Я умру молодой и счастливой

С того дня наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Вопреки всем моим ожиданиям, между Фебом и Эсмеральдой вспыхнул жаркий роман, и не было ночи, чтобы она не  спешила к своему капитану в жалкую лачугу Фалурдель,  в его любимую комнату святой Марты, где проходили их знойные весенние ночи. Её незабываемые ночи с Солнцем. Возвращалась она к нам под утро, а иногда и вовсе за полдень, всегда плохо выспавшаяся, изрядно утомленная, но зато бесконечно счастливая. А днем она, как и прежде, танцевала - и роман с Фебом явно  пошёл ей на пользу: красота девушки ещё ярче  расцвела, её танцы стали ещё более чувственными, а песни - проникновенными. На этом фоне любовь Пьера к цыганке перетекла в жгучую ненависть. Они даже разъехались - Пьер перебрался в мой домик, а я стала жить у Эсмеральды и Джали. Со стороны наше с нею соседство могло показаться странным, но некогда влюбленный поэт настолько перестал её переваривать, что наотрез отказался жить с девушкой под одной крышей. Однако выступали мы, как прежде, все вместе, но радости в этом больше не было. А бедная Анна оказалась между двух огней, потому что в глубине души жалела их обоих. Примечательно,  что, несмотря на свою всепоглощающую страсть, Эсмеральда не утратила  привязанности ко мне, все также щедро делилась секретами, а уж делиться было чем, и речь шла не только об ЭТОМ. Со слов подруги я сделала вывод, что под влиянием этих отношений Феб стал более галантным, обходительным и даже стал меньше выпивать. Он ухаживал за своей чаровницей, мило беседовал с ней, дарил копеечные, но такие бесценные для неё безделушки и обожал, когда она танцевала только для него. Правда, "завязать" со своими привычками у Феба, естественно,  не получалось, да он не особенно и старался.  По-прежнему оставаясь отчаянным кутилой,  ловеласом и игроком, красавец-капитан нередко оставался без гроша в кармане, и потому влюблённая цыганка сама помогала ему материально деньгами, заработанными на выступлениях. - Тебя это не смущает? - однажды спросила я Эсмеральду. - Ну а ты? Разве не помогла бы своему любимому? - не без лукавства спросила она, безошибочно нащупав моё уязвимое место. - Конечно,  помогла бы! - запальчиво отозвалась я. - Отдала бы последнюю монетку! Да что там! Последнюю каплю крови! - Вот-вот-вот!  - торжествовала Эсмеральда.  - Тогда ты должна понять меня... Феб так нуждается, бедный. Я просто не могу оставить его в беде. Но скоро все изменится... И мы будем счастливы. Он женится на своей дурочке, станет богатым... Он обещал купить для меня маленький хорошенький домик с большим садом, где мы будем часто встречаться... - Тебя не огорчает его будущий брак с другой? - спросила я. - Конечно, я этому не рада, дорогая... Но выхода нет... Феб не любит эту противную Флер, она надменная и злая, но все же он вынужден жениться по расчёту и под давлением Флер и её матери... - Эсмеральда глубоко вздохнула. - На мне-то он все равно жениться не может... Он дворянин, а я - бедная цыганка... Такова жизнь,  и с ней приходится мириться. - А ты не боишься забеременеть? - осторожно спросила я. - Может быть, тебе следует проявить осторожность в любви? - С чего это я должна бояться? - всплеснула руками девушка. - Нет, напротив, я об этом мечтаю! Я буду очень любить этого ребенка и стану самой счастливой! Он станет моей великой святыней! - А если твой ненаглядный Феб вышвырнет тебя вместе с вашей святыней? - Нет! Он никогда так не поступит! - уверенно возразила моя счастливая подруга. - Как ты не понимаешь,  он же любит меня. - А когда ты будешь с Фебом,  ты нас оставишь и перестанешь выступать? - слегка расстроилась я. - Я говорила об этом с ним... Ты же знаешь,  Анна, как я люблю выступать и получать внимание публики... И он сказал, что позволит мне танцевать на площади, но не так часто, как раньше... Он очень великодушен! И я была вынуждена признать - отношение к ней Феба более сложное, чем я полагала изначально. Определённо,  это была не только похоть, но и восхищение и даже некое подобие привязанности. В конце концов,  к такой прекрасной, чувственной и преданной девушке, как Эсмеральда, просто нельзя быть равнодушным! Конечно,  я понимала,  что Феб - редкостная сволочь и виртуозный манипулятор, и ни о какой НАСТОЯЩЕЙ  любви к Эсмеральде с его стороны речи не идёт, а её собачья преданность - всего лишь отличная подпитка для его непомерного эгоизма... Несомненно,  он поливал отборными помоями Флёр-де-Лис,  когда говорил о ней с Эсмеральдой,  чтобы та жалела - и, как следствие,  любила его ещё больше... Он мастерски играл на чувствах обеих своих девушек, так горячо и слепо любивших его... Всё так... Но вместе с тем, беспутный офицер был искренне очарован прекрасной плясуньей, и это осложняло ситуацию.  А что, если  Гюго ошибался, и Судьба пишет для этих двоих совершенно иной, счастливый, сценарий? Похоже на сказку, но очень уж хотелось в это верить! Ещё одной головной болью было для меня знакомство Эсмеральды с ее матерью. Я много раз пыталась завести об этом разговор,  но, к несчастью,  прекрасная цыганка, поглощенная и ослепленная страстью к офицеру, и думать не хотела о своей несчастной родительнице. "Я уже большая девочка, - холодно заявляла плясунья. - И меня уже не так прельщает мечта встретиться с неведомой женщиной,  которую я не знаю. У меня есть самый родной и близкий человек, и это - моё Солнце!" Я понимала,  Эсмеральда, как и все влюбленные, стала законченной эгоисткой, прямо сейчас эту стену не пробить, и я потому не имела представления,  как рассказать Эсмеральде правду о Гудуле, за которую у меня разрывалось сердце... В конце концов,  решила я про себя, познакомлю их, когда страсти немного улягутся,  первый пыл Эсмеральды остынет, она немного придет в себя и начнет замечать хоть что-то кроме объекта страсти. Но шло время, прошла светлая Пасха, выпавшая в том памятном году  на 16 апреля,  за ней - Светлая Седмица и Фомино Воскресенье, а златокудрый Феб и его роковая брюнетка по-прежнему были неразлучны! Вероятно,  этот ветреный юноша  ещё никогда в жизни не был таким постоянным! *** Несмотря на собственный бурный роман, острая на язык цыганочка умудрялась не упускать из поля зрения и мои дела сердечные. - Куда же подевался тот нудный старый поп, который сводит тебя с ума? - Он болен, -  холодно ответила я, устав отрицать свою страсть к Клоду. Да, у этой прекрасной розы очень острые шипы! - Найди ты себе нормального молодого парня, - говорила она. - Никто другой мне не нужен. - Но ты  же таешь на глазах... Так можно и вовсе исчезнуть, - многозначительно промолвила наперсница. - Значит, такова судьба. Я исчезну, а мир и не заметит... - Если ты так  влюблена, то почему бы тебе просто не подойти к нему и не попробовать познакомиться  поближе? - рассудила Эсмеральда. - Как знать, может, и он  полюбит тебя? А не полюбит, так хотя бы пожалеет... Хотя,  поверь мне, в тебя можно и влюбиться.  Запросто.  Я чуть не поперхнулась - вот так наивная романтичная дурочка!  Мэтр Гюго, Вы, случайно,  ничего не перепутали? А она продолжала со смехом: - Все попы - страшные развратники. Как и солдаты. Это мне Клопен рассказывал. - Но ОН не такой! - горячо возразила я. - Как знать, подружка, как знать. Все когда-то случается в первый раз... - Постой... Ты сейчас говорила про солдат... Так ты и Феба своего развратником считаешь? - Ну... конечно,  я не дурочка и понимаю,  что такой красавчик, как он, просто не может быть обделен женским вниманием. Да, Анна, я очень ревную, но все же готова  прощать ему маленькие шалости, - снова огорошила меня подруга. - И знаешь, почему? - Почему? - изумленно спросила я. - Потому что  точно знаю, что именно я - главная в его жизни.  А все остальное  - пустяки. Она грациозно отошла к двери,  но обернулась и, послав мне воздушный поцелуй,  вся сияя, убежала на очередное свидание к возлюбленному. Могла ли я подумать, что вижу её в последний раз?..