Колыбельная

Воля. Ее невозможно унять. Она всегда рядом, всегда ходит под руку с теми, кто ее не готов отпустить. Она всегда будет строга. Всегда будет справедлива. Всегда бесконечно щедра. Всегда размерена и никогда не отдаст лишнего. Ее всегда надо добиваться . Ее так просто не сломишь, хотя и с лёгкостью подавишь против желания собственного сердца. Без неё невозможно остаться в живых и продолжать веровать в то, чем ты являешься. Воля. Она бесстрашная и всегда честна и с каждым. Она сильна, хоть и до невозможности слаба. Ее жизнь коротка, хоть и невероятно длинна, настолько, что ее существование длиться от рассвета до заката неонового солнца, что уходит под лазурные небосводы, оставляя место платиновой луне на чёрном, словно смоль небе, что бы та освещала путь погибшей душе несломимой воли, что продолжит жить даже после захода яркого светила. Воля. За ней хочется идти, ее хочется поймать и никогда не отпускать, сомкнув в крепких объятиях, сжимая с такой силой, что дух ее чистейший покинет бесплотное тело. Ей хочется верить, настолько ее глаза честны. Вот только сущность её совсем не так чиста, как взгляд больших желто-зелёных проницательных глаз, ведь она обманчива, обманчива настолько, что порой сама судьба ей подвластна, склоняясь пред ней на колени, опуская свою эфимерную голову. Воля. Она словно змея, оплетает вокруг тела, сковывая движения, впрыскивая свой яд в вены жертвы, даря ложное видение, будто это человек управляет своей волей, подчиняя ее себе, пользуясь ею, веря ей. Веря ей. Слепо и безпросветно. Хотя воля всегда танцует вместе со смертью. Она наблюдает за каждым давшимся с трудом движением. Она лишает божьей благодати. Она протягивает руку, забирая дух вольный, заставляя огонь не причинять вреда, хотя идти придётся по горящим углям. Воля. Она затягивает в танец, в котором время идёт иначе, тело цепенеет от страха, а сознание будто в трансе, поглощенное белесой пеленой, которая не даёт мыслям пробиться сквозь толщу ее. А дух свободный, что витает где-то рядом будет надрывно истошно смеяться, заглушая ритм, не давая идти слезам, что оставят мокрые соленые дорожки. Воля. Она словно поле брани, где с каждым шагом слышны бремя крови и хруст костей. Она заставит запомнить мрачнейшие из потерь. Она заставит думать, что это свобода и воля, а не печальнейшая смерть. Заставит молиться гиблому року, лишь бы победа была на и без того чистом горизонте. Однако, она даёт время подумать, в те кратчайшие секунды грома над бурей. Она покажет, как духи из могил взывают к богам, ведь их жажада к перерождению граничит с безумием. Хотя давно она погрузила их в неведомые богу пределы. Сал всегда обладал неистовой волей жить. Несмотря на то, что она вела его порой самой тернистой из тропинок, он все равно шёл. Он все равно сражался за каждую крупицу возможности прожить ещё денек. Он надеялся на то, что однажды придёт день и ему не будет больше больно. Придёт день и он сможет улыбаться так чисто, насколько только способен. Придёт день и его обнимут. Обнимут тепло и с любовью. Придёт день и он вдохнет полной грудью. Придёт день и он сможет снова полюбить. Придёт день и его тоже полюбят в ответ. Так чисто и преданно, что будут готовы отпустить все и спуститься с тех эфимерных небес на эту порочную землю, где он стоит с оборванными крыльями. Придёт день и его боль уйдет. Уйдёт настолько далеко, что ничего уже больше ее не вернет. Придёт день и его не предадут. Именно благодаря воле к жизни Салли до сих пор жив. Именно благодаря воле он смог переселить себя и всю ту боль, которая переполняет его, выходя за пределы дозволенного. Воля его поддержала, когда он сгорал, воля его поддержала, когда он гнил. Он цеплялся за каждую крупицу надежды, за каждую крупицу возможности спастись и выжить. И пусть жнец стоял рядом, а его коса так больно резала плоть и кости, он не сдавался и шёл до конца. Он шёл не взирая на то, что все время его преследовала сама смерть надеясь, что жнец уступит ей место, давая возможность забрать его душу самой, без лишних глаз и посредников. Он настолько был готов жить, что ища свет в кромешной тьме он и его находил, совсем маленький, но от этого не менее яркий и тёплый, не менее живой и настоящий. Ведь правильно говорят, если человек ищет тьму, свет он никогда не найдёт, а если наоборот, то даже в самой кромешной тьме он отыщет лучик солнца золотого. И пусть не всегда Салу удавалось сохранить самообладание и не покромсать предплечья как бисквитный торт, но всегда ему удавалось закрыть глаза на отчаяние и безысходность. Это ему никогда не мешало. Он всегда верил в то, что сможет пережить это все, сможет дождаться своего часа и своей минуты, дождаться, когда наконец придёт его очередь и он окажется в своём райском уголке на земле. В таком, который он сам себе придумал и в который сбегал в особенно трудные дни. И наконец он дождался. Он дождался того, что смог почувствовать настоящие объятия, смог улыбаться не натянуто своим мыслям, а реальности, которая сильно переменилась. Все эти мысли пришли Салу в голову в тот момент, когда они летели уже по дороге домой. По просьбе Фишера оба зашли ещё и в продуктовый, где были куплены продукты, и в зоомагазин, где купили все прилагающееся для Гизмо. Так же Ларри предложил Салли начать играть на гитаре на улице, что бы получать хоть немного денег, в конце концов, любая копеечка хороша. На что голубоглазый ответил, что боится играть для публики больше одного человека, и что он уже подумывал начать работать барменом на вечерних сменах. Джонсону эта идея не особо понравилась, но спорить он не стал, в конце концов Салли взрослый и имеет право выбирать то, что ему больше по душе. И сейчас, когда оба летят бок о бок друг с другом не боясь сделать последний вздох, Сал снова наслаждался красотой окрестностей. Ему вдруг резко захотелось сходить на озеро, поэтому он повернул голову к Ларри и спросил: — А мы можем сейчас вот это вот все закинуть домой и пойти на озеро? — Что озеро понравилось? — Беззлобно усмехнулся шатен — конечно можем! — Ты прав, оно мне очень понравилось.. Там такая спокойная и уютная атмосфера, кажется будто весь мир остановился и сейчас есть только это озеро с серебряными отблесками солнца в тёмной гладе воды — Салли мечтательно прикрыл глаза, восстанавливая образ озера, которое видел лишь один раз — Да ты прямо таки поэт! Но соглашусь с тобой, там действительно место вдохновения, я часто ухожу туда чтобы порисовать — Ларри улыбнулся заворачивая в сторону апартаментов. Гизмо спал на диване, поэтому Сал тихо поставил все на стол на кухне, и немного подумав, взял с собой гитару, чем улыбнул Ларри, который уже предвкушал, что сможет снова насладиться музыкой, что действительно уносит в какой-то особенный мир, в котором все совершенно инное. Там нет этой бесконечной жестокости, там все спокойное и тихое, там среди бескрайних полей поблескивают водной гладью озера, с голубоватой водой. Там лазурное небо дарит свет всем, вне зависимости от статуса. Там в дремучих лесах совсем не страшно потеряться. Там на небольших холмах хочется лежать и наслаждаться этой тишиной. До озера решили дойти пешком, наслаждаясь летним солнышком. Тем более, что идти совсем недолго. Спустя какое-то время пред взором возникло чёрное зеркало лесного озера. Сал вдохнул полной грудью и расставив руки в стороны поднял голову к небу, закрывая глаза и медленно выдыхая, будто совсем не желая расставаться с воздухом. — Как же тут красиво! — сказал он подходя к воде и откладывая гитару рядом на землю, закатал рукава футболки оголив кучу шрамов и до сих пор кровоточащих ран, которые врядли скоро заживут. Но будто и не замечая их голубоглазый опустил обе руки почти по локоть в воду слегка вздрагивая от ее температуры, — прохладненькая, хотя довольно жарко. — Сал, что у тебя с руками? — Ларри присел рядом и вытащил одну из воды, аккуратно проводя пальцами по шрамами и еле касаясь свежих ран. — Это сложно объяснить.. Наверное, мне было так проще, все эмоции переходили в физическую боль, мне так было легче их сдерживать.. —Салли виновато опустил голову, но руки не убрал. — Жесть, чел, что у тебя там происходило? — с каждой новым шрамом, который Ларри находил он узнавал все более устрашающие подробности об этом безобидном маленьком ангеле — Да много чего, это меньшее из зол… К сожалению. — Помни, что если что, то я всегда рядом, готов тебя выслушать и помочь, не бойся, ты больше не один, ты больше не будешь один! — Ларри поднял голову Салли, практически невесомо докоснувшись подбородка, а затем обнял его, так тепло и крепко как только мог, боясь сломать этого хрупкого ангелочка, что потрепан собственной жизнью так, что дальше некуда. От неожиданности Сал вздрогнул, но уже через мгновение обнял в ответ, все больше и больше убеждаясь в том, что его воля жить и вера в лучшее были не напрасны. — Спасибо тебе.. Я.. Я даже не знаю как правильно отблагодарить тебя за твою заботу, которую ты мне подарил за это короткое время — тут взгляд зацепился за лежащую рядом гитару и Сал вспомнил как в прошлый раз шатен был рад услышать его музыку — хочешь я тебе на гитаре что-нибудь сыграю? — Ты уже отблагодарил тем, что живой — улыбнулся Джонсон — но от твоей головокружительной игры не откажусь! Салли усмехнулся и взяв гитару в руки абсолютно отключил мозг. Он не боялся этого делать, ибо решил в кое то веки довериться. Он просто играл. Играл еле касаясь струн, так тихо и волнующе, что казалось даже ветер затих и слушает мелодию выходящую из под пальцев юного гитариста. Сал совместил старую мамину колыбель и свою импровизацию получая в результате что-то трогательное до глубины души и наполненное несказанными словами, не совершенными действиями и не понятыми жестами. Он пропитал всю мелодию гармоничностью и нежными переливами, которые играют, словно на этой самой гитаре, на нитях души, выбирая специально самые высокие звуки, что бы они не били по ушам, а наоборот ласкали внутренний слух. Сал как всегда не смог вовремя остановится и полностью уйдя в себя играл какое-то очень продолжительное время, а Ларри и не хотелось его останавливать, он просто наслаждался происходящим. За эти минуты солнце уже успело скрыться за деревьями, уступая место вечерней прохладе, которая коснулась обоих парней. Прохлада как раз таки и пробудила Салли от его “сна”. До дома они все же решили добраться на крыльях, ибо так было намного быстрее.