Ничего личного

Джек вошел в пустую и темную квартиру. Щелкнул выключателем, и густой, масленый свет наполнил жилое пространство. По правую сторону от Джека, на стене — зеркало, красивая вещь, старинная, антиквариат. В его отражении Джек чертовски был хорош. И даже сейчас, после шумной и веселой вечеринки. Шелковистые пряди золотистых волос, голубые глаза под союзными дугами бровей, пухлый и чувственный рот, а губы… одно сплошное целованье! Джеку нравилось думать о себе, как о герое дамской любовной прозы, вызывая в голове томные образы волооких красавиц, коротающих вечера под плюшевыми пледами с чашкой горячего какао в одной руке и эротическим романчиком в другой. Джеку мечталось бы побывать во всех этих сюжетах, быть убаюканным на их коленях довольным урчанием после пикантной сцены. Молодой граф, хладнокровный снаружи, но пылкий внутри. Трудяга-конюх с заднего двора, на загорелой коже которого бусинами на солнце переливается пот. Брутальный миллионер с замашками властолюбца, предпочитающего забавы в черной коже. О, Джек идеально подходил на каждую из этих ролей! Мечтательно он закусил нижнюю полную губу, а рукой погладил набухший бугор в штанах. О, да! Им бы определенно понравилось! Вот бы сейчас открылось его игривому взору девственное лоно, с пшеничными завитками, куда бы он расчехлил патроны своего боевого дружка… Хищно и пошло ухмыльнувшись собственному отражению, Джек прошел внутрь квартиры. После вечеринки хотелось принять душ, смыть с себя запахи чужого веселья и алкоголя. Он бы с удовольствием предал свое красивое, мускулистое тело, тело сильного и свободолюбивого жеребца, струям горячей воды, где бы он приласкал себя, насытив внутреннюю похоть, что уже наполнила мощью его нефритовый жезл. Но Джек обещал сначала посмотреть одно видео, записанное на старую кассету его приятелем. Видеомагнитофон принял в себя кассету до упора, и это невинное действо еще более распалило желание Джека. Он понадеялся, что видео будет непременно волнующим, чем-то необычным, нарочито вульгарным, чтобы помочь ему скрасить этот холостой вечер. На голубом экране чертовка, с длинной гривой волос, широко разведя ноги, флиртовала с собой и одновременно с Джеком. То, что надо! Ее сладострастная влажная пещерка была готова к тому, чтобы его гибкий и стремительный угорь покорил ее. Джек представлял себя рыцарем в сверкающих доспехах, что рвется на вражескую стену, его копье, остро заточенное, боевой клинок, скипетр его новой власти! Так же внезапно, как и началось, видео закончилось. Зазвонил телефон. Да? Семь дней. О, этот голос! Джек запомнит его, чтобы услаждать слух перед сном, чтобы голос этой шаловливой нимфы проникал в его сновидения, фантазии, что будут мешаться с явью. Семь дней! Через семь дней он встретит ее, свою киску, свою девочку, свою козочку. Ее темная норка, скрывающая жемчужинку. О, он сорвет этот запретный плод, сочный персик с райского сада, он вкусит сок их любви. С грезами о дикой и неистовой страсти, что поработит его через семь дней, Джек уснул. А через семь дней Джек умер. Разумеется, от любви.