Я умру молодой и счастливой

Следующие пару дней были до крайности  напряженными. Эсмеральда пребывала в тяжёлой депрессии.  Я пыталась хоть как-то встряхнуть её, отвлечь позитивными разговорами... Напрасно: она не хотела меня слушать и замыкалась в себе, а с Пьером и вовсе избегала встреч. Правда,  на третий день Эсмеральда была все же вынуждена продолжить свои выступления - так как Клопен уже заругался - и его можно было понять: талантливая артистка, она приносила Двору Чудес немалый доход. На другой день после ее вынужденного перерыва мы, как всегда, втроём решили сыграть наше любимое "Лебединое озеро". На этот раз я была Одиллией, а Эсмеральда  - Одеттой. Всё шло гладко, как вдруг в самом разгаре спектакля к дому Флер-де-Лис подъехал Феб де Шатопер, и наша белая лебедь совсем потеряла голову. Она прервала свой монолог на полуслове. Ее глаза затуманились восторгом и слезами, она опустилась на колени и с тоской простирая руки, воскликнула: – Феб! Феб! Приди! Приди! Одно слово, одно только слово, во имя Неба! Феб! Феб! Ее голос, ее лицо, ее умоляющий жест, весь ее облик выражали мучительную тревогу потерпевшего крушение человека, который взывает о помощи к плывущему вдали, на солнечном горизонте, лучезарному кораблю. Вот только капитан её не слышал, так так был слишком далеко, а мы с Пьером испытывали лютый испанский стыд и были готовы провалиться сквозь землю. - Эсмеральда! - прошипела я. - Возьми себя в руки. Но она обратила на меня столько же внимания,  сколько курица на церковь. Легонько поднявшись, она прямо в коротеньком платьице Одетты упорхнула с нашей импровизированной сцены и бросилась к Фебу сквозь переполненную людьми площадь, расталкивая их. Представлению грозил полный провал. Что там у них было дальше, я не знала, но я  была в бешенстве и молила Бога, чтобы этот пижон раз и навсегда послал её куда подальше, а еще лучше - чтобы из дома выскочила злющая Флёр-де-Лис со своей еще более злющей мамашей - и вышвырнули эту дуру поганой метлой! Принц Зигфрид, то есть Пьер Гренгуар, стоял, как оплеванный, и едва не рвал на себе волосы от стыда и унижения. Как он влюблен в эту пустоголовую куклу! - Представление! Как же представление? - гудела публика. Похоже,  снова придётся импровизировать... Что ж, мне не привыкать! Нежно взяв руку Пьера и крепко прижавшись к нему, я вдохновенно произнесла: Одетта коварная в небо На крыльях Амура взлетела - О, Зигфрид! Прими мою руку, Залог нашей новой любви! - Идиотка! Что она творит? - в отчаянии прошептал Пьер мне на ухо (я никогда бы не подумала,  что этот добродушный флегматик способен на такой взрыв эмоций!). - Успокойся, друг мой,  мы должны доиграть постановку! Глубоко вздохнув, Пьер продолжил нашу поэтическую импровизацию: -Одиллия нежная, слушай, Не верю я женщинам больше, Лукавство Одетты коварной Мне сердце разбило навек. Я продолжала: - Отец мой, волшебник жестокий, Велел мне тебя ненавидеть, Но я его волю нарушу, Дочерней любви вопреки. Я буду любить тебя,  Зигфрид, Я верю, ты это позволишь... Луна поцелуется с Солнцем В тот миг,  как тебя разлюблю. - Моё тебе сердце открыто, Как море - бескрайнему небу, Одиллия,  свет моей жизни, Луна темной ночи моей! Музыканты заиграли красивую мелодию, а мы с Пьером закружились в танце, полном огня, нежности и любви; танце, который обычно они исполняли вместе с Эсмеральдой-Одеттой. Но сейчас Пьер вложил в наш номер всю свою ярость, всю силу обманутых чувств и, по всей видимости, воображал вместо меня Эсмеральду... А я, в свою очередь,  представляла, что рядом со мной сейчас не вовсе не Пьер, а предмет моей мучительной страсти...он сжимает меня в объятиях,  а я чувствую силу его рук и тепло дыхания... Поэтому нам с Пьером удалось очень органично изобразить сумасшедшую  страсть, несмотря на то, что мы испытывали её отнюдь не друг к другу. Но ведь на то мы и актёры, чтобы убеждать зрителей в том, чего нет... Номер был принят на ура, овации не смолкали очень долго, а неожиданное изменение привычного сценария лишь  добавило представлению "изюминку". - Вот это да! - восхищалась маленькая девочка. - Теперь Зигфрид полюбил Одиллию! - Да, - ответила я. - Сказка, как и жизнь,  иногда может проходить совсем не так, как мы планировали! Крепко взявшись за руки, мы с Пьером низко поклонились публике. В тот момент на сцену взлетела наша загулявшая Одетта. Зрители,  подумав, что это новый элемент спектакля, громко захлопали в ладоши. Вопреки нашему с Пьером желанию и к нашему же вящему удивлению, она вернулась невероятно счастливая. - Что ты натворила? - злобно прошипела я, вплотную приблизившись к ней. - Ты нам чуть концерт не сорвала! - Ну и что? Это ерунда! Главное,  мы помирились с Фебом! Сегодня вечером у нас будет свидание! А кто-то говорил, что я ему нужна лишь на одну ночь! Ха-ха-ха! - Значит, он тебя ещё не распробовал, - довольно цинично заметила я. - И поэтому хочет добавки! - Ах ты, стерва! - взвилась Эсмеральда,  и, с яростью тигрицы оттолкнув меня, бросилась прочь. А мы с Пьером прямо в карнавальных костюмах пошли в толпу собирать деньги.  Заработать удалось очень много,  несомненно,  Клопен будет доволен. Вот только нашего бедного артиста это совсем не радовало. Его сердце было безнадежно разбито.