Я умру молодой и счастливой

К счастью, жизнь в Средневековье оказалась не такой ужасной, как я её себе представляла, и мало чем отличалась от жизни во многих современных российских деревнях, да и не только в деревнях. В детстве я гостила в деревне у маминых родителей, поэтому необходимый опыт выживания у меня уже имелся. Дни моей новой жизни были похожи один на другой. Мы с Эсмеральдой, Пьером и Джали выступали на площади, хотя, разумеется, не всегда в полном составе. Ко Двору Чудес я тоже быстро привыкла - благодаря покровительству Эсмеральды, ко мне там относились неплохо, и если она была принцессой в этом царстве бродяг, то я - фрейлиной. Должна признаться, что, несмотря на окружающее убожество, сомнительную чистоту и весьма специфический контингент, мне нравился царивший во Дворе Чудес дух свободы - свободы от условностей, от обязанностей, от тяжелых размышлений (мы все там жили одним днем) и, главное, от 21 века, из которого я так отчаянно сбежала... Единственное, от чего я не могла обрести свободу, так это от любви. Видеть Клода каждый день стало для меня острой необходимостью. К счастью, с этим проблем не возникало - не было дня, чтобы он не смотрел на свою Эсмеральду, невольно заставляя меня изнемогать от ревности. *** К самой цыганке у меня возникло довольно сложное отношение - с одной стороны, я ненавидела её и презирала, прекрасно помня, что она сделала с Клодом, а с другой- помимо своей воли я начинала проникаться к ней глубокой симпатией. Девушка оказалась обаятельной и доброй - и, надо сказать, совсем не такой дурой, как описал Гюго, хотя чересчур наивной и доверчивой. Не подозревая о моих истинных чувствах к ней, Эсмеральда делилась со мной своими секретами. Неоднократно я становилась свидетельницей того, как она дрессировала свою козочку Джали, обучая её составлять из деревянных буковок имя "Феб". - Это трогательный фокус, - заметила я. - О, да! Феб - самое красивое имя на свете! - с придыханием произнесла Эсмеральда. - Ты знаешь, он храбрый рыцарь, который спас меня от ужасного горбуна Квазимодо! Я влюбилась в Феба с первого взгляда! - Любовь - это прекрасно, дорогая! - поддержала я. - Но, кажется, ты слишком доверяешь людям... - Я не вижу причин, чтобы им не доверять, - запротестовала Эсмеральда. - Во всем Париже у меня только два врага: эта злая затворница (ты её видела) и ужасный священник! - Священник? - Да, - Эсмеральду передернуло от отвращения. - Он преследует меня. Постоянно ругает мои выступления, и недавно даже пытался запретить мне выступать на площади! - Ты знаешь, кто он? - осторожно спросила я. - Нет. А ты? - Я знаю. Это Клод Фролло, архидьякон Жозасский, настоятель Собора Парижской Богоматери и первый викарий епископа - очень важный человек. - Откуда ты знаешь? - удивилась она. - Ты же говорила, что в деревне жила... - Кто же не знает Клода Фролло! Он управляет многими сельскими приходами - и нашим в том числе, - живо нашлась я. - Кем бы он ни был, он ужасный человек, - выразила уверенность Эсмеральда. - Послушай, не думаешь ли ты, что те, кого ты считаешь врагами, на самом деле любят тебя больше всего на свете? - задумчиво проговорила я. - Этого не может быть! - Почему? Ведь все может оказаться не тем, чем кажется, потому что "самого главного глазами не увидишь". - Какая странная фраза! Кто это сказал? - Один мудрый человек, - ответила я, понимая, что имя Антуана де Сент-Экзюпери ничего ей не скажет. - "Зорко одно лишь сердце", - продолжила я. Эсмеральда задумалась: - Видишь, значит, сердце никогда не ошибается, и я ему верю... - Скажи, а ты бы могла полюбить Клода? Ну... если бы не Феб?.. Подруга взглянула на меня, как на ненормальную: - Ты что, с ума сошла?! Никогда в жизни! Он стар и безобразен! - Стар, может быть... Особенно в сравнении с нами, - отчасти согласилась я. - Но уж точно не безобразен! Ручаюсь, в молодости он выглядел ничуть не хуже твоего Феба! - Ты же не видела моего Феба, - парировала Эсмеральда. - Ты сама сказала мне, что он прекрасен, словно солнце! А я верю тебе на слово. Девушка углубилась в свои грезы: - У меня есть мечта. Мы с ним обвенчаемся в красивой церкви! Я буду в нарядном платье. И все будут смотреть на нас и любоваться - какая красивая пара! - А он-то в курсе? - спросила я, еле сдерживаясь от смеха. - Ещё нет... Но мы обязательно поженимся! Ведь он тоже любит меня! "Она безнадежна! - подумала я. - Совсем потеряла голову. У Клода нет ни единого шанса. Хотя, может быть, это и к лучшему?" *** Ближайшим другом после Эсмеральды стал для меня Пьер Гренгуар. Мы трое (не считая Джали) всегда держались вместе. В реальности Пьер оказался совсем не таким надоедливым чудаком, как в книге. Это был обаятельный молодой человек 26 лет, прекрасный, как внешне, так и внутренне. Визуально он немного напоминал мне Гулливера - высокий, стройный, с красивыми волнистыми волосами до плеч. Нередко его правильное лицо озарялось иронической улыбкой, что придавало поэту ещё больше обаяния. Любя поэзию и чувствуя её, я искренне восхищалась его стихами, а они, по моему мнению, были просто превосходны! Но однажды я попала в неловкую ситуацию. *** Тем вечером мы были втроем: я, Эсмеральда и Пьер, и наш поэт напряжённо размышлял над новым стихом. - Я хочу написать о луне, - поделился он. - Но вдохновение меня покинуло... - Неужели совсем?! - огорчилась я. - Есть несколько строк... - Прочитай нам! - поддержала Эсмеральда. Пьер начал с выражением декламировать: Луна, полуночи царица, Сияющая в вышине, С восходом солнца ты растаешь, Умрешь в рассветной тишине. Луна! Своим жемчужным светом Мои ты строки озари - И с высоты непостижимой На мир наш грешный посмотри! Ты одинока в чёрном небе, И льют печаль лучи твои - Послушай же мой вздох тяжёлый, К тебе стремящийся с земли... - Это же превосходно! - восхитилась я. - Но я не знаю, как продолжить, - тяжело вздохнул Пьер. - Позволь мне, - попросила я и начала импровизацию: Луна, полуночи царица! Я одинока, как и ты - И лишь тебе могу доверить Свои тревоги и мечты... Умрешь ты завтра на рассвете, Как, может быть, умру и я - Но перед этим я смиренно Лишь об одном молю тебя: Спеши к нему без промедленья - О ком все помыслы мои - И расскажи ему, как сердце Моё рыдает от любви... Скажи ему, что звёзд сиянье - Ничто пред светом его глаз... Но и сама я понимаю, Что в мире счастья нет для нас... Луна, полуночи царица, Услышь отчаянный мой крик И утоли мои печали Хоть ненадолго, хоть на миг! - Клянусь Пасхой, это красиво! - похвалил Пьер. - И очень грустно, - добавила Эсмеральда. - Я рада, что вам понравилось, друзья мои. - Теперь, Анна, это твоё стихотворение по праву, - сказал поэт. - Прости, Пьер, - смутилась я. - Я вовсе не хотела красть у тебя замысел. - Все в порядке, - успокоил он. ...Выходя из комнаты, я услышала, как Эсмеральда тихо сказала Пьеру: - Как же чудесно наша Анна умеет сочинять стихи! - Она любит кого-то, - догадался он. - Ты думаешь? - Нет, не думаю. Я в этом уверен, - вынес вердикт поэт.