Поворот.

      Вечер. В клубе Хосока начинается ежедневное шоу. В первом отделении, как правило, выступают приглашённые артисты. Каждую неделю они меняются. Это и танцевальные программы, и акробатические этюды, и цирковые номера… А вот во втором отделении сцену всегда занимают певцы и музыканты. И пока Чонгук лежит в больнице, Джин и Чимин заполняют программу своими сольными номерами. Они хорошие вокалисты и музыканты. Они вводят в программу танцевальную хореографию, которую придумал Чимин. Получается даже очень здорово!       Недавно, навещая Чонгука, друзья показали ему этот номер прямо в его палате. Он одобрил — свежая нотка в их программе. А потом добавил, что надо будет на все их песни придумать групповую хореографию, это сейчас актуально и модно. И пока Чон болеет, Пак берётся за эту работу с большим воодушевлением. Они с Джином неустанно начинают репетировать новую программу.       Через неделю — премьера. В зале выключается свет, сцена загорается неоновыми гирляндами. Шоу начинается. Клуб переполнен, столики в зале все заняты гостями. За ними танцпол, на котором в ожидании премьеры стоит разномастная публика, и барная стойка. Официанты сбились с ног, стараясь до начала программы принять заказы. Только один столик стоит пустой, без гостей. Он заказан. Шоу набирает обороты.        Первое отделение уже подходит к концу. К пустому столику приближаются двое мужчин очень презентабельного вида. Они одеты в дорогие классические костюмы, что уже отличает их от простых посетителей этого клуба, разномастно одетых. В руках одного из мужчин огромный букет из белых роз. По-видимому, они здесь впервые. Оглядывают зал, сцену, делают заказ подбежавшему официанту. Это Намджун и Юнги.       Когда Намджун подвёз Джина к дверям этого клуба, у него что-то ёкнуло в груди. Сердце сказало «тыгдым». Это было так неожиданно, что, когда Джин с ним распрощался и убежал, Намджун минут пять, не трогаясь с места, тупо смотрел ему вслед, не понимая, что с ним происходит. Но его ждали дела. И собрав себя в «кулак» он, заводя мотор, поразился самому себе, что так быстро запал на этого омегу. И, удивляясь этому, он мысленно пообещал себе сюда вернуться. Дни его пролетали в напряжённой работе. А по вечерам, и особенно ночами, какая-то внутренняя тоска овладевала его душой. Перед глазами так и маячили эти пухлые, обольстительные губы омеги, его участливый взгляд, его неземная стать. И как Намджун не старался отгородиться от этого наваждения, все его усилия были тщетны. Джин напрочь осел в его сознании и не собирался оттуда уматывать. Надо было срочно что-то предпринимать. Но его грызли сомнения: а вдруг у этого омеги уже кто-то есть, ведь такой красавец не может быть один. Да и вообще, не факт, что у его нового знакомого такие же чувства к нему, Намджуну. Измучившись от сомнений, Намджун всё-таки поделился этим с Юнги… Тот, долго не думая, сказал: — Так пойдем, разыщем его, и… Проблем не вижу! Если что — отобъём, познакомимся поближе, женимся и… что-там ещё? Да мало ли… Никуда он от нас не денется! Ким с сомнением покачал головой. — Не уверен, что он захочет продолжить наше знакомство. Мы даже не обменялись номерами телефонов. Какой же я дурак, что не спросил. Да и зачем я ему такой, скучный и неинтересный. Наверное, у него жизнь совсем другая, весёлая и заполненная, ведь он же музыкант! Не то, что у меня… Юнги ухмыльнулся и покрутил пальцем у виска. — Ты совсем шизанулся уже со своей работой! Ты что, и вправду не понимаешь, что ты у нас — подарок любому омеге? Высокий, красивый, с положением! Ну, брат, ты даёшь! Вон сколько за тобой омег ухлестывает! Только выбирай! И каждый будет счастлив, только пальцами щёлкни! — Это ты не понимаешь, походу! Джин — не «любой». Он вообще не похож на всех, таких чванливых и тупых. Он особенный! И …очень человечный. В наше время таких и нету. Только, может, я ему показался нытиком. Он так меня успокаивал… — В общем, забей! Пойдём к нему, брать быка за рога! Где находится этот клуб? — не на шутку настроился Юнги, зная характер своего друга, который любил всё усложнять.       Шоу продолжается. Парни неотрывно смотрят на сцену. Начинается второе отделение. Джин выходит на сцену в белых брюках и белой прозрачной рубашке. Волосы уложены в какую-то немыслимую причёску. На шее чёрный, блестящий чокер. Он такой красавец! Ну ангел да и только! Лишь крыльев сзади не хватает. Намджун нервно сглатывает набежавшую слюну, он выпадает в осадок от его образа. В штанах становится узко и не комфортно. Нет! Наверняка Джин не захочет продолжить с ним знакомство! Вон он какой! А Джин, не подозревая, что он своим видом вызывает такие эмоции у одного влюбленного альфы, самозабвенно поёт песню «Epiphany», аккомпанируя себе на фортепиано. Его голос звучит так проникновенно, так волнующе, что зал замолкает, боясь пропустить хоть слово из этой песни. Стоит полнейшая тишина и только этот красивый голос то взлетает над слушателями, то вновь опускается вниз, окутывая своим волшебством эту чарующую атмосферу. Очень заметно, что на сцене певцу комфортно. Он расслаблен, красивые пальцы привычно порхают над клавишами. Глаза прикрыты густыми ресницами. И весь он похож на изваяние, слепленное мастером эпохи Возрождения. Намджун забывает, как дышать и только бессознательно толкает под столом ногу Юнги — это он! И плавится от увиденного. Глаза восторженно, неотрывно следят за певцом. Юнги присвистывает: — Хорош! Нечего и сказать! Музыка и песня незаметно овладевает душой Намджуна, и он мысленно представляет омегу в своих объятьях. И от этого, он медленно превращается в кисельную лужу. Только… опять его гложут сомнения. Но Юнги бдит, Юнги не дремлет! Он обязательно должен помочь своему другу в этом предприятии. Иначе он останется, как прежде, одиноким и несчастливым. Давно уже Юнги не видел такой ласковой улыбки на лице Нама. Но и такой нерешительности тоже. Когда песня заканчивается и зал срывается от оваций, он, видя расплывшегося друга, который застыл в ступоре, толкает его под руку и шепчет: — Беги, дари цветы быстрее! Тот подрывается и бежит к сцене, прижимая к себе этот букет роз.       Джин с удивлением смотрит, как огромный букет стремительно приближается к сцене. Лицо дарителя скрыто за ним. Серьёзно? Никто и никогда не подносил ему цветов на концертах. Да в их районе и не принято делать такие жесты. Но вот цветы уже оказываются в руках у Джина и он с удивлением узнает Намджуна, знакомого из больницы. Видно, что тот очень смущается. А Джин и сам, непроизвольно впитывая в себя запах роз, медленно краснеет. Вот уж не ожидал. Он и думать-то не думал, что когда-то ещё увидит этого альфу. Ведь прошло столько времени с момента их знакомства… Он оглядывается на Чимку. У того от удивления вытягивается лицо. Но он всё же тянет большой палец вверх и яростно кивает головой, выражая свой восторг. Поблагодарив кивком дарителя, Сокджин с букетом отходит к инструменту, кладя на него цветы. По программе ему уже надо начинать другую песню. Стараясь не сбиться от волнения, он глубоко вдыхает и всматривается в зал. Но там, конечно, темно. Со сцены, освещенной софитами, ничего не разглядеть. Но он уже знает, что там находится человек, который пришёл сюда ради него. И его сердечко начинает стучать громче.