Из Лилии Рождается Солнце

Паломники, многие с женами, толпились на пристани главной дороги великого Та-Кемета на берегу Нила. Они ожидали судно. Сама пристань была широкой, выложенная гладкими массивными каменными плитами. Вдоль высокого берега, с двух сторон от пристани, возвышались белые колонны, украшенные растительными узорами. Кое-где на них уже потрескалась штукатурка, хотя художники и расписывали их совсем недавно. Сторожевые башни по бокам, рельефные стены которых были покрыты иероглифами, образовывали арку, своеобразный выход к речной дороге. Знатные египтяне, совершавшие паломничество, отплывали с другой пристани, находящейся ближе к священному месту, куда были пришвартованы их собственные суда. Эта пристань находилась гораздо дальше, но зато паломники имели возможность по дороге до нее посетить ещё пару священных мест. Нилей задумчиво стоял у одной из колон, с теневой стороны и опершись спиной об нее, думал о возвращении в лагерь. Он машинально наблюдал, как пройдя широкую, ухоженную аллею, засаженную священными ивами и водруженными на постаменты статуями египетским царям, начиная от Мина и заканчивая ныне правившим, к пристани вышло ещё несколько паломников, которые тепло поприветствовали собравшихся. На душе начальника лагеря царил покой. Настолько спокойно и умиротворённо, что хотелось снова побыстрее попасть в свой лагерь и окунуться в размеренную жизнь. Он не хотел ни с кем разговаривать, то, что с ним сегодня случилось дало новый повод для глубоких размышлений. Тем временем, подплыло небольшое пассажирское судно и люди ожидавшие его довольно долгое время, начали сумбурно спешить занять места. Нилей зашёл одним из последних. Плыть ему было недалеко, всего лишь до города, тогда как многие паломники на судне, были из городов расположенных на больших расстояниях отсюда. Ещё утром этого Счастливого дня они закончили свой долгий путь и теперь уставшие спешили вернуться по домам. Разговаривая друг с другом, люди делились впечатлениями и радостью, испытанными сегодняшней ночью. Накануне, в соседнем и таком родном для Нилея городе, паломники провожали священную ладью бога Осириса в пустыню. Шествие было многолюдным. Всем хотелось проводить почитаемое любым египтянином божество, сопроводив на сколько это будет возможно, до гробницы. Ладью с алтарем, где возлежит глиняный Осирис, разделённый на куски и собранный вновь воедино. В руки ему вложили скипетр и цеп, украсили шею парадным усехом, на голову водрузили корону атеф, богато декорированную перьями по бокам. Ладью аккуратно устанавливают на носилки. Накрашенные жрецы, одетые в парадные схенти, украшенные массивными браслетами и ожерельями по случаю великого праздника, торжественно водружают божественную ношу к себе на плечи. Пройдя по городу, шествие двигается дальше, к священному ущелью. Многие горожане выходят посмотреть и пройти городскую часть процессии, которая идёт медленно и сопровождает свой ход ритуальными песнями. Дойдя до окраины города, толпа постепенно рассеивается, кто-то провожает до священной дороги. Паломники готовы идти до последнего. Поднимаясь по каменной белоснежной лестнице всё выше и выше, сопроводительное шествие редело и лишь самые стойкие продолжили движение. Ладью Осириса, оббитую тонкими золотыми пластинами по всему корпусу, бережно несли жрецы, чтобы поставить на всю ночь в гробницу, расположенную в ущелье. Туда, куда запрещён вход простому смертному, лишь избранные жрецы будут охранять покой бога Осириса в своей священной ладье всю ночь. Папирусоподобное окончание ладьи было великолепно украшено. На корме золотая маска, лик Осириса: светло-зеленого оттенка кожа, цинковой краской подведенные глаза и пронзительный взгляд. Ночью находиться возле ущелья нельзя. Паломники с вожделением рассказывают, в которые раз друг другу, как провели несколько часов на ближайшем от священного места холме, наконец-то увидели долгожданный огонь, возвещающей о победе и начале одного из самых долгожданных сезонов — пробуждения земли и всего живого, о дарующем надежду благодатном Перите. Великий Нил, река дающая жизнь после большого разлива, оставляет богатую плодородную землю, чтобы простые земледельцы могли воспользоваться подаренным богом Хапи даром — землями, вышедшими из-под воды, чтобы смогли они вложить в эти земли мёртвое зерно. Аккуратно, стараясь не удушить божественный дар, полить его живительной силой — водой и в итоге получить хороший урожай. Смогут египтяне накормить тогда семьи свои, скот свой, принести щедрые подношения богам своим. Так было всегда и так будет вечно. Об этом молились паломники этой ночью на холме и, увидев огонь из пещеры, возликовали победу, вечную победу Осириса. Радостные и уставшие брели они по тем же пескам, что когда-то обжигали ноги их предков и заходили по пути к старинному, давно пересохшему святому шадуфу, к маленькой часовне, тоже посвященной Осирису. Дойдя лишь во второй половине дня до реки и придерживаясь берега вышли, наконец, до ближайшей пристани. Нилей проникся настроением людей, он улыбался вместе с ними. Протиснувшись к бортику судна военачальник встал на съёмный люк, убираемый только когда требовался гребец, чтобы тот смог поставить ноги и грести веслом, упираясь ногами в пол. Сейчас такой гребец отсутствовал. Они плыли с севера на юг по водам реки, вдоль Земли Тростника и ветер как всегда сопутствовал им в этом направлении. Белый небольшой парус раздувало, точно от гордости паломников в этот праздничный день. Великий и могучий Нил не знающий начала и не ведающий конца, живительная сила Та-Кемета. Вокруг шныряли маленькие тростниковые лодочки и папирусные плоты, с которых рыбаки ловили сетями, сделанными всё из того же тростника. Во время разлива принёс Нил на поля не только такой плодородный ил, но и заполнил водой низины, куда приплывала рыба на нерест. Сейчас воды Нила кишели кефалью и сомами. Некоторые лодки, аккуратно сплавляясь по течению, встают друг против друга, натягивают сеть и пока гребцы на корме следят за направлением, подгребая веслом, рыбаки с двух лодок внимательно всматриваются в воду, где меж ними уже крепко прилажена сеть. Живут рыбаки чуть поодаль от равнины. Их деревня построена так, чтобы наводнение не причинило ей никаких неприятностей. Уже за самим селением, за его зелёной долиной резко выступают суровые края пустыни, где нет ничего, кроме песка и камней. Такой жаркой днём и нестерпимо холодной ночью. Уходящий за горизонт скудный пейзаж. Вдалеке, из-за изгиба реки, показывается большое судно которое шустро идёт по течению. Его корпус красиво расписан зелёной, словно прибрежный тростник, краской. Борта поблескивают золотом. Корма носа задрана высоко вверх и украшена огромным воротником — усехом, сделанным очень искусно. По переднему краю воротника поблёскивали огромные камни лазуритового оттенка, переливающиеся от солнечного света. За камнями следует рисунок, прославляющий богиню Хатхор. Особая торжественность, значимость и строгая упорядоченность рисунка вплетается в религиозные представления, представая взору символическими значениями. Носовая фигура на капителе исполнена в виде распускающегося лотоса. Судно приближалось достаточно быстро, благодаря слаженному ритму гребцов. Нилей смотрит и не может оторвать взгляд от пассажиров встречного судна. На борту стоит храмовая жрица, одна из девушек, что явилась в его видении на священном озере. На ней сейчас одет сплетёный из бисера лазуритового оттенка пояс, с него почти до самых щиколоток девушки свисают нити из бисера. Под ветром они раскачиваются. Девушка поворачивается спиной и что-то говорит своему собеседнику. Также отчётливо, как и сам пояс видно, как сзади к нему прикреплен узкий, изящно исполненный хвост коровы. Голову девушки венчает объёмный парик, украшенный сплетённым из цветов венком. Спутник девушки, молодой храмовый жрец, всем своим видом выражает уверенность. Он смотрит вперёд. Это тот самый юноша, что показал ему сегодня картины из прошлого Нилея. Этот юноша проводил его в тот мир, которым он жил когда-то, всколыхнув давно забытые воспоминания. У Нилея исчезли всякие сомнения. Он поднимает руку в приветственном жесте и улыбается, как улыбаются старым знакомым. Жрица, которую он знал очень давно, маленьким ребёнком, девочкой со звучным именем Лиссианеса, смотрит на него и улыбнувшись в ответ, кланится военному начальнику.