Из Лилии Рождается Солнце

На задворках рынка Бенну, сидит прямо на циновке перед маленькой торговой лавкой, сплетенной из тростника и покрытой пальмовыми листьями. Вокруг, в воздухе, витают запахи благовоний и приправ. Бенну недавно исполнилось пятнадцать, пока никто не видит, она достает игрушечного крокодила, которого сплела сама, из ветоши, принимаемой в лавке раз в несколько дней. В эти дни отец, работающий на складе неподалёку, приходил проверить, как идут у неё дела и если она вдруг засыпала, брал тростниковую палку и больно ударял по спине Бенну. Чтобы не разморило от безделья под палящим солнцем, Бенну сплела себе из тряпочек то, что ей напоминало крокодила, символ их города. Он был весь перевязан клочками ткани, которые она принимала от любого египтянина, чьё белье изнашивалось и приходило совсем в негодность. В такие дни храмовые служащие навещали лавку, чтобы забрать ветошь, из которой потом делали фитили для масляных ламп. За это они давали немного зерна, плодов с деревьев или вяленой рыбы. Это устраивала отца Бенну. Иногда лавку посещали служки из богатых домов. Они приносили непригодные уже для их хозяев вещи. Такое Бенну откладывала в отдельную кучу, чтобы мать могла ещё раз пересмотреть их. Заигравшись, Бенну не замечает, как перед ней вырастает фигура Ако. Девушка вздрагивает от неожиданности и роняет игрушку из рук. Её сердце бешено стучит. — Здравствуй, маленькая хищная птичка Бенну! — Ако улыбается, обнажив здоровые и ровные белые зубы. Девушка быстро соскакивает с циновки и оказывается рядом с юношей. Он намного выше её. Подняв голову, она смотрит прямо ему в глаза. Её щеки раскраснелись от волнения, красивое мелкое ожерелье из окрашенных стеклянных бусинок, сделанное в форме лилии на её тонкой шеи и такие же серёжки в ушах качаются в такт движениям девушки. Ако нестерпимо хочется поцеловать Бенну и он еле сдерживает свой порыв. — Я пришел отдать свой старый схенти, — Ако бросил вглубь тростниковой лавочки сношенную одежду. — Скоро я поменяю и этот схенти, что на мне сейчас. Я уже заказал новый. Бенну обвила руками его за пояс и прижалась щекой к горячей спине юноши. — Что ты делаешь, Бенну? Она засмеялась и разжала объятия. Ако быстро обернулся и поймав, поднял ее. — Я скучал по Бенну. — А Бенну скучала по Ако. Не удержавшись, он всё-таки поцеловал девушку и поставил её на землю. — Я была у тебя. Бадру говорил об этом? — Нет, Он наверное забыл передать. Когда ты приходила? — Почему этот противный Бадру так себя ведет? — не обращая внимания на вопрос, злилась она, — он постоянно гоняет меня. Забывает тебе сказать, что я приходила, искала или передавала тебе что-то. Кажется он делает это нарочно! За что он так не любит меня?! — Что за глупости, Бенну. Ты хочешь чтобы он любил тебя? Почему то постоянно говоришь о нём? Бадру мой самый лучший друг. Он никогда не сделает так, чтобы мне было плохо. — Тебе нет, а Бенну может. К палатке подошла женщина средних лет и протянула несколько чистых, но сильно изношенных отрезов льна. — Вот, — тихо промолвила она, — пускай послужат ещё. — Конечно, — Ако был рад, что может уйти наконец от неприятного разговора про друга. Он бережно принял из рук женщины ветошь. — Мой муж работает на правом берегу Нила. Они вырубают святилище в скальной толще, по велению богов и нашего царя. Оно будет предназначено для блага рудокопов разных золотых приисков. Чтобы проходя мимо, смогли они в святилище поговорить с богами пустыни, прославить бога Мина, что печётся о них, как о родных детях, ибо труд их тяжёл. Благодаря святилищу получат успокоение в сердце они своё. Бенну стояла в стороне и еле улавливала слова женщины, она была расстроена. — Да, Ваш муж сейчас трудится, чтобы потом его труды смогли одобрить боги и рудокопы, — Ако нравилась эта спокойная и тихая женщина. — Муж говорил, — продолжила она меж тем, — что с фитилями очень плохо обстоят дела. Хорошо что у нас есть возможность помочь. Из того, что я принесла, конечно, немного фитилей выйдет, но так мне будет спокойнее, может и моему мужу помощь от хороших людей дойдёт. — Вы очень добрая женщина, — сказал Ако, — пускай ваши пожертвования зачтутся на суде, когда придёт время и Анубис положит все добрые дела, совершенные в жизни, на светлую чашу весов. Женщина повеселела от слов юноши и в хорошем настроении поспешила домой. — Ако, а где сейчас твой друг? — Бенну явно не отпускали мысли о Бадру. — Что с тобой и зачем ты думаешь о нём? Начинаются полевые работы и мой друг уйдёт в поле, он уже ждёт с нетерпением, когда сможет поставить в поле временную тростниковую хижину зарибу на весь полевой сезон. Ты думаешь не о том Бенну. Понимаешь, не о том! Представь что наша жизнь — это дыхание и у нас нет времени, чтобы долго сердиться, быть подозрительным и этим отравлять себе жизнь. Пускай больше будет места в жизни для учёбы, для упорства в исполнении желаний. Вот у тебя есть желание, Бенну? — Желание? — она задумалась, — ну я хочу соединить своё сердце с твоим, хочу чтобы мы жили, как и положено в моём доме, хочу свою семью с тобой. — Все твои желания связаны со мной? — Да. Когда Ако ушёл она принялась собирать принятые за сегодня вещи. Подошёл отец, одобрительно кивнул головой и отпустил Бенну домой. Она брела по улицам, нарочно петляя по узеньким переулкам, ей совсем не хотелось идти домой. Неожиданно для неё самой она вышла прямо к дому Бадру. На пороге играл мальчик, не обращая внимания на прохожих. Его мать, сестра Бадру, намывала дом разведённым в воде раствором натрия. Видимо их, как и многих в городе, одолели насекомые. Запах стоял даже на улице. Дверь в дом была раскрыта настежь. Неожиданно на пороге появился Бадру. Было заметно, что он только что проснулся. Его голова не была покрыта париком, волосы немного отросли и мило топорщились. Сонно потирая глаза, он подошёл к ребёнку и взял его на руки и тут он увидел стоящую прямо перед домом Бенну. Она не знала как поступить и поэтому просто ждала, когда Бадру подойдет к ней. Юноша хотел отпустить ребёнка, но тот крепко вцепился в него ручонками и не хотел слезать. — Что тебе надо? — темно-карие глаза юноши сверкнули в сторону Бенну молнией, — ты решила следить за мной? — Что ты?! Я иду домой, — она старалась храбро отвечать на вопросы. — Да? Интересно это откуда ты идёшь, прилипала? — Я иду с рынка. — Здесь нет никакой дороги ни на рынок, ни с рынка, — его чёрные, густые ресницы взмахивали то вверх то вниз от каждого произнесённого им едкого слова. — Я знаю… — пыталась оправдаться Бенну — я просто решила… — Послушай маленькая девочка, — Бадру медленно приближался, — я ведь нравлюсь тебе, так? И ты решила, что можешь словно муха на мёд липнуть ко мне? Ведь когда меня нет, ты только и делаешь, что рассказываешь обо мне моему другу. Убирайся отсюда надоедливая мошка! А то я возьму у сестры таз с гадким раствором, каким она намывает сейчас пол, да и вылью прямо на тебя! Может тогда ты исчезнешь. Бенну пятилась назад во время натиска Бадру. Они уже почти поравнялись с небольшой очередью, которая выстроилась к уличному парикмахеру. Люди, скучавшие от безделья, с удовольствием переключили своё внимание на них. Внезапно, не устояв под нападением Бадру Бенну оступилась и упала. Послышались насмешливые выкрики за её спиной. Ребёнок, сидевший на руках Бадру, неожиданно громко засмеялся и показал пальчиком в её сторону. Бадру презрительно ухмыльнулся и, повернувшись спиной, зашагал к дому. На ходу он посадил малыша к себе на плечи. Его мускулистая фигура исчезла. Юноша, сидевший на трёхногой табуретке, возле парикмахера, быстро рассчитался кувшином с пивом и, жестом показав, что брить его не надо, чуть не перевернув чашу на ножке с мыльным раствором, отодвинул парикмахера, державшего уже наготове лезвие длинною с ладонь, бросился к Бенну, чтобы помочь ей подняться. Ему стало жаль нелепую девчонку. А ей в свою очередь было обидно от того, что она ничего не могла сделать. Даже не сказав спасибо за помощь, она поднялась, отвергнув предложенную помощь и побежала домой. Её душило зло на красавца Бадру и то, что Ако не хотел понять её. В ушах до сих пор стояло улюканье очереди и смех. «Скорее бы он убирался из города, — бубнила дорогой Бенну, — когда он вернётся, мы уже с Ако поженимся и он ничего не сможет тогда сделать». Это мысль наконец успокоила обиженную девушку и придала ей снова уверенности.