. Дело в том, что таблетки Лонго стали продаваться по школам, каким-то образом. А в этой среде подобное, когда крупняк вроде Лонго в школы лезет, не любят. Есть много разных причин, почему, но об этом потом как-нибудь. В общем, смерть Костянца, это намёк от тёмного сообщества, что следует себя вести более скромно и в школы не лезть. Плюс ко всему и для других барыг это стало предупреждением. - То есть ты его убил, чтобы другие люди усвоили какой-то там урок? – Мон с непониманием смотрел на Трея. - Слушай, когда ты в таком бизнесе, ты держишь в голове, что тебя в любой момент могут пристукнуть. Когда к тебе стучат, ты не удивляешься. Ну, только если ты не кромешный дурак, тогда да. Удивишься. Костянец мнил себя королём, но даже королей убирают с поля. - А он не был королём? - Максимум – слон. - А ещё были? - Были. – Кивнул Трей. - Расскажи. - Не за чем. Да и в общем и целом суть дел не меняется. - Короче… твои клиенты, это обычно наркоторговцы… - Наркоторговцы, убийцы, бандюки, наркокурьеры иногда, но я стараюсь за них не браться, - он поморщился. - Почему? - Они, как правило, мелкие. В смысле, подростки, или только-только после восемнадцати… ну, как ты. Я один раз должен был пришить мальца… ему было… двадцать вроде. А мне двадцать один. – Он потёр лицо рукой. - Ты не убил его? - Неа, - он покачал головой. – Он разнылся, начал говорить, что только пришёл туда работать, что его теперь не отпустят, а то бы он перестал, что он уже сто раз пожалел… Я его отпустил. Нашёл другого, из этой банды. Благо, это был не настолько щепетильный вопрос, как с тобой. - Чем он отличался? - М? - Тот, другой, который был вместо него. - Ему было тридцать семь, и он был торчок. Жёсткий торч. - Таких тебе не жалко? - Он там работал не один год. Он был доволен… вполне. - Тот парень, которого ты отпустил, тоже может вырасти и стать таким. А этот, мог бы одуматься и стать хорошим человеком. В чём логика тогда? - В том, что если и берёшься делать такую работу, то договариваешься сам с собой. Я договорился, что тех, кто не в игре, не трогаю. - Но тот парень был уже «в игре». – На словах «в игре» Мон сделал пальцами жест кавычек. - Не успел он ничего сделать. Когда сделает, тогда и пришью, если придётся свидеться. - Странная философия. - У твоих родителей философия руки детям менять.       На это Мон только цыкнул и закатил глаза. - Забей Мон. Философия, которая позволяет убивать людей, в принципе дерьма собачьего не стоит. - Но ты это делаешь. - Я исполнитель. - Это снимает с тебя ответственность? - Не моими руками бы это было сделано, так другими. Тут вопрос в мозгах, которые захотели кого-то лишить жизни, и в наличие денег у этих мозгов. - Но если бы все, этим самым мозгам отказали, то и никто бы не умер. - В мире единорогов и радуг, возможно. - Ладно, ты меня не убил потому что я бедная овечка. Но почему ты мне помогаешь дальше? - Потому что, я не могу тебя сейчас где-то взять и кинуть, сам подумай. Найдёт тебя кто-нибудь из людей шефа и мне кранты. - Ну да. Логично. - Почему ты спрашиваешь? - Потому что от тебя сейчас слишком много зависит. - Я не кину тебя, если ты об этом. Если я берусь что-то делать… - Тебе проще было меня пристукнуть. Вот что меня тревожит сейчас больше всего. - Но я этого не сделал, поэтому… - Поэтому я не понимаю, в чём суть. Я понимаю, не убивать человека, потому что это не соответствует принципам. Но… но ты делаешь слишком много для незаинтересованной стороны. – Мон сжал челюсти и уставился на Трея. - Не знаю, что тебе сказать. - Ты слишком много делаешь для меня. - Я не подумал, что моё решение не убивать тебя приведёт к такому большому количеству действий. А когда понял, отступать было поздно. - Тебе всё ещё проще пристукнуть меня. Если хочешь, сделай это сейчас, потому что потом уже мне будет непросто… - Ты обкурился? – Трей сморщившись посмотрел на Мона. – О чём ты вообще? Мы уже столько сделали… Это всё из-за ночи. – Вдруг сказал он. – Меня тоже ночью иногда кроет, и я странные вещи думаю. - Трей, я серьёзно. - Мон, спи. – Отмахнулся тот от Мона. - Зачем тебе это? - Блять, Мон, отстань. Я тупой, ясно? – Трей повысил голос. – Я не захотел тебя убивать, и наперёд о последствиях не подумал. Если тебе вдруг казалось, что я пипец умный, поздравляю, можешь порефлексировать о том, как обидно, что читать людей ты больше не можешь. - Ты не… - Спи, блять. – Трей развернулся спиной к Мону, показывая этим, что разговор окончен. - Трей, я не понимаю. - И не поймёшь, понимание людей – утопия. - Трей. - Спокойной ночи. - Ты мне скажешь. - Ничего я тебе больше не скажу, спи. - Трей… - Я щас футболку сниму и с себя, и с тебя и ка-а-а-ак… - Всё, ладно, понял, не продолжай.       Трей вспоминал лицо Мона, когда он пролез в его окно. В его гигантский особняк, гигантскую комнату с дорогими коврами и дорогой мебелью. Он вспоминал, о чём подумал, когда Мон сказал, что он не Винсент. Он вспоминал свои чувства, когда увидел шрам на руке. Всё внутри него кричало, что этого человека он убивать не хочет. Что этому человеку и так досталось. Что он, в сущности, вообще не при чём, он оказался тут случайно, он не выбирал это. Даже парнишка наркокурьер выбирал, а Мон нет. Его, как котёнка в мешок, всунули в эту ситуацию. И да, Трей не подумал о последствиях своего выбора тогда. Но когда он принял для себя решение – не убивать, ему стало легче.       После разговора с Моном Трей вдруг задумался – а стал бы он возиться с пареньком-бегунком, если бы с ним было бы также сложно, как с Моном? Стал бы. Он не задумываясь ответил сам для себя. Стал бы, потому что тот пацан вроде не был плохим человеком. Он был втянут в плохие дела и имел отношения с плохими людьми. Но делал он это, как тот ему сказал, из-за долгов родителей. От рассуждений у Трея разболелась голова. Надо было спать.       Шёл седьмой день с похищения Мона. Мон включал в эти семь дней и сам день похищения. Более того, в интернете была информация, что Мона, ох, то есть, Винсента, похитили (или он сбежал?) именно в день, когда его действительно похитили. «Вероятно, мама заметила, что кровать выглядит так, какой она была в последний раз, когда она её видела. А она заходила ко мне как раз, когда Трей… тогда ещё он не был для меня Треем… в общем, в момент, когда меня похищали. Похищали… так странно звучит. Скорее всего, она сложила два и два и поняла, что похитили меня…семь дней назад, включая этот самый день. То есть, прошла неделя, то есть, скоро в сети появится больше новостей, по мнению Трея.»       Они отправили письмо. Вчера Трей как раз-таки ездил в другой город, чтобы, на всякий случай, если есть хоть какая-то возможность отследить путь письма, точкой его отправления не был бы Триваль.       Мон стоял у стеллажа с книгами и выбирал уже пятую. Трей ошивался где-то в отделе с рукоделием. Краем глаза парень зацепился за своё отражение в глянце какого-то стенда. Он был похож на пятнадцатилетнюю девочку. Две голубые косички, зелёная шапка по самые брови, он ещё и по приколу покрасил ресницы в белый (перед тем, как зайти в книжный, Мон затащил Трея в магазин с косметикой). Часть одежды он спёр у своего сожителя (конфискация, за ежедневное нытьё по поводу того, что тот не хочет надевать футболку на ночь), из-за этого гигантская брезентовая куртка напоминала платье, а ноги, в нормальных Моновских штанах, выглядели тоньше обычного. В целом, Мона всё устраивало. Чем меньше он будет похож на себя прошлого, тем лучше. И как он был рад, что у них с Винсентом так разительно отличались голоса… - Я всё! – Мон осёкся, глядя, как Трей с мучительным видом выбирает набор каких-то разноцветных листочков. – Ты чего? - Какой, с лисятами или с ёлочками? - Возьми оба, а что это вообще? - Оба… - Трей, чо это? - Это набор для скрапбукинга. - Что? - Я делаю записные книжечки и скетчбуки, - с важным видом пояснил он. - Зачем? – Образ Трея, выстраиваемый в голове Мона всё это время, несколько поломался. - Успокаивает. – Он пожал плечами. – Я ещё иногда вяжу… делаю браслетики и плету фенечки… - Трей принял мечтательный вид. - Ого. – Глаза Мона стали занимать пол лица. - А что? У меня увлечений не может быть? - Да нет, просто прикольно, что нравится тебе именно это. - Что значит Именно Это? – Трей нахмурился. - Ничего, пошли к кассе, и бери и лисиц, и ёлки. - Нет, стоять, что значит Именно Это? – Трей поспешил за Моном.       На улице было приятно. Немного веяло прохладой, но солнце всё ещё неплохо так грело. Мон, засидевшийся в четырёх стенах, подставлял лицо лучам. Он не только в Тривале никуда не выходил, но и дома тоже очень редко покидал участок. Так было всегда, а после смерти Винсента всё стало совсем плохо. - Куда дальше поедем? – спросил он Трея, когда тот хлопнул дверью багажника. - Домой. А куда ты собрался? Ты в бегах, все дела, сам постоянно об этом говоришь. - Да, но… - он немного прикусил губу. – Может тут есть какие-нибудь немноголюдные места? Я устал сидеть в комнате, - объяснился он. – Хочу походить где-нибудь… даже если за городом, или в каком-нибудь лесопарке… там, где меня мало кто увидит, пожалуйста… - Ладно. – Трей ожидал чего-то такого, поэтому даже спорить не стал. Мону и правда стоило проветриться. Тем более они уже засветились в книжном и косметическом. - Куда поедем? – Спросил Мон сидя на переднем сидении и поглядывая на Трея. - Сегодня у нас что… вторник. Да. Давай, на всякий, на окраину. Мы, конечно, уже спалились, но лишний раз этого делать бы не хотелось. - Хорошо. – Мон прикрыл глаза и откинулся на спинку. - Как рука? - Да что ты пристал с этой рукой… - У тебя рана, Мон. - И что теперь? - И то! Боже, ты как ребёнок ведёшь себя. - А ты куришь. - И? - У тебя рак будет, не кури. - Чего? - Ой, ты как ребёнок, Трей… - Так, это неправильная параллель! - Заткнись и езжай. - Сам заткнись? Где уважение!? Я тебе не личный шофёр! Раскомандовался, тут.       Через полчаса они были на гигантском светлом поле. Под ногами всё ещё зеленела трава и пестрели белые и розовые шарики клевера. Рядом был небольшой пруд. Людей не было, за исключением какой-то девушки с гигантской чёрной собакой, но они были далеко, и, кажется, направлялись в сторону от Трея и Мона. Мон стоял обдуваемый ветром, за его спиной было абсолютно мёртвое шоссе. Машины здесь был крайне быстрыми и редкими. Трей сказал, что эта дорога была самая первая, и, после открытия других, она стала практически полностью невостребованной.       Мон, раскинув руки в стороны, топал к пруду, по медленно спускающейся дорожке. Трей неспешно шёл за ним. От пруда тянуло прохладой, Мон присел на корточки и, обхватив руками колени, уставился на воду. - Тут так спокойно… - Да. Тут неплохо. – Трей расстелил куртку и уселся на неё рядом с Моном. - Откуда у тебя тут квартира? Ты вроде бы говорил, что вырос в деревне. - Ну, по роду деятельности я живу то тут, то там. А эта квартира не совсем моя, Триваль город маленький и непопулярный. Тут всё довольно недорого. Съём квартиры в том числе. - А тебе не опасно снимать квартиры на долгий срок? - Это особый случай. Дама, которая её сдаёт, в другой стране на пмж. Если я даже разрушу весь дом до основания, она и не подумает приезжать разбираться. - Ого… как повезло. - Это не везение, это результат очень долгого поиска. – Тут послышался сигнал. – Цпс, мне звонят, я оставлю тебя тут, ненадолго. - Ладно.       Трей отошёл. Мон остался один. Внезапно он услышал горловое пение жабы. Он не был уверен, что это жаба, но ему так показалось. Она издавала практически один и тот же звук раз в несколько секунд. По воде скользили водомерки. Мон покачивался. Перед глазами всё начало растекаться, напоминало транс, как когда он… «А что, если..?» - Мон сощурился. Он вытянул левую руку парад собой. – «Если я могу так… то, может быть смогу…».       Гул, издаваемый жабой, стал громче. Водомерки мгновенно погрузились под воду, которая стала какой-то тёмной и будто живой. Она поднялась и волной накрыла Мона. - Эй, Ало!?       Какой-то мерзкий голос. Это не Трей. - Слыш, отвали от него!       Мон почувствовал, как его тело отлетает куда-то и… - Ауч. – Он зажмурился, а когда открыл глаза увидел, как Трей стоит в практически боевой стойке, напротив какого-то мерзкого типа. Мон полусидел, опираясь на руки. Судя по болезненным ощущениям в районе копчика, кто-то из этих двоих откинул его в сторону.       Трей уже почти рванул в его сторону, но Мона, ещё ничего толком не успевшего понять, внезапно снова дёрнуло – наверх. Трей резко замер. Крепкие сильные руки плотно прижимали Мона к себе. У шеи но чувствовал металлический холод. - Вау, кто пожаловал, господин Обес. – Парень, стоящий в стороне от Трея мерзко щурился. – Нашел себе всевидящую дырку или как? Что эта сучка только что делала, а!? Ты в курсе, что за таких как она… - Закрой пасть, ничего она не делала. – Трей был собран, как хищник перед прыжком и злобно поглядывал на кого-то, за спиной Мона. - Ага, заливай, Обес, а чо она руку тянула? Я по-твоему совсем тупой!?