Ведьмино пророчество

            — Я убью его, — процедила Маккензи, чувствуя, как начала превращаться. — Клянусь, я обрушу этот мир на твою никчемную голову, Эрик Алонза!              Макки выбежала из лавки и несколько секунд искала «жука». Она забыла про все: про пожарных, про лавку, про место преступления. Про Габби тоже забыла. Пеленой перед глазами стоял образ Эрика.              Маккензи не особо помнила, как села в машину и поехала. Неслась по улицам города и трассе на одних только чувствах. Она не знала, где сейчас Эрик, но ее вело внутреннее чутье, словно навигатор.              — Я убью тебя! — кричала Макки. — Убью!              Каждое слово сопровождалось ударами по рулю. Слезы застилали глаза. В последнюю секунду она заметила свет фар и сигнал клаксона. Вывернула руль и остановилась на обочине, едва не слетев в кювет.              Тяжелое и быстрое дыхание не давало прийти в себя. Сердце стучало так, будто прямо сейчас вырвется из груди. Маккензи вздрогнула: кто-то яростно тарабанил по окну.              — Курица безмозглая! — кричал мужчина. — Выходи! Я сказал, выходи!              Макки перевела полный презрения взгляд на мужчину и едва не снесла его, открывая дверь.              — Закрой рот! — Она за мгновение превратилась. Мужчина упал спиной на проезжую часть, а в глазах не было ничего, кроме животного страха. — Курица? — Маккензи присела на корточки. — Повтори это еще раз! — И схватила его за горло.              Макки рассмеялась: мужчина так испугался, что обмочился. Смех ее был настолько устрашающим, что птицы взлетели с деревьев.              — Ну и кто кого теперь убьет? — лелейно прошептала она, но от этого в глазах мужчины появилось еще больше ужаса. Маккензи перехватила горло и приблизила его голову к себе почти вплотную. — Сейчас ты садишься в свой… — Подняла глаза. — В свой старый «крузак» и забываешь, что здесь произошло. Но если ты еще раз позволишь поднять никчемный голос на женщину, ты умрешь. Ты понял?! — прорычала она в лицо и отпустила шею.              Мужчина, будто под гипнозом, медленно кивнул и спокойно пошел к машине.              — Тупые людишки. — Макки вернула человеческое лицо и села в машину, хлопнув дверью.              

***

      Маккензи остановилась у жилого многоэтажного дома. Злости и ненависти в ней было столько же, но почти случившаяся авария сбила спесь: ехала уже не так быстро, но с таким же рвением разорвать Алонзу на части.              Она вышла из машины и огляделась. Чувства подсказывали, что Эрик где-то здесь. Через несколько секунд Алонза повернул из-за угла. Он над чем-то смеялся с тем засранцем, который был с ним в аэропорту. Кристофер… кажется? Да и хрен бы с ним, с именем. И его тоже в расход. Как сопутствующий ущерб.              — Эй, ты! — крикнула она и хлопнула дверью, направляясь к ним.              Эрик обернулся.              — Макки?.. — удивился он.              — Кензи! — рявкнула Макки. — Маккензи, ублюдок!              На ходу она превратилась и вскинула рукой, от чего Эрик отлетел в проулок и застонал: видимо, больно ударился о металлический мусорный бак. Да и плевать. Это еще не та боль…              — Ты че творишь?! — прокричал Кристофер и забежал в проулок. — Дура психованная!              Она обернулась, вкладывая во взгляд ненависть и презрение. Кристофер испуганно сглотнул и не рискнул двигаться дальше.              — Ну рассказывай. — Маккензи села на корточки напротив Эрика, пока тот с болезненным видом потирал затылок, пытаясь прийти в себя. — И зачем понадобилось ее убивать?              — Кого? — простонал он, скривившись.              Он попытался встать, но Макки схватила за горло и одним движением подняла его, прижав к стене. Носки его обуви едва доставали до брусчатки.              — Не прикидывайся бедной овечкой! — прокричала она и стукнула еще раз всем его телом по стене. Он снова застонал. — Зачем ты убил Адалинду? За-чем?! — отчеканила она каждый слог, сопровождая их ударами по стене.              — Что?.. — простонал Эрик. — Я не…              — Не ври! — рявкнула Макки, швырнув его вниз. — Ты был там! В лавке ты был последним! — Она хотела дать пощечину, но длинные и острые ногти оставили не сильно глубокие царапины. — Ненавижу тебя!              — Я вызываю Ричарда! Полоумная идиотка! — Кристофер уже достал было телефон, но он отлетел в стену, разлетаясь на части.              — Говори! — кричала Маккензи в лицо. — Зачем? За что? И тогда твоя смерть будет легкой и быстрой!              Она хотела вновь ударить по лицу, но Эрик перехватил руку, сжимая запястье. Вторая рука — и тоже зажата в крепкой хватке. Он заломил обе руки ей за спину и одним рывком поднял ее, прижимая к стене. От легкого удара о стену она застонала, и человеческое лицо вернулось само.              — Адалинда мертва? — тяжело дыша, спросил Эрик.              — Да! И убил ее ты! — Маккензи вырывалась, но все было бесполезно: он крепко держал ее, не давая высвободиться. — Пусти же! Ты все равно не жилец! Ты поплатишься!              — Как это произошло? — Эрик, скривившись, сжал запястья крепче.              — Не прикидывайся дураком, Алонза! Ты и сам прекрасно знаешь! Ведь это ты ее убил!              Она смогла вырвать одну руку, но Эрик вновь среагировал быстро и перехватил ладонь.              — Я клянусь тебе. — Он слегка присел, чтобы их лица были на одном уровне. — Я не убивал Адалинду. Да, я был у нее, но только чтобы сказа…              — Я тебе не верю! — Маккензи ударила его между ног. — Ты был последним в лавке! Последним!              Эрик сложился пополам и упал на колени от боли. Она намеревалась вновь ударить, но Эрик через боль встал, поймал руку и снова зажал обе руки за ее спиной, прижимая Макки к себе.              — Посмотри мне в глаза! — прокричал он. — Посмотри мне в глаза и скажи, что это сделал я! Давай! Ты умеешь ковыряться в мозгах и выудить нужные воспоминания! Ты и сама прекрасно знаешь, что я этого не делал! Иначе уже убила бы!              Маккензи молча смотрела ему в глаза, а через мгновение всхлипнула. Сначала тихо и едва заметно вздрагивая, а потом и вовсе прижалась к нему и заплакала. Эрик неуверенно отпустил ее руки и еще с большей неуверенностью положил ладони ей на лопатки.              Макки все плакала. И уже сама не понимала почему: от боли из-за потери самого близкого и родного человека или же потому что верила Эрику. Снова. Снова поверила человеку, который должен убить ее меньше, чем через год…              — Тогда что ты делал в лавке? — спросила она. — Зачем приезжал?              — Я…              — Психичка неуравновешенная, — буркнул сзади Кристофер.              Маккензи уже хотела повернуться, но Эрик надавил на лопатки, не давая высвободиться.              — И не смотри на меня так! — причитал Крис. — Она телефон мой разбила!              — Скажи спасибо, что не голову, — процедила она Эрику в плечо. — Так что ты делал в лавке?              Макки отстранилась и посмотрела на него. Несколько брезгливо сглотнула: пять сильных царапин через все лицо. Не хотелось бы, чтобы оставались шрамы.              — Я приходил извиниться, — ответил Эрик и по лицу понял немой вопрос. — За то, что прошел Каррамирацию.              Маккензи с неким разочарованием скривилась и отвернулась от него. Неужели он так сильно не хочет быть Охотником? Зачем? Зачем он это делает? Если бы он хотел обратного, ненавидеть его было бы куда проще…              — Поехали к Ричарду. — Макки вздрогнула: не ожидала, что его голос раздастся прямо над ухом. — Он этого так не оставит. Я обещаю.              — Не надо обещать того, чего не сделаешь. — Она цокнула и повела плечами, словно хотела сбросить его руки, пусть он и не прикасался к ней.       — Нам в любом случае нужно к нему. — Эрик обошел ее и встал напротив. — Петр мне все рассказал. Думаю, Ричард хотел бы услышать версию от тебя.              — Версию? — с издевкой пересмотрела она и усмехнулась. — Думаешь, наши версии с русским Охотником разойдутся?!              — Я не это имел в виду. — Эрик выдохнул и прикрыл лицо рукой. — Поехали. Ты ничего не теряешь.              — Да что ты говоришь!              — Эй, старичок! — К ним чуть ли не подлетел Кристофер. — Ты правда собираешься ехать с… ней?!              — А ты, я смотрю, так и нарываешься, чтобы я тебе голову?..              — Крис, полегче. — Эрик инстинктивно прикрыл ее рукой.              — Я тебя не отпущу с этой… ведьмой! — продолжал настаивать Кристофер.              — Ну хочешь, поехали с нами. — Эрик так добродушно улыбнулся, что и Макки, и Крис удивленно вскинули брови.              — Ну уж нет! — Кристофер сделал шаг назад. — Я не сяду в одну машину с этой психичкой! — И указал пальцем в ее сторону.              Маккензи призвала огонь и вплотную поднесла к его руке.              — Ай!              — Еще раз назовешь меня психичкой… — Она ядовито улыбнулась и швырнула шар огня в стену. — И вместе с этим шаром в стену полетишь ты. Придурок.              — Боль… — Крис захрипел: Маккензи сжала в воздухе ладонь, и он начал задыхаться.              — Брейк! — Эрик встал между ними. — Поехали. Я обещаю, что никто не причинит тебе вреда.              — Если твой многовековой хотя бы подумает… — Маккензи боролась с собой. Вполне возможно, что она поедет на убой. — И я спалю вас обоих, как спалили и бабушку.              — Что сделали с Адалиндой? — Эрик так сильно удивился, что аж поперхнулся.              — Когда мы с Габби телепортировались, лавка полыхала так, что удивительно, как не загорелись соседние здания. А когда все потушили, коронеры вынесли обугленное тело. — Маккензи не хотела вдаваться в детали: и так эта картинка постоянно перед глазами.              — Это плохо, — ответил Эрик и пошел из проулка. — Либо Охотники подставляют Ведьм, чтобы все думали, что это ваши сделали. Либо наоборот.              — Скорее первое, — с издевкой парировала Маккензи. На кой черт это делать Ведьмам?              — Эрик, — позвал его Кристофер, а тот обернулся. — Может…              — Иди домой, Крис. — Он открыл дверь с пассажирской стороны и подал руку, чтобы Маккензи села. — Все в порядке.              — Эрик.              Эрик закрыл дверь и подошел к нему.              — Я не виню ее в этом. — Он в воздухе обвел свое лицо. — Я бы тоже рвал и метал, погибни кто-то из моих родных. И винил бы в первую очередь ближайшего врага. А ближайший враг для нее — Виктор. А значит, и я. И если нужно доказывать ей, что я не враг ей, я буду это делать каждый чертов раз.              — Идиот ты, брат, — буркнул Кристофер и выдохнул, давая понять, что сдается.              — Я позвоню. — Эрик улыбнулся и хлопнул его по плечу.              — Окажи уж милость! — крикнул Крис, когда Эрик садился в машину.              

***

      — Это правда?              Эрик вздрогнул. Пока они ехали до квартиры Ричарда, он слишком глубоко ушел в свои мысли.              — Что?              — Правда, что ты попросил Петра присмотреть за мной? — тихо спросила Маккензи.              Эрик повернул голову. Она сидела расслабленно, а правая нога опиралась на сиденье. Такая милая и спокойная. Кто бы мог подумать, что эта хрупкая и маленькая девушка может быть воплощением мощнейшей силы. Не зря, видимо, метит в Верховные. Но все равно Эрик поймал себя на мысли, что должен защищать ее.              Нет. Не должен. Хочет.              — Эрик? — В ответ он махнул головой, желая сбросить наваждение и уставился на дорогу.              — Да. Я попросил приглядеть за тобой, — серьезно ответил он.       Тон его был таким, словно хотел показать, что это пустяк и вообще ничего не значит. Ничего личного, как говорится. И по тому, как она кашлянула и села ровно, понял, что и она так расценила.       Гадство. Не то чтобы он хотел, чтобы Маккензи так считала, однако совсем не хотел, чтобы она думала, что безразлична ему.              — Получается, ты сделал это только для того, чтобы защитить отца? — еще тише и с долей разочарования спросила она.              — Совру, если скажу, что это было единственной причиной. — Эрик снова повернулся к ней. Она удивленно перевела взгляд и глубоко втянула воздух.              — У тебя кровь, — все так же тихо говорила Маккензи. — Останови машину. Иначе зальет глаз.              — Доедем и тогда…              — Останови. Машину, — приказала она, и Эрик тут же остановился, будто под гипнозом. — Есть салфетки? — И полезла в бардачок. — А, вот они. — Маккензи вытащила несколько штук и невозмутимо придвинулась к нему, вытирая лицо. — Извини. Я не хотела… вот это все сделать. — Она неловко улыбнулась.              — Очень даже хотела. — Эрик рассмеялся. — Щиплет.              — Я знаю. — Маккензи зажала край брови, чтобы остановить кровь. — Сейчас пройдет.              Эрик засмотрелся на нее. Взгляд переводил с глаз на губы и обратно. Большие глаза смотрели на него так странно, но за этот взгляд хотелось объявить войну всему миру. Он положил ладонь на ее руку и аккуратно убрал ее от лица.              — Если я тебя поцелую…              — Никогда не спрашивай у женщины разрешения, — прошептала Маккензи, смотря на его губы. — Иначе она по дефолту откажет.              Повторять не пришлось. Эрик впился в губы, держа ее за затылок. Ответ не заставил себя ждать: она застонала и обняла за шею. Мягкий и соблазнительный поцелуй превращался во властное вожделение.              Стук по окну. Маккензи взвизгнула и тут же отстранилась.              — Офицер. — Эрик открыл окно, разочарованно улыбаясь.              — Остановка в неположенном месте, — ответила полноватая женщина и протянула протокол с выписанным штрафом.              — Спасибо. — С такой же улыбкой он взял лист и закрыл окно.              — Моя вина. — Маккензи закусила губу. — Я оплачу.              — За рулем я, поэтому ответственность моя. — Эрик положил лист в бардачок. — Поехали. Осталось немного.              

***

      — Да остановись ты уже!              В коридоре Маккензи услышала приглушенный мужской голос. Эрик испуганно посмотрел на нее и побежал к квартире, откуда исходил крик. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним.              — Ты этим ничего не добьешься!              Снова мужской голос, и звук разбитого чего-то стеклянного.              — Ричард?.. — удивленно спросил Эрик, останавливаясь в дверях.              Его лицо в профиль было настолько изумленным, что Маккензи чуть отодвинула его и встала справа. Картина перед ней была вполне неожиданной: Габби и мужчина — по всей видимости, это и есть тот самый «легендарный» Ричард — стояли по разные стороны стола и, очевидно, спорили. Габриэла застыла с тарелкой в руках, смотря на входную дверь.              — Эрик? — спросил Ричард, обводя лицо руками.              Эрик неопределенно мотнул головой и странно улыбнулся, будто давал понять, что ничего серьезного и конфликт исчерпан.              — Так щенок еще жив! — Габби рассмеялась. — Что, кишка тонка, дорогая племянница?!              — Габ…              — Мы разоб…              — А ты помолчи! — Габриэла ткнула в воздухе тарелкой в Эрика. — Тебе вообще слова не давали! — Она оглядела его с таким презрением и брезгливостью, будто он прокаженный. — Щенок.              — Это не он, — уверенно ответила Макки. — Мы поговорили и…              — Поговорили они. — Габби хмыкнула и закатила глаза. — Ты сама сказала, что он был последним в лавке!              — Вот это, — Ричард снова обвел лицо, — теперь называется «разговором»?       — Ричард, все не так…              — И за что его так отделала молодая Верховная? — с издевкой спросил Ричард, обращаясь к Габриэле.              — У нее имя есть! — ответила Габби.              — У него тоже!              Маккензи сглотнула и уже было попятилась назад, но уперлась спиной в грудь Эрика. Почему-то в эту перепалку встревать не хотелось. Они тут взрослые — пусть и разбираются. И в эту секунду ей казалось, что это лучший аргумент.              — Твой щенок последним видел мою мать! — гаркнула Габби.              — Что значит «последним»? — растерялся Ричард. — Ты был у Адалинды?              — Да, был! — Габриэла перегородила входную дверь, чтобы он видел только ее. — И, представь себе, — какое совпадение! — твой щенок последний, кто видел ее живой!              — Живой?..              — У него и правда есть имя, — тихо сказала Макки. Габриэла так опешила, что подавилась воздухом, когда повернулась к ней. Маккензи закусила губу, но тут же взяла себя в руки и гордо подняла голову. — Бабушку убил не Эрик!              — А ты что, его адвокатом заделалась?! — Габби уже кричала на нее. — Ты сама…              — Да! — повысила голос Макки. — Да, я сказала! Его я почувствовала последним! Но это не он!              — Кто-нибудь объяснит мне, какого хрена тут происходит? — рявкнул Ричард, и они обе замолчали. — Эрик? Может, вы пройдете, наконец?              Маккензи испуганно посмотрела сначала на Эрика, а потом на Габби. Эрик улыбнулся, мягко подтолкнул ее вперед и закрыл за ними дверь. Габриэла же ядовито скривилась и демонстративно указала рукой куда-то вглубь гостиной, мол, проходи уж, что стоишь.              — Маккензи, это Ричард, — представил их друг другу Эрик.              — Добро пожаловать, Маккензи. — Ричард сдержанно, но добродушно улыбнулся.              — Ну какое раду-у-ушие! — съязвила Габби. — Может, еще обнимемся?!              — А теперь по порядку. — Ричард демонстративно перевел взгляд на нее, явно давая понять, что игнорирует ее сарказм. — Эрик?              — Я приходил поговорить. Не хотел, чтобы она думала, что Каррамирация что-то изменит. — Эрик смотрел на Маккензи, словно пытался в очередной раз доказать искренность своих слов. — Я сказал, что Островский в Венесуэле. Приглядывает за вами. И после этого Адалинду как подменили, она начала мельтешить, будто поняла, кто навел Омара на ваше местонахождение и буквально вытолкала меня из лавки.              — И все? — спросила Маккензи. Она смотрела на него с такой надеждой, что весь ее вид говорил, что ему достаточно дать только один повод, чтобы поверить.              — И все.              — Габриэла, — обратился Ричард и рукой пригласил всех сесть за стол.              Габби пересказала все с момента появления Охотника в баре в Венесуэле. Маккензи иногда тихо вздыхала и закатывала глаза, потому что тетя не упускала возможности добавить драматизма. Но стоило ей начать говорить о гибели Адалинды, в миг посерьезнела и выдавала лишь сухие факты, будто докладывала.              — И именно поэтому ты сорвалась и, не разобравшись, намеревалась убить Эрика? — спросил Ричард.              Маккензи молчала. Ответить было нечего. Так, собственно, и было.              — Тут и разбираться было не в чем, — уверенно ответил Эрик. Хотел положить руку на ее, но сдержал порыв. — На ее месте я бы поступил так же.              — Теперь ты ее адвокат?! — начала злиться Габби. — Так слепо доверять!..              — Значит, Адалинда мертва, — решил сместить фокус внимания Ричард.              — Ее убили, — перебила Макки. — Уж извините, при всем уважении к вашему… возрасту, имею наглость вас поправить.              — Имеешь право, — ответил Ричард. Маккензи недоуменно свела брови. Он что, правда согласен? И это не попытка смягчить или как-то «задобрить»? Действительно согласен?! — И вы обе считаете, что?..              — Ты все верно понял, Ричард, — продолжала язвить Габриэла. — Твой родственничек, доблестный борец с «сущим злом». И отпрыска своего подначивает! — Она вскочила и оглядела Эрика с ног до головы с нескрываемым презрением.              — Отец не мог, — начал Эрик. — Не мог! — Он смотрел на Ричарда, словно убеждал уже и его в невиновности Виктора. — Он еще не настолько рехнулся!              — Ну ты хотя бы признаешь, что твой отец рехнулся! — Габриэла усмехнулась и села на место.              — Ричард, поймите. — Маккензи решила взять инициативу в свои руки. У тетушки с дипломатией, видно, большие проблемы. — Думаю, вы знаете, что он вломился в лавку и стрелял в меня. Эрик закрыл меня собой. У нас есть все основания думать, что Виктор вполне способен и на это.              — Конечно, способен! — продолжала Габби. — И сыночка специально стравлив…              — Габби, хватит! — прикрикнула Маккензи. — Эрик ни при чем! Он еще ни разу не подвел ни бабушку, ни меня! Слышишь?! Не подвел!              Габриэла молчала и искоса смотрела то на нее, то на него.              — Он пулю словил из-за меня! Ты хоть соображаешь? Пу-лю! В аэропорт приехал только чтобы проверить наличие Охотников в здании! Вашего Островского попросил следить! Человека, который к Ордену не имеет никакого отношения! Ну если ты не доверяешь хотя бы мужу твоей…              — Влюбленная идиотк…              — Влюбленный идиот…              Габриэла и Ричард заговорили в один голос и тут же замолчали, удивленно таращась друг на друга.              — Ричард, — обратилась Маккензи. Теперь уж точно надо сменить вектор разговора. — Эрик, поймите меня правильно. Мне уже абсолютно все равно, кто виновен в гибели бабушки. Но в живых я этого человека не оставлю. Если Орден не начнет работать так, как он должен работать. Кроме Виктора, больше некому. Ну некому! — Она вздохнула, видя, как Эрик буквально физически сопротивляется такой мысли. — Кто бы это ни был, этот человек уверен, что последствий не будет. Но они будут. Если этот человек думает, что Патриция запретит… Не запретит. — Она смотрела Ричарду в глаза и видела, что он понимает: она говорит серьезно. — Как минимум, для Габби Патриция больше не указ. А я не в Ковене, чтобы она могла диктовать мне условия и уж тем более приказывать. Адалинда заменила мне мать. С рождения. И если вы думаете, что я не буду искать виновных, вы ошибаетесь, Ричард. Сейчас во мне говорят эмоции, и я могу рвать и метать. — Макки с жалостью посмотрела на лицо Эрика. — Мне жаль, что ты пострадал из-за меня. Но отмотай время назад, и я поступила бы так ж...              — Габриэла Барбаросса, — ответила она на телефон. — Так быстро? И что выяснилось? — Мужской голос что-то объяснял ей. И, судя по скорости говорившего и его эмоциям, что-то не то. — Быть того не может! Вы же понимаете, что это невозможно? Будьте добры, отправьте экспертизу на почту. — Молчание. — Конечно, я покажу ее адвокату! Всего доброго, детектив.              Как только она договорила, она буквально свалилась на стул и зажала переносицу, разочарованно выдохнув.              — Допрыгались? — выдавила она и рассмеялась. Странно и болезненно рассмеялась. — Вскрытие показало, что у Адалинды вырвано сердце. Веселье кончилось, Ричард.