Ляпис-лазурь

Если честно, Мерлин был больше заинтригован, чем встревожен. Спустя пару часов после эпического отбытия младшего Пендрагона из Эалдора (белый жеребец с громогласным ржанием встал на дыбы и сорвался на галоп; белоснежный плащ взметнулся за гордо выпрямленной спиной; закатное солнце играло в светлых волосах… все, как положено), маг уверенно втолковывал Гаюсу, что у Артура нет ни единого рычага управления. Лекарь, всем своим видом показывая, насколько солидарен с ним, лишь хмуро глядел на расхаживающего из угла в угол подопечного. В принципе, если бы Мерлин имел дело с обычным человеком, его суждения оказались бы верны на все сто процентов. Маг ошибся лишь в одном – Артур Пендрагон не был обычным человеком. Не ведая всего о своем противнике, Мерлин резонно полагал, что со стороны Пендрагона посыплются: грозные письма; новые документы, якобы подтверждающие принадлежность Эалдора к графству Пендрагон; предупреждения о возможности сговора с Сенредом… Да что угодно в духе старой доброй бюрократии! Он даже представлял себе появление в его доме наёмников-похитителей или убийц. В последнем он, конечно, сильно сомневался: ему показалось, что даже сама мысль сотворить подобную подлость, оскорбит высокое достоинство графа. Мерлин насочинял десятки возможных писем и своих ответов на них, пережил сотни воображаемых жарких полемик с графом – но неординарная фантазия Артура была слишком богата, чтобы оскорблять себя столь очевидными идеями. Граф выдумал самое простое, самое быстрое и самое жестокое средство – Мерлин такого даже и не пытался предполагать. Поэтому, будучи человеком здравомыслящим и, главное, уверенным в правильности сделанных относительно Артура и его возможностей выводов, первые три случая Мерлин списал на досадное совпадение. Но, когда ему в городе объявили откровенный бойкот, понял, как сильно просчитался. А началось всё с того, что буквально на следующий же день после посещения Эалдора Его Милостью, маг отправился в Карлеон (тихо молясь о том, чтобы эту самую «Милость» не встретить). Прохаживаясь по рынку и не обращая особого внимания на привычные косые взгляды и любопытные шепотки за спиной, Мерлин заказал всё необходимое для ремонта крыши особняка и отправился домой. Единственное, что показалось ему необычным, – это повышенная концентрация злости и страха в направленных на него взглядах. Но, покинув пределы графства, он о них и думать забыл. А спустя неделю слуга нашёл Мерлина под завалами книг в башне родовой библиотеки (которую маг с самого приезда пытался систематизировать), чтобы сообщить о некоем Элиане, настаивающем на личной встрече. Юноша улыбнулся и поспешил встретить знакомого. – Привет! – весело махнул он ожидавшему в холле Элиану, опасно быстро сбегая вниз по центральной лестнице. С сыном кузнеца он познакомился относительно недавно, но молодые люди были примерно одного возраста, поэтому Мерлин (без энтузиазма относившийся к стандартам общения между людьми разных сословий), обращаясь к Элиану, не использовал принятых формальностей. Самого Элиана подобное несколько смущало, но после того, как они ночь напролёт пили крепкую медовуху и хохотали над скабрёзными историями бывалых моряков, вернуться к официальному тону не получилось. Конечно же, в этом полностью была вина Мерлина. Когда они встретились впервые, молодой кузнец и представить себе не мог, с кем имеет дело: во-первых, потому что никогда раньше мага не видел, а во-вторых – этот самый маг не вёл себя как дворянин. В том смысле, что был вежлив с простым людом, улыбчив и просто покорял своей искренностью – даже влюбленная в какого-то бродячего рыцаря Гвиневра, усомнилась в выборе объекта обожания. Элиан, конечно, обратил внимание на плавность речи и то достоинство, с которым держался новый заказчик, но обычная одежда, в которой прибыл молодой человек, сбили с толку. На нём тогда был непритязательный шерстяной костюм для верховой езды – без каких-либо фамильных гербов, говоривших о принадлежности к тому или иному двору. Одежда была добротная, но недорогая и изрядно запорошенная дорожной пылью. Оружия, без которого ни один уважающий себя лорд на людях не покажется, у путешественника также не наблюдалось. Откуда ж Элиан мог знать, что его новый знакомый сам как оружие, а в демонстрации своего положения в обществе не заинтересован? В общем, он просто не придал смутным сомнениям особого значения и, поскольку болтовню прекращать не хотелось, они переместились в ближайшую забегаловку, оставив дела на Гвен. Кстати, только там до кузнеца дошло, что он до сих пор не знает имени собутыльника. – Ой, прости! – хлопнул себя по лбу юноша. – Лорд Мерлин Эмрис, из Эалдора... – дружелюбно улыбнулся маг и протянул руку… которую Элиан непочтительно заплевал, поперхнувшись напитком. Благо в таверне было слишком шумно и пьяно, чтобы кто-то мог услышать его предсмертные хрипы из-под стола и заметить полыхнувшие золотом глаза перепуганного чародея, спешно реанимировавшего нового знакомого. В общем, после сиплого: «Что ж ты раньше не сказал, зараза?! Милорд, в смысле…» – и в ответ виноватого: «П-прости, я забыл…» – субординацию восстанавливать не стали. И всё же Элиан выказывал магу должное и неподдельное уважение в общении, которое тот заслужил не одним только титулом. Поэтому кузнец посчитал своим долгом лично донести о странных событиях в городе, а заодно убедиться, что маг – точнее, конкретно этот маг – тут ни при чём. – Ты бывал в последнее время в Карлеоне? – издалека начал Элиан, когда с взаимными любезностями было покончено. Молодые люди расположились в небольшой, но изолированной комнате, в которую редко кто заглядывал. Перед ними на столике слуги оставили поднос с закусками, кубки и кувшин с подогретым вином, подслащенным медом и приправленным специями. – Не больше недели назад, – ответил настороженный Мерлин, с первого взгляда разглядевший в лице гостя тщательно скрываемое напряжение. – До тебя никаких слухов не доходило?.. – задал следующий наводящий вопрос парень, как только дверь за слугами закрылась. – Не тяни, Элиан! – капризно поторопил маг, отпивая из своего кубка: он терпеть не мог, когда тянули кота за хвост, не решаясь перейти к сути. – Примерно с неделю как в городе стали происходить… – Элиан замялся и отвёл глаза, – загадочные происшествия. – Например? – вскинул брови Мерлин. – Всё началось с главного коневода. Ты его должен знать. – Да, – неприязненно фыркнул носом юноша. – Где-то месяц назад я у него породистого коня купил – собственно, для него я и просил тебя отлить подковы. Потрясающее животное! Денег я совсем не жалею, но ты бы только знал, какую цену заломил этот скупердяй – умышленно, прошу заметить! Любому бы королю дурно сделалось! – Так вот, – продолжил Элиан, пристально вглядываясь в лицо синеглазого чародея, – он стал первым в череде неудач: у него внезапно исчез весь запас сена и обнаружился далеко за пределами Карлеона развеянный по полю. – И что? – скривил в усмешке полные губы Мерлин, всё ещё не понимая, куда клонит кузнец. – А то по нашим землям редко ураганы проносятся! – Так не было урагана-то! – вскрикнул Элиан, но тут же взял себя в руки. – Ну а жирного Барриса помнишь? – Мясник, который? Я-то сам с ним не встречался, но от матери наслышан. Он ей как-то раз старое, едва ли не с душком, мясо продал. – У него заграждения загонов для коров и другого скота внезапно оказались сломанными, – ядовито поведал кузнец, сверля мага красноречивым взглядом. – А разбежавшихся животных сутки ловили по окрестности. Ухмылка слетела с точёного лица мага. – Ну неужели?.. Дошло? – позволил себе съехидничать Элиан. – Совпадение, – сощурился Мерлин. – Правда? – Элиан, ну тут же и магии не надо! Просто у какого-то обманутого покупателя не выдержали нервы – что, собственно, не удивительно! Я один, что ли, пострадал от их паршивого характера?! – Нет, не один, - подтвердил кузнец. – Но это и не суть! Главное, что никто и ничего не видел! Да и можно ли незаметно стащить разом весь годовой запас сена?! В сарае и травинки не осталось! – Элиан, прошу, не продолжай! – закатил глаза Мерлин. – А загоны?! Кто-то уж должен был заметить три сотни голов скота, марширующих прочь из города! – Это не моих рук дело! – Я верю, верю! Но злые языки уже начали на тебя наговаривать. Просто будь осторожен. Мерлин вздохнул и пообещал, что будет. Успокоенный Элиан искренне пожелал, чтобы недоразумения прекратились. Больше к этой теме они не возвращались, болтая о том о сём и потягивая вино. Спустя пару часов, отдохнувший Элиан продолжил прерванный путь в Мерсию, куда спешил за партией металла. Магу была приятна дружеская забота Элиана, но он не разделял его тревог, полагая, что все произошедшее лишь чья-то злая шутка – поэтому и не стал рассказывать матери или Гаюсу о возможных подозрениях крестьян. Их неведение и послужило причиной того, что молодому лорду вновь выпало наведаться на главный рынок графства. На сей раз жители одними взглядами не ограничились и открыто плевались в его сторону, показывая «козу». «А вот это уже чересчур...» – напрягся Мерлин. И все же, больше заинтересованный, чем напуганный, он отправился в кузницу в надежде выведать у Элиана последние слухи, способные пролить свет на столь неприятный поворот событий. К его лёгкому огорчению, Элиан остался в Мерсии обучаться у какого-то именитого мастера новой технике ковки, оставив кузницу на сестру. С милой и улыбчивой Гвиневрой Мерлин был знаком не так хорошо и сомневался, что эта воспитанная девушка интересуется дворовыми сплетнями. Но красавица сумела его удивить, встревожено поведав о добавившихся к предыдущим напастям крысах, прогрызших пол в доме зажиточного гончара. Мерлин легкомысленно расхохотался. Он даже в шутку поблагодарил злой рок, так удачно выбравший в жертвы торговца, от жадности и злого языка которого пострадала не только семья Мерлина. Разумеется, он осознавал, что стрелки снова указывают в его сторону, но упорно убеждал девушку, что их с тем же успехом можно повернуть как на нее, так и на ближайшего прохожего. – Да что ты веселишься?! – в сердцах прикрикнула на него Гвен, премило при этом краснея. – Они же только тебя винят! – Ты им веришь? – улыбаясь, поинтересовался маг. – Да нет, конечно, но… – Ну вот и хорошо! – весело хлопнул в ладоши Мерлин, прекращая разговор. – Не могут же эти глупости происходить постоянно? Увидишь, как только всё прекратится, обо мне и думать забудут. Но вышло так, что молодой чародей сильно недооценил свой «злой рок». В один прекрасный день он вернулся на рынок и, подойдя к лавке торговца рыбой, едва увернулся от полетевшей в него камбалы (по крайней мере, ему показалось, что это была именно камбала: другого столь плоского морского создания он на тот момент припомнить не смог). – Убирайся вон из нашего города! – полетело в него вслед за рыбой и в этот раз ударило по-настоящему больно. – Как тебе только совести-то хватило заявиться сюда?! – крикнула торговка птицей и бросила в его сторону несколько куриных яиц. От прямого попадания «снаряда» в цель ошарашенного Мерлина спасло лишь разделявшее их расстояние. Но тут же её примеру последовали другие фермеры, начавшие бросаться всевозможными овощами и фруктам, а потом и камнями. Первые секунды маг, защищавшийся волшебством, пытался докричаться до сорвавшегося с цепи народа – объяснить, что он ни при чём и вообще не понимает обвинений! Но напор вышедшей из-за прилавков толпы, вооружённой чем ни попадя (от веников до мясницких тесаков), заставил его обратиться в позорное бегство несолоно хлебавши. Мерлин нырнул в тесное переплетение кривых улочек в надежде обмануть погоню и взял курс на единственное место, где он мог спрятаться и перевести дух. Уведя преследователей (не без помощи магии) по ложному следу, чародей осторожно поскребся в дверь кузницы и предстал пред строгие очи Гвиневры. Провинившийся Мерлин (потому что слушать надо, что друзья говорят!) добрые десять минут (молча) терпел поток нотаций, после которых был напоен травяной настойкой (для снятия стресса) и накормлен сытным ужином (ни в одну таверну его, естественно, не пустили бы). И пока он с жадностью уминал предложенное рагу, Гвен торопливо пересказывала истории о воткнутых в двери домов топорах и неведомо кем сцеженных коровах. – Стоит ли мне говорить, что все пострадавшие так или иначе насолили тебе в прошлом? Пришипившийся маг с трудом проглотил вставший комом в горле кусок и отрицательно помотал головой. – Ну и что ты теперь скажешь? – сложила руки на груди девушка. – Что происходит?! В ее голосе явственно звучали нотки страха, тёмные глаза смотрели с волнением и заботой. – А то и происходит, – после большого глотка, сипло ответил юноша. – Что кое-кто усердно перекрывает мне кислород! – Кто?! Что ты собираешься делать?! – допытывалась Гвен, опасаясь, как бы маг не наделал глупостей. Молодой человек покачал головой, оставив эти вопросы без ответа. «Глупостей маг уже наделал, – хмуро признал Мерлин, – теперь будет расхлебывать последствия», – и, поблагодарив Гвиневру, поднялся из-за стола. Подруга одолжила плащ брата, плотная темно-серая ткань которого отлично скрадывала худощавую фигуру мага, а глубоко надвинутый капюшон прятал лицо. Так что узнать его можно было бы с величайшим трудом и то, при свете дня, не говоря уж о сгущающихся сейчас сумерках. – Ну и задница же Вы, милостивый граф! – выходя, громко прошипел Мерлин. «Черт, если дело дойдет до посевов (классика жанра, куда без нее?), перепуганные крестьяне ринутся толпой в Эалдор с факелами и вилами! – скрежетал зубами Мерлин. – Умно, Пендрагон, умно! А главное, непредсказуемо! – Последнее-то больше всего и уязвило гордость чародея. – Да уж, – думал он, – при всей сепаративности, моё имение не обойдется без продовольствия: с Сенредами отношения не лучшие, а до Мерсии ехать в два раза дальше. Недооценил…» Неприятно было признавать, но выход у него теперь был только один. – Белый флаг, Артур Пендрагон! – вслух произнёс Мерлин, глядя на величественно возвышавшееся впереди поместье, выполненное в старом романском стиле. И невольно улыбнулся.