Колыбельная

Смерть. Цепкая и страшная. Она всегда ходит по пятам. Всегда следит. Из-за каждого тёмного угла. Ее взгляд словно черный агат, такой же мрачный, всепоглощающий и сливающийся со тьмой. В ее взгляде застыл ужас всех в него смотрящих. В ее взгляде боль. В ее взгляде полное отчаяние, что никто не способен побороть. В ее взгляде страдания. Страдания всех, на кого она взглянула, смеясь своим диким, разрывающим уши, хриплым и в то же время звонкими смехом, что слышен везде и нигде одновременно. В ее взгляде нет места свету. В нем нет даже крохотной искорки, что смогла бы показать путь, что смогла бы обмануть, завести ещё глубже во тьму, а потом пропасть, тихо посмеиваясь над бедолагой, что забрел слишком далеко в эту бездну. Смерть. Она всегда приходит. От неё не скрыться. Она всегда справедлива, даже когда кажется, что это лишь слова в пустоту. Она никогда не забирает просто так. Она всегда сзади. Всегда прикрывает спину, лишь только нож подлого врага всегда пролетит сквозь ее бесплотное тело, а тихие смешки слышны даже на краю света. От неё веет страхом и гнилью. Гнилью всех тех, кто наконец наполнил озеро мёртвых своей чёрной густой, словно нефть, кровью. Озеро, на берегах которого растут роскошные сгоревшие плакучие ивы, а на истлевшей и прогнившей земле валяются бесконечные множества сломанных и истертых в порошок костей, тех, кто навсегда остался в этом озере, тех, кто больше никогда не выйдут из него, тех, кто отдал свою кровь мертвецам. Смерть. Она всегда с тобой, даже там где ты ее не ждёшь. Даже там, где ее и не должно быть. Она способна перекрыть даже самое светлое, что есть у тебя. Что есть в тебе. Страх перед ней делает всех ее рабами. Страх, что заставляет человека бежать. Бежать так далеко, как только можно. Только вот побег не поможет. От смерти ещё никто не уходил. Смерть всегда встречает с распростёртыми объятиями. Она всегда рада узреть воочию своего старого друга. Своего хорошего приятеля, которому она дала лишь короткую отсрочку. Возможность последний раз вздохнуть полной грудью. Смерть. Ее видели все, но не все ее помнят. Не все ее принимают. Не все ее хотят видеть. Не все верят в ее настоящее лицо. В ее настоящую костлявую и узловатую фигуру, через кожу которой, прекрасно видны ее почерневшие от старой гнили кости. Многие надеются увидить ее в глубокой старости, но те, кто встречают ее молодыми всегда боятся протянуть ей руку. Сал тоже испугался. Он не хотел, что бы она его забрала. Он хотел в последний раз увидиться с мамой и папой. Он хотел напоследок обнять их. Он хотел в последний раз распушить свои крылышки и на последних в своей жизни потоках ветра воспарить в лазурное небо. Он хотел в последний раз рассмеятся. Он прекрасно помнил какие у неё холодные сухие и костлявые руки. Он помнил как она, держа его за руку вела куда-то, а потом резко остановившись, она развернулась к нему, ухмыляясь указывая в сторону, в немой просьбе взглянуть туда. Сал посмотрел. Там была мама. Его мама. Она светилась словно яркое солнце, что освещало тьму вокруг себя. Она была так далеко, что свет совсем не пробивался и не доставал до мальчика. Ему было страшно. Одиноко. И очень хотелось убежать к маме. Прижаться к ней и рассказать, что какая-то страшная сущность привела его сюда. Хотелось услышать обещание, что они оба скоро отсюда уйдут, спасутся и будут снова жить вместе. Но Смерть была неприклонна и слыша каждую мысль ребёнка все крепче и крепче сжимала его ладонь, будто не замечала его горькие слезы. Салли просил отпустить его, но она уводила его все дальше и дальше от мамы, все глубже и глубже во тьму, в этот кромешный мрак, окутывающий все тело, ощущаясь на коже словно бархат, который в секунду может превратиться в острейшие осколки битой бутылки. Но она лишь криво улыбнулась, оголяя свои трухлявые клыки, и растворилась в той кромешной тьме тихо ухмыляясь. Она оставила его в живых, предавая бесконечным мучениям, зазрениям совести и вечному чувству вины. Чувству, что поглотило Салли с головой, которое не отступало ни на шаг. Она оставила его. Оставила его наедине со всеми его страхами, со всеми его печалями. Она стала наблюдать. *** Наверное, не стоило думать о столь печальных вещах как смерть, особенно после прекрасного вечера в компании друга и какао. Наверное, стоило просто спокойно лечь и заснуть. Но Сал не мог так, ему хотелось хотя бы немного разобраться в себе. Это его и погубило. Ему снова приснился кошмар. Непривычный, новый, тот, что ни разу не появлялся в его голове. Сал падал вниз. Он не помнил, что произошло до этого, он уже оказался в этом состоянии. Он попытался взмахнуть крыльями, но те отозвались дикой, раздирающей болью. Взглянув за спину голубоглазый увидел, что крыльев больше нет, на их месте обрывки. Паника охватило его тело и разум. Сал попытался что-то сделать, хоть как-то остановить этот бешенный полёт вниз, но все безрезультатно. Однако за секунду до падения картинка поменялась. Теперь он был в лесу. От резкой смены локации закружилась голова, Салли был уверен, что если бы не сон, то его бы точно вырвало. Однако, то, что он увидел отрезвило его. Буквально в паре метров от него стоял он сам, только совсем маленький, а перед ним мама, раскинув руки в стороны, как бы защищая сына. Фишер обошел это все и увидел на их лицах животный страх. Он обернулся в сторону, куда смотрела мама из сна и увидел его. Человека, что прервал жизнь самого дорогого ему создания, самого любимого, прервал жизнь той, кто любил его абсолютно безусловно. Прокручивая воспоминания Сал вспомнил этот момент. Он вспомнил как он бежал за песиком, чтобы погладить его, а потом вышел этот старик, начал ему что-то кричать, грозить оружием, а когда он наставил его прямо в голову Салли, появилась мама. Она закрыла собой мальчика, который услышал громкий выстрел, истошный крик матери, а потом узрел пустоту и Ее. Смерть, что уже ждала голубоглазого паренька, она стояла скрестив руки на груди, деловито опираясь на дерево. Но завидев Салли тут же подошла к нему, уводя из леса. Сал прекрасно помнил этот момент. Но сон все ещё не кончился. Его снова перекинуло в другое местно. На этот раз это была больница, в которой он пролежал очень долго. Точнее, не совсем больница, скорее ее задний двор, где располагалось местное кладбище. Теперь он стоял под дождём, напротив вырытой могилы, в которой лежал гроб матери. В этот момент время будто ускорилось. И вот уже наступила ночь, как вдруг из могилы донёсся крик, просьба о помощи. Салли нераздумавая схватил лопату и стал копать. Могила казалась бесконечной, но в конце концов, он добрался до гроба. Откинув крышку, Сал увидел полуразложившееся тело матери, на лице которой воссияла улыбка, как только открылся гроб. Она, пошатываясь села внутри этой тесной коробки и протянув руки к Салли обняла его. Она шептала ему всякое, тихо-тихо, так, чтобы слышал только он. Но и это продолжалось недолго. Вскоре этот шепот перешел на крик. Мама просила, нет, молила о помощи. Она кричала, впиваясь своими гнилыми пальцами в кожу Салли. Он кричала от боли, а ее глазные яблоки закатывались, пряча радужку и зрачки, обнажая белок, по которому тоненькой паутинкой расползлись сильно выделяющиеся красные сосудики. Она хваталась за голубоглазого, затягивая и его в могилу. В результате, ей получилось утащить его на дно тесного гроба. Только вот, Сал не ожидал, что задетая в борьбе за свободу крышка тоже упадёт, закрывая его с полутрупом матери в одной тесной коробке. В кромешной тьме раздался зловонный смех, смех его матери, что был совершенно не похож на её настоящий, приятный и мягкий смех. Вдруг, на какой-то момент все стихло, но не надолго, ведь буквально в следующий миг, в его шею впились человеческие зубы, что прокусили до крови, откусывая кусок плоти, потом ещё и ещё. Она откусывала кусок за куском, смеясь и каждый раз давясь кусками сладко-соленой плоти Фишера. Это пробудило Салли. Он вскочил с кровати, судорожно хватаясь за грудь и тяжело дыша. Чуть подуспокоив дыхание он потрогал место, куда в первый раз укусила мама. Оно отозвалось неприятным покалыванием. Этого было достаточно, достаточно чтобы Сал быстро выскочил из комнаты, добегая до ванной где уставился на своё отражение. Шея слегка покраснела, но больше ничего. Облегчённо вздохнув, Салли медленно сполз на пол. Оперевшись о стену, он обхватил свои колени и тихо заплакал. Единственное чего сейчас хотелось, это прижаться к кому-нибудь и не отпускать, просто держаться как за спасательный круг среди моря отчаяния и страха. Глубоко вздохнув, Сал вернулся к себе в комнату и надев нормальную одежду и протез, быстро вышел из квартиры. На часах было 12:45. Салли был уверен, что Ларри уже не спит, поэтому сразу же поехал на лифте в подвал. Подойдя к нужной двери он постучал. Никто не открыл, поэтому Сал подумал, что Лиза уже ушла работать. Он надавил на ручку двери и та поддалась. Немного помявшись напротив открытой двери, голубоволосый всё-таки решился войти. Он сразу же пошел в направлении комнаты шатена. Постучав он чуть отошёл, чтобы тот его не пришиб дверью. С минуту никто не открывал дверь, поэтому Сал начал топтаться на месте, но вскоре Ларри все же открыл. Завидев на пороге друга он широко улыбнулся. — Сал! Даров, чувак! Че как? Решил с утра пораньше заглянуть ко мне? — тёплая улыбка и будничный тон заставили Салли слегка расслабиться. — Привет.. Прости, что так рано, просто.. мне снова приснился кошмар… —на этих словах голубоглазый опустил голову, а кареглазый перестал улыбаться. Его перья еле заметно встрепенулись. Теперь он выглядел очень обеспокоенно. — Опять тот же самый, который привел тебя на крышу в ту ночь? —Салли, наконец вошел в комнату, закрыв за собой дверь, а Ларри опустился на кровать, приглашая сесть рядом, — или это какой-то другой? — Этот другой.. Мне снилась мама.. —Сал рассказал весь сон в подробностях, умолчав только о том, что встречался со Смертью лицом к лицу. К концу он уже откровенно плохо держался и робкие всхлипы прерывали до этого печальную, но спокойную речь. Ларри видел как Салли плохо, но не хотел перебивать, и лишь после того как тот замолчал он крепко-крепко обнял его, поглаживая по спине и голове. Он слышал как тот тихо плачет, чувствовал как Сал хватается за него, в попытке нормально обнять, Ларри ощущал, что является последней надеждой своего голубоволосого друга. — Это ужасно.. Прости.. Я не могу достойно помочь тебе, я совсем не смыслю в снах и их значениях.. Но если что, то я всегда здесь, всегда буду рядом.. — Ларри и вправду было жутко обидно за то, что он никак не может помочь своему другу справится с кошмарами, но то, что он прекрасно осозновал, так это то, что всегда будет рядом с этим неправильным и сломанным ангелом, который нуждается в этих обнимашках, в этой заботе и любви. — Спасибо тебе за все.. Прости, что пришёл совсем без предупреждения.. — Салу было очень неловко от осознания того, что он даже никак не может предупредить и просто приперается в чужую квартиру. — Ничего, чел, не переживай! Кстати, насчёт предупреждений, у меня есть рации, я могу дать тебе одну, так мы сможем переговариваться, пока у тебя не появится телефон —Ларри нехотя освободился от объятий Сала, и подойдя к комоду очень долго там копался, упорно ищя что-то — во! Нашёл! — он протянул Салли небольшую чёрную рацию, предварительно включив ее. — Спасибо! Проверка связи! — Сал нажал на кнопочку на корпусе и проговорил это смеясь — Все работает — так же в рацию проговорил лыбящийся до ушей Ларри — во, уже смеёшься, это хорошо! — Хех, ага — улыбнулся Сал Вдруг телефон в кармане Ларри завибрировал, оповещая о новом сообщении. — Мне мама написала, просила подойти и помочь.. Как насчёт пойти сегодня в город и погулять там? — кареглазый убрал телефон обратно в карман и улыбнулся другу. — Я только за! — счастливый Салли аж подскочил с места, побегая к Ларри — Отлично! Тогда я позвоню тебе как буду готов! — Окей! Буду ждать! — перед выходом Салли снова обнял Ларри тихо произнося благодарности. Шатен же обнял в ответ, посмеиваясь с того, как легко можно порадовать Фишера. Возвращаясь к себе Салли был в гораздо лучшем настроении, он был счастлив, что наконец смог найти того, кому сможет полностью довериться.