Поворот.

      Сегодня Чонгук просыпается с чувством большого счастья. Тэхён, как панда, опутал его тело своими руками и ногами, как будто боясь его лишиться. Чон, умиляясь, смотрит, как этот тридцатилетний взрослый альфа, уткнувшись, как ребенок, в его шею, сопит и улыбается во сне. И его счастливое лицо показывает, что старшему снится какой-то очень приятный сон. Как хочется лежать на этой кровати и просто дожидаться когда его альфа откроет глаза и улыбнётся ему, Чонгуку. Как не хочется вставать и лишаться этих объятий! Но надо. С утра начинаются процедуры по восстановлению организма после операции. Чон осторожно снимает с себя эти реки-руки, корни-ноги и тихонечко соскальзывает в душ, стараясь не помешать утреннему сну Тэхёна. Чонгуку надо ещё зайти в свой номер напротив, переодеться и взять необходимые для процедур документы. — Скоро приду! Не скучай! — тихо, шёпотом обещает спящему, как будто бы тот сейчас его слышит. Тэхён, почувствовав одиночество, тихо стонет в ответ, подгребая рукой под себя одеяло. Его лицо во сне искажается, как будто он переживает страшный сон. Гук невесомо целует его в губы: — Я скоро буду, — и открывает дверь, чтобы выйти. А там… Он останавливается в ступоре. Рядом, на коврике, скорчившись калачом, спит … доктор Чхве. «Это ещё что такое? Может, пьян? А почему здесь? Не дошёл до своего номера? И как, вообще он здесь?» — вопросы в голове возникают сами собой. «А что делать? Разбудить? Или просто перешагнуть?» Чон осторожно трогает Чхве за плечо: — Чхве! Вы зачем здесь? Вставайте, здесь нельзя спать. Идите к себе в номер. Тот вздрагивает, открывает глаза и быстро вскакивает на ноги. От него несёт перегаром и потом. По-видимому он здесь находился всю ночь. — Оу, Чонгук… — мямлит он, изрядно смущаясь этой кринжовой ситуации.Сказать ему больше нечего. — Доктор Чхве? Вы как здесь? Почему? Зачем? Вам плохо? — повторяет Чонгук. Тот хлопает глазами: — Ради тебя, Чонгук! И да, мне очень плохо, плохо без тебя.— Чхве больно хватает его за плечи: — Как ты не понимаешь! Ради тебя я бросил всё — работу, семью — и помчался сюда. Только, чтобы видеть тебя, слышать тебя. Зачем тебе этот старик? Поехали со мной! Далеко, далеко… Я всё сделаю для того, чтобы ты был счастлив. Чонгук, ничего не понимая, стоит, как истукан, слушая всё это. Ему неприятен этот человек. Он хочет быстрее нырнуть к себе в номер и уже не видеть его больше никогда. А доктора от своего накала страстей, начинает трясти, как не в себя. По-видимому, он так намучился от этой неразделенной любви, что у него уже появился бзик на этой почве. Он, как маньяк, неистово обхватил Чонгука руками и начал судорожно зацеловывать его шею. Чон пытается вырваться, но не тут-то было. Руки врача держат крепко, не отпускают. Вдруг дверь номера открывается и на пороге показывается заспанный Тэхён: — Что здесь происходит, блять? — окончательно просыпается он. Он спросонья не поймёт в чём здесь дело, но увидев Чонгука в руках Чхве, он быстро подрывается к ним. Удивлённый взгляд превращается в гневный прищур: — А ну, на хуй, отпустил его быстро! И, стараясь вырвать Чонгука из этих лап, набрасывается на Чхве. Тот непроизвольно отпускает омегу, переключая всё свое внимание на Кима и сжимая кулаки: — Ненавижу тебя, сука! Ненавижу! Если бы ты не влез, он бы уже давно был моим! — и мелкие, злые слёзы льются из глаз. — Ну скажи, на хуя он тебе сдался? Почему именно он? Наиграешься и выбросишь! Знаю я ваши высшие круги. Вы уже пресытились всем, чем можно, а всё гадите и гадите. И всё вам свежее подавай каждый раз, чистое. Ты же не женишься на нём никогда! Просто попользуешься и всё. А как ему дальше жить после этого? Не думаешь? Просто тебе наплевать! А я люблю его, я хочу с ним жизнь связать. Я его даже после тебя хочу взять, настолько люблю! — А ты что, совсем ничего не понимаешь? — обращается он к Чонгуку. Тот стоит, как манекен, и слова вымолвить не может, охреневая от этой ситуации. — Пошёл отсюда! — Тэхён в гневе пихает Чхве ногой, — И чтобы я тебя больше никогда около него не видел, иначе — бойся! Чхве от бессилия захлёбывается рыданиями. Он беспомощно смотрит на Чонгука, утирая лицо. — Так, вы ничего не поняли, доктор, — мягко говорит Гук, — Мы очень любим друг друга. И я вам повода не давал никакого. Вам надо найти другую любовь, вон вы какой молодой и красивый, — уговаривает его Гук, как ребёнка. Чонгуку его, и правда, становится очень жалко. Чхве раздраженно машет рукой: — Вспомнишь мои слова, когда тебя выкинут за порог. Но знай, я всегда тебя буду ждать! — и, сгорбившись, уходит. Тэхён прижимает к себе Чонгука: — Ты очень испугался, малыш? Всё! Всё прошло, он больше никогда к тебе не подойдет. Я позабочусь об этом. — Оставь его! Видишь — он несчастен. Гук зарываясь носом в грудь Тэхёна, вдыхая его запах кедра, немного успокаивается: — Но, может быть, он в чём-то прав, — очень тихо говорит он. — Ты о чём? — Ким руками поднимает лицо Гука, тревожно вглядываясь в его глаза. — Ну, просто я тут подумал, — опускает глаза младший, — Ну правда, зачем я тебе? Мы такие разные… — Дурачок, какой же ты дурачок! Я же очень люблю тебя! И это очень серьёзно! Серьёзней не бывает! И очень хочу на тебе жениться! Чонгук мнётся, краснеет и тихо спрашивает: — Ну…если это серьёзно, почему ты мне не поставил метку? Я ждал этого. — Уфф! Ты об этом? А я ждал, что ты попросишь меня, — Тэхён облегченно вздыхает — Малыш! Ты просто не представляешь, как я об этом мечтаю! Я очень большой собственник. И я не собираюсь тебя кому-то отдавать. Так ты согласен? — Ты о чём? О метке? Да! — Ну, не только о метке! Если метка будет, значит, ты согласен…стать моим мужем? Чонгук опешил: — Оу, я как-то не ожидал… Может поговорим об этом позже? — Так ты сейчас сам о метке заговорил. Я думаю так, чтобы всё было по правильному. Если метка — значит женимся! — Тэхён недоумённо смотрит, — это же так очевидно! — Стой здесь! Я сейчас! Он быстро исчезает за дверью номера и быстро возвращается. В руках у него бархатная коробочка: — Вот. Я ещё в городе купил для тебя, — он открывает её. Там кольцо. — Извини, что так спонтанно, в коридоре. Хотел это сделать в более подходящей обстановке. Так что? — покусывая губу, заметно нервничает он. Гук ещё не может отойти от всего происшедшего. Тупо смотрит, молчит. Тэхён пронзительно смотрит в его глаза: неужели его отвергают? Но тут Чонгук не выдерживает, нежно целует его и рвано шепчет в губы: — Да, ТэТэ, я хочу! Я согласен! Я очень хочу! — Он берёт кольцо из коробочки и надевает себе на палец, — Какое красивое! — Лицо его светится от счастья. Тэхён выдыхает. Внезапно звонит телефон. Он с улыбкой берёт трубку: — Алло! Слушаю! — Улыбка постепенно исчезает с его губ. На лице появляется тревога, — Понял, — кому-то отвечает он. Переводит свой взгляд на Чонгука: — Хм, Гук-и… Здесь такое дело, мне срочно надо уехать в город. Я думаю, что это ненадолго. Только я очень не хочу тебя оставлять здесь одного. Может, махнем вместе? Все твои реабилитации я устрою тебе там, на месте. Ну, просто мне так спокойнее будет. Да и тебе тоже. — А что случилось? — Я потом объясню. Надо быстро собраться. Пойдём, я тебе помогу сложить вещи. А сам уже набирает номер на дисплее и заказывает билеты на самолёт. Чонгук уже и сам хотел бы отправиться в город. Надоело уже лечиться. А здесь так и не лечение совсем, отдых. Да и чувствует он себя уже хорошо. Он очень соскучился по друзьям, по сцене, по работе. И он, конечно, с радостью соглашается. А ведь ещё такая новость, которой хотелось быстрее поделиться с друзьями и о которой не расскажешь по телефону. — Я сам соберу вещи, — подрывается он и исчезает в дверях своего номера.       Когда они с чемоданами выходят из гостиницы, садясь в такси, один очень одинокий, влюблённый сталкер смотрит им вслед из-за шторы своего окна, горько вздыхая. Он чувствует себя ненужным плевком, который выхаркнули за ненадобностью на грязный асфальт. Слёзы сами бегут по его щекам, а он, размазывая их по лицу грязным кулаком, судорожно всхлипывает от безнадёжности.