Поворот.

      Техёну врачи разрешили вставать и настоятельно рекомендуют прогуливаться неспешным шагом, пока только по коридору. Но недолго. Надо уже начинать двигаться, чтобы сердце получало тренировку. И вот сегодня, с помощью медсестры, после месячного постельного режима, он начинает делать первые шаги. Сначала непривычно, ноги не слушаются. Потом постепенно привыкают, и, с каждым шагом, Тэхён начинает двигаться всё увереннее. Наконец, он отцепляется от чужой руки, которая поддерживает его за талию, и уже сам начинает свой путь. Вот он доходит до конца коридора. Уфф! Устал немного. Но надо ещё пройти обратно, до своей палаты. Почти доходит. Тут перед ним открывается дверь соседа, и из неё выходит мужчина в возрасте. Он прощается с кем-то в палате и поворачиваясь, замечает Тэхёна. Немигающим взглядом, он смотрит прямо Тэхёну в глаза, кривит губы, резко разворачивается и быстро уходит прочь, как будто увидел какую-то гадину. Это что было? Тэхён чувствует себя как-то неуютно. Аааа, наверное, это тот самый отец соседа, Чон Хосок, кажется. Про него медсестра ещё рассказывала. Да, неудобно получилось! Надо было бы перед ним извиниться и предложить компенсацию денежных затрат на лечение сына и внушительную сумму сверху. Не дожидаться, пока на него подадут на суд. Тэхён чувствует себя виноватым, а он привык отвечать за свои косяки. Но не успел.       Хотя Юнги и прислал ему досье на Чон Чонгука, его соседа, которого он сбил, но не всё там понятно. Там ведь написано, что он из бедной семьи, а по всему видать, что отец его — состоятельный человек. Какие-то несостыковки, однако. Надо будет уточнить. Ну, да ладно, что сейчас забивать себе голову. Его юристы уже начали заниматься этой проблемой, стараясь скрыть от общественности, что мэр превысил скорость.       Со всеми этими думами, Тэхён стоит за дверью соседней палаты. Приостановился, чтобы передохнуть. И уж никак не ожидал, что дверь вдруг резко откроется, сметая его напрочь. Ох, и ни фига себе! Точно синяк прилетит теперь в лобешник! На пороге стоит ошарашенный парень. На вид ему около двадцати. Он одет в больничный халат. На его щеке краснеет незаживший шрам. На его голове — воронье гнездо из смоляных волос. Широко открытые, совсем не корейские глаза, глядят растерянно и с сочувствием. — Простите, я не хотел, — сокрушённо говорит он. Он смотрит виновато, хлопая густыми ресницами и непроизвольно отнимает руку Кима, которой тот придерживает глаз. Он громко цокает языком. — Будет синяк! — трагическим голосом констатирует парень. — Оу! У меня в холодильнике есть лёд. Пошли, приложим! — Захватывает руку старшего и тянет его за собой. Ким беспрекословно идёт за ним, словно собачка на поводке. Заходят в палату. Такая же стандартная VIP. Чон усаживает его на кресло и достает лёд. Заворачивает его в полотенце и заботливо укладывает на область глаза. Холодно! Хорошо! И отчего-то душа Кима вдруг запела и пустилась в пляс. Его личный Зверь, поддерживая её, оскалил клыки, он приготовился к прыжку! Что за хрень? Это же просто лёд. Это просто касание чужой руки. А Волк вне себя, уже орёт благим матом: — Возьми его, возьми!       Вам очень плохо? — Чон смотрит на него, с уже увлажнёнными глазами. Он видит, он чувствует, как больно этому человеку. И ему становится жалко этого человека. А Зверь Кима в это время уже орёт, как не в себя: — Хорошо, нам очень хорошо! Только хочу тебя! Срочно! Сейчас! А душа Кима надрывается и тоже кричит, чтобы её услышали: — Мы же должны быть вместе! Ты разве не помнишь?! И вдруг Чонгук, что-то почувствовав, пристально посмотрел на Кима. — Мы с Вами знакомы? — Пока нет! Почему же душа Чона зазвенела внутри райскою птицею, запела морскою сиреною? А Волчица, как побитая собака, поджав хвост, заскулила внутри протяжно и жалобно? И кажется, что с этим человеком они уже где-то встречались. Может быть, в прошлой жизни? — Я Ким Тэхён, ваш сосед через стенку, это по моей вине вы здесь. Это я виноват, я сбил Вас. И мне очень жаль, что всё так нелепо получилось, — раскаиваясь произносит Тэхён. — Оу! А я Чон Чонгук. Не думаю, что Вы здесь виноваты. Мне самому надо было быть повнимательнее. А я побежал напролом, даже не посмотрев на дорогу, — утешающе говорит Чонгук. Эти двое сверлят друг друга оценивающими взглядами. И им обоим сейчас кажется, что наверняка они где-то встречались раньше. Ну, вот такое вот чувство! Им обоим кажется, что раньше, в какой-то другой жизни, они были вместе, проходили какие-то препятствия… Но они были вместе! А запах! Вдруг они оба остро ощутили запах друг друга. Запах обострился, и сейчас всё помещение заблагоухало соединением кедра и пихты. Как будто они резко попали в тайгу.       Неизвестно, в кого, и откуда у Тэхёна в юности проявился запах кедра. Это было так необычно для корейского мальчика! Ведь кедр В Южной Корее и не водится вовсе. В основном, кедр обитает где-то в Сибири и в Канаде. И поэтому, ну никак Ким не мог найти себе пару, чтобы идеально подходила ему. Всё было как-то не то. И он уже отчаялся было. Найти истинного…       — Вам плохо? — Опять повторяет Чонгук свой вопрос, чуть подрагивающими губами. Все его эмоции сейчас явно читаются на лице. Видно, что он очень сочувствует Тэхёну. Но Ким, привыкший «держать лицо», вежливо отвечает: — Ничего страшного, до свадьбы заживет. «До какой, на хуй, свадьбы! Бери его сейчас, бастахуяста, — неистовствует Волк альфы, — потом свадьба!» Душа спорит с ним: «Ну, ты, Волчара, и дурак! Всё должно быть красиво! Ты что, не понимаешь? Это творческий чел, для него красота — главное! Конфетно-букетный период должен быть в первую очередь! А душа у него очень красивая! Я-то видела — я уже знаю!» Волк скулит — он понимает. Он котёнком подлезает к Волчице Чона и мурлычет в надежде её охмурить. Она ласково улыбается. Ей нравится.