Поворот.

      Море, солнце, песок… Это Чеджу. А если добавить сюда безумную любовь двоих — это Вселенское Счастье! Тэхён не может надышаться на своего Чонгука. Это же что хорошего надо было сделать в прошлой жизни, чтобы Вселенная так наградила его сейчас? Ведь, прожив тридцать лет на этой Земле, Тэхён никогда в жизни не испытывал такого счастья. Жизнь его была скучна и однообразна. «Для чего, для кого и зачем он живет?» — эти философские вопросы он часто задавал себе. Но ответа не было. Жил по привычке, не испытывая радости от этого. Просто так надо. Научили именно так, а не иначе! Ну, и задумываться-то было некогда. Сначала учеба, чтобы обязательно на отлично. Потом работа, чтобы суперпрофессионально. И везде, чтобы был первым! Везде, чтобы был лучшим! Даже музыку, которой он любил заниматься в молодости, пришлось оставить под напором родителей (Нечего на неё тратить своё время!).       И вот сейчас, по происшествии многих лет, сидя в ресторане с любимым, он вдруг явно осознаёт, как ничтожно, по факту, протекает его жизнь и надо что-то в ней исправлять. Он внимательно смотрит на Чонгука — вот моё счастье, вот ради кого хочется всё поменять! Только теперь он понимает как ничтожна и жалка была его жизнь без Чонгука. Сердце заходится от нежности к младшему. Он сидит рядышком, такой милый, такой смущённый, такой худенький. Из своей тарелки Тэхён подкладывает ему еду, лучшие кусочки: — Тебе надо побольше кушать, мой маленький, надо поправляться. От этой заботы Чонгук тает. Он благодарно смотрит на Тэхёна. Он мало от кого её получал в жизни. И сейчас ему очень тепло с этим заботливым альфой. Они смотрят друг на друга ласкающими взглядами, им очень уютно вместе. А Тэхён готов бесконечно дарить нерастраченную заботу и нежность, что копилась в нём всю жизнь, но долго, очень долго искала своего адресата. Они сидят в ресторане почти до закрытия. Увлечённые разговорами и друг другом, совсем не замечают, как у одного сталкера за столом поодаль взрывается в руках фужер с вином. Пожирая весь вечер глазами эту парочку, он уже не может подавить свой гнев. Он неистово сжимает в руке фужер, даже не замечая, как мелкие осколки с болью впиваются в ладонь. Он тупо смотрит, как разбрызгивается вино во все стороны, как, будто кровью, окрашивается его одежда и скатерть. Очнувшись, он быстро убегает в туалет, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Когда он приходит обратно в зал, этих двоих, за которыми он следит весь вечер, уже нет…        А эти двое никак не могут насладиться обществом друг друга. Они, обнявшись, бредут по морскому берегу. Полная луна сопровождает их путь. Волны нежат их ноги, накатываясь и лаская, мягкий морской бриз обволакивает их тела, волнуя их причёски. Время от времени они останавливаются, чтобы трепетно коснуться друг друга губами. Но с каждым шагом этот трепет всё настойчивее и ощутимее, он превращает их легкие касания в жажду насыщения чем-то большим, значимым. Дыхание становится чаще, губы — настойчивее, руки — требовательнее. Тэхён взволновано шепчет своим низким, бархатным голосом: — Гук-и, я так хочу тебя нежить, ласкать, гладить. Пойдем ко мне! А того аж скручивает от этого возбуждающего голоса. Он краснеет, но молча кивает. На этот голос старшего у него уже появился кинк. Штаны становятся узкими, в душе взрывается вулкан. Страсть, горячая и бурная, поднимается девятым валом у обоих.Они очень скоро оказываются в номере Тэхёна, раскидывая по пути к кровати свою одежду. Тэхён припечатывает Чона к постели своим телом, нависая над ним, смотрит почерневшим, пронзительным взглядом в чужие глаза-омуты, он весь дрожит от страсти. Мягкие, пухлые губы Тэхёна призывно мажут Чонгука по виску, лёгкой бабочкой пролетают по чётко очерченным скулам, добираясь до его губ. Сначала пробуют на вкус нижнюю. Вкусно! Потом верхнюю. Очень вкусно! Обе всасывают, забирая себе. Юркий язык проникает в рот и, сплетаясь с чужим, начинает какой-то неистовый танец на двоих. Как сладко и мокро! Влажно и горячо! Сердца колоколами гулко бьются в унисон, громко отсчитывая удары. Руки с красивыми длинными пальцами музыканта, как две бурных реки, переплетаются, обнимая любимое тело, затрагивают каждый позвонок младшего, словно пианист проходится по клавишам любимого инструмента. И Чона, от переизбытка чувств, охватывает волна счастья — до трепета тела, до дрожи внутри. А Тэхён продолжает занеживать любимое тело. Мокро зацеловывает шею, прикусывая до сладкой боли. Успокаивающе зализывает за собой. Завтра на этих местах расцветут красивые розы. Поставить бы метку… Но это, когда омега попросит сам. Без спросу нельзя! С наслаждением вылизывает ямки на ключицах. Кожа на вкус, как мёд, сладкая и терпкая. Родной, любимый! Захватывает соски, осторожно сдавливая их зубами. Первый стон… Как правильно, как красиво! Язык проходится по ореолам, опять стон… Тэхён поднимает глаза. Его мальчику хорошо! Стони ещё! Дыхание учащается. А губы всё продолжают путешествие туда, вниз. Тэхён коленом широко раздвигает чужие ноги, готовя арену для своих действий. Язык проходится по красивой, аккуратной дорожке из коротких волосков, и вот оно, произведение мастера эпохи Возрождения! Член Чонгука уже подрагивает от возбуждения. Горячий, влажный, змейки-вены ползут по всей длине немыслимым узором. Блестящая от предэякулята головка зовуще подрагивает, манит к себе, чтобы её засосали, попробовали на вкус, захватили губами. Уфф! А кто же здесь такие, чтобы не откликнуться на этот зов?! Губы Тэхёна с размаху захватывают в сладкий плен это великолепие и стараются насадиться на него, засасывая в горячую глубину горла. Сверху слышится томный стон. Это ещё больше подогревает усердие губ, языка, щёк, которые стараются принести максимальную приятность их гостю. А потом, с размаху, широкими мазками, язык начинает проходится по всему этому великолепному возбуждению, захватывая в рот поджавшиеся яички. А сверху опять стоны… И уже руки младшего захватывают макушку Тэхёна, впиваются в его волосы, двигая голову вниз. А длинные пальцы Тэхена с наслаждением оглаживают тонкую талию, спускаются на красивую задницу. Они по-хозяйски овладевают этими булочками, сжимая и раздвигая их. Язык проходится по расселине, и, смакуя, медленно вылизывает её. Тело нижнего от этой ласки прогибается в пояснице. Это смотрится так красиво! Ослепнуть можно! И вот она, та самая, которая пульсирует и зовёт в себя! И язык не против. Он вдалбливается в эту дырочку, осторожно пробуя на вкус внутри, а там вкусно. Он обминает стеночки, стараясь как можно шире их раздвинуть. Тэхён понимает, что у малыша сейчас будет всё в первый раз. И ему не хочется причинить ему боль. И уже на всю длину, язык начинает прокладывать себе дорогу туда и выходить обратно. Туда и обратно… А нетерпеливые, гулкие стоны уже требуют большего. Так и не жалко! Аккуратно, боясь причинить неудобство своему мальчику, Тэхён, нанеся смазку, просовывает палец в эту сочащуюся от вожделения дырочку, внимательно глядя на Гука. Чон с мольбой глядит на него: «Давай!» Ему мало. Тэхён добавляет еще один палец. Мальчик гулко вздыхает — ещё! Ким двигает пальцами на манер ножниц и через некоторое время добавляет третий. Раздаётся стон. Малышуне комфортно. Давая привыкнуть к новой заполненности, Тэхён начинает движение, стараясь найти заветный угол. Сам пристально вглядывается в глаза Чонгука, лихорадочно блестящие в приглушённом свете. Но вот глаза закрываются, из губ вырывается рык наслаждения. Угол найден, и Ким продолжает движение, каждый раз уже метко проходясь по простате. Чонгук, с замутнённым взглядом, с перекошенным от страсти лицом уже стонет от этой сладкой пытки, не переставая, прося большего. Тэхёну от этого башку сносит напрочь! Его альфа уже еле сдерживается. Быстро нанося на член смазку, аккуратно вводит член наполовину. Останавливается. Даёт привыкнуть. Чувствует, как Чонгук шипит и сжимает зубы. Успокаивающе гладит его: — Потерпи, мой маленький! — ласково целуя его подрагивающее возбуждение. Чон чувствует, как горячий член старшего входит на всю длину, до упора: — Не останавливайся! — с мольбой шепчет он. Его мальчик такой отзывчивый! А кто же он такой, чтобы не выполнить просьбу своего малыша? И они теряются во времени и в пространстве, даря друг другу наслаждение, два дрожащих от страсти тела, две тающих от любви души, два зверя, повязавших друг друга. Только много позже, обессиленные и выжатые, как лимоны, они лежат в послеоргазменной неге, лениво поглаживают друг друга и улыбаются от счастья. Потом их тела опять инстинктивно тянутся навстречу, и они снова наслаждаются нежным, размазывающим сексом. Ведь так хочется испить всё до дна, насытиться до края, не оставляя ни крохи, отдавая всего себя. И нет этому конца.       Уже к утру Чонгук на дрожащих ногах добирается до душа. Но силы его оставляют, и он тихо оседает прямо на пол. Так и сидит с закрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Мягкие шаги Тэхёна он не слышит, только чувствует, как сильные руки подхватывают его и несут. Бережно опускают в джакузи и ласково оглаживают под тёплой водой, смывая следы бурной ночи. Потом закутывают в махровое полотенце и, зацеловывая, несут опять в кроватку…       А одинокий, несчастный сталкер сидит под дверью номера Тэхёна, и его Зверь неутешно воет в душе. Он так надеялся на взаимность, когда сорвался с работы, бросил всё и всех, поехав за Чонгуком на Чеджу! Но все надежды распались, как только он увидел рядом этого ненавистного Ким Тэхёна. Он и в больнице уже начал подозревать о симпатиях между этими двоими. Но, увидев их здесь, вместе, всё сразу стало ясно. Они явно были парочкой. Где уж ему теперь тягаться с этим богатым и успешным соперником! Но, не оставляя надежды, он теперь следит за каждым их шагом…