Из Лилии Рождается Солнце

Утро. Горнист выходит на плац, наспех размяв губы, он бережно поднимает серебряный горн и вот уже воздух разрезают чистые пронзительные звуки утреннего военного марша. Закончив дыхательные упражнения, второй музыкант, не дав успеть затихнуть серебряному брату подхватывает заданный темп бронзовым горном. Густой и басистый звук летит по всему гарнизону, забирается в каждый шатер. Вдалеке, еле слышно, марш подхватывает наёмный отряд шарданов, народа моря, расположенный севернее от горнизона. Как сложно встать солдату, погруженному в сладкий утренний сон… Сложно, но только не Нилею. Он ходит взад и вперёд по комнате, охваченный волнением от полученных известий. В это время брадобрей терпеливо ожидает, когда военачальник успокоится и даст ему закончить утренние процедуры. Наконец-то Нилей дожидается появления писца и снова отдаёт себя в руки брадобрея. Тот в свою очередь берет небольшой сундучок из черного дерева и раскрывает его. Перед ним изящно выполненные инструменты. Он смачивает щеки воина мыльным раствором, берёт бритвенный станок и аккуратно принимается за дело. Краем глаза Нилей наблюдает за писцом. Против обычного тот не садится на пол, спешно развернув свиток пергамента, он начинает нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, в ожидании указаний. Военноначальник поднимает руку в знак одобрения писцу. Тот, кивнув головой и нервно кашлянув, начинает: «Безумно глуп тот, кто решился поднять свой лук в сторону наших границ…» Острое лезвие скользит по одутловатому лицу военоначальника. «…Два года, — продолжает присланный, уставший молодой писец, — строится крепость у стен, защищающих нашу западную границу государства от подлого народа моря. Два года совершают они грабительские набеги.» Нилей раздражённо поморщился, кому как не ему знать об этом. Писец расправляет закрутившийся свиток и продолжает: «Уводят они скот, забирают награбленную добычу от нас. В первый день Перита вторглись они снова в наши владения и заняли форпост наш. Отчего несём мы сильные потери. Их князь, поганый Мерисаи, привёл со стороны Техена огромный отряд и обещает, что объединит силы против нас ещё большие…» Начальник пограничного гарнизона был слишком мягким и обладал весьма скудными знаниями в военной стратегии, по мнению Нилея. — Заняли форпост? Как это случилось? — он выскакивает на ноги, опрокинув сундук цирюльника. Тот недовольна цокает языком и молча злится на строптивого начальника. Писец отступает на шаг назад и, не отрывая взгляда от свитка, спешит объяснить Нилею, что дела в крепости очень и очень плохи. Ливийский князь Мерисаи долго наблюдал за фортификационными работами, в крепости. Однажды, совершив очередную вылазку, он смог проникнуть на территорию своего врага, теперь он уже знал слабые места. Тогда форт еле отбили и вот пришло время когда Светящиеся нацепили двойное перо наверх голов своих и локоны их через несколько часов уже развивались сверху форта. Вынуждены были строители бежать из крепости, а войско, охраняющее форт, отступить и сейчас сидят они в осаде, ждут помощи от ближайших отрядов славного Та-Кемета. Нилей, которому не раз приходилось ходить в поход к этой строящейся крепости раздосадовано смотрит на писца. Каждый такой поход отнимал уйму времени и не доставлял никому из лагеря особой радости. Дела, в этот раз, походу стояли гораздо серьёзнее. Нилей знал, что горнизон крепости насчитывал сто пятьдесят воинов. Если Мерисаи сумел отбить форпост, значит помимо его отряда, он нашёл средства объединить силы ливийских племён. Он отпустил писца до утра, велев его покормить и дать времени восстановить силы. Брадобрей накрыл плечи небольшим отрезом тонкого льна и наконец-то смог завершить начатую работу. «Если сейчас он поднимет свой небольшой отряд, — раздумывал Нилей, — много пользы это не принесёт, тем более что надо было дождаться непосредственного приказа сверху от одного из джати. Назначение сразу двух джати, высших помощников царя, было непривычно и странно для всех. Ведь у царя может быть только одна правая рука. Итак, за это время он может вызвать из соседнего лагеря отряд, где тренировались только наёмники. Значит на сегодня вопрос был решен.» Нилей наконец-то был свободен. Он довольно ухмыльнулся своему отражению в зеркале, которое услужливо поднёс брадобрей. Дожидаясь пока военачальник почистит зубы порошком, он достал два изящно инкрустированных широких браслета, выполненных из золота из шкатулки. Затем помог начальнику застегнуть их у плеча и на запястье. Нилей достал со дна перстень печатку и покрутил его. На плоской площадке, зеркально была отображена голова Грозного Ока бога Ра — Сехмет. Та, чье дыхание когда-то создало пустыню. «Пожалуй ни к чему,» — подумал он и посмотрел на цирюльника. Тот одобрительно и серьёзно кивнул головой. «Хотя…» Резким движением Нилей надел на палец массивный перстень и захлопнул шкатулку.