Я умру молодой и счастливой

С того дня вся наша жизнь пошла наперекосяк, и Клода как будто подменили. Домой он возвращался редко, неизменно суровым и унылым (а чаще - не возвращался вовсе, в то время, как я ждала его у окна до глубокой ночи), и я в такие минуты старалась не быть навязчивой, а, между тем, мой любимый погружался в тяжёлый кризис, который неблагоприятно отразился на его характере и поведении, и мне бывало с ним очень и очень непросто. Он устраивал мне настоящий контрастный душ! -мог пугать меня тяжелым молчанием или же, напротив, громко накричать; так что я не смела заговаривать с ним, пока он сам не начнёт разговор. Ещё хуже обстояли дела в личной жизни. Я не смела докучать ему своей любовью, будучи всецело покорной лишь его чувствам и желаниям - но все это почти совсем сошло на нет. Он мог долгими днями не касаться меня даже холодным поцелуем; изредка, когда он бывал в сносном настроении, мы занимались любовью, но даже тогда его душа, сердце и помыслы находилсь где-то далеко, а ласки были ленивыми и отстраненными. Как правило, он сразу же торопился отвернуться от меня и погружался в тяжёлую задумчивость. Я ощущала себя одушевленным инструментом для разрядки и снятия стресса, что очень ранило. Я чувствовала себя опустошенной, разбитой и униженной... Хотелось повернуться к нему, прижаться, поцеловать, уткнуться в плечо... Но я лежала тихо и практически неподвижно, хотя внутри рыдала. Я понимала, что в сердце и мыслях у него она, Эсмеральда,  а я - просто легко доступная замена, на которую он, говоря по-современному,  обрушивает поток бушующих гормонов. Ничего нового. Многие  мужчины  именно так и поступают...  И ненависть к цыганке вскипала во мне с новой силой! Да лучше бы она сдохла в своём борделе! Хотя мне и мёртвую её не победить! Он зациклен на ней! Я - на нем! Шикарный любовный треугольник! Я пробовала поговорить с ним, но он все отмалчивался, а потом, зная, что терзает мне душу,  горячо просил прощения. Но не было ничего, за что я могла бы не простить его. И я сносила от возлюбленного всё с необычной для меня покорностью, кротостью и смирением. Моя любовь стала ещё сильнее, я понимала, как тяжело забыть ему прежнюю возлюбленную. И молила Небо лишь об одном, чтобы он смог скорее пережить этот период. Так проходили дни. Вскоре, 14 октября, наступил и День Рождения Клода. Но нерадостным был этот праздник,  потому что мы стали  совсем чужими.  Да, он не называл меня по ночам её именем.  Да, он подарил мне первые две незабываемых ночи! Но я была уверена - между нами по-прежнему стояла её тень... "Скверна"... Это дурацкое словечко огненным клеймом врезалось мне в память, и впивалось в мозг, как заноза... *** В один из таких дней я решила поискать книгу для чтения, чтобы  хоть как-то  отвлечься,и в книжном шкафу нашла томик Овидия,  которого обожала ещё в своём времени. Выходит, мой аскет - не такой уж и аскет! Ликуя, я открыла книгу, думая вновь перечитать милый стишок про Коринну и ее попугайчика, но не судьба! Книга была на латинском... Разочарованная, я  собиралась поставить её на место, но тут я увидела, что за книгой припрятано  ещё кое-что...  Я взяла это в руки и обнаружила, что это был свиток! Самый настоящий,  пергаментный, какие я раньше видела только на картинках! Охваченная ребяческим любопытством, я развернула его и хотела прочитать,  что там написано,  но вновь обнаружила какую-то латинскую тарабарщину! "Нах, pax, max..." И что-то еще! Да что же это такое?! Надо попросить Клода, чтобы он обучил меня латыни, причем в срочном порядке! Хотя зачем? Я в его жизни всего лишь нелепый случай. Внезапно послышался звук открывающейся входной двери.  Не на шутку струхнув, я срочно сложила все, как было и побежала встречать Клода. Он пришёл совсем потерянный и даже не проронил ни слова. Лицо его покрывала страшная бледность. - Что произошло? - испуганно спросила я. - Ничего,  все как обычно. - Ужин готов, - робко обратилась я. - Я не голоден... - с тяжелым вздохом ответил он, присаживаясь за стол. - Ты будешь есть? - Тоже не хочется, - ответила я, не сводя с него изумленного взгляда. - Пожалуйста... Я хочу с тобой поговорить... - Я тебя слушаю. - Я... вижу, что с тобой что-то происходит... С того дня, как мы посетили твой кабинет... Скажи мне,  что тебя так тревожит? Ты мне ничего не рассказываешь? - Рассказывать нечего... Вся жизнь  моя - чистый лист... - А я в ней - досадная клякса? - с горечью проговорила я. - О чем ты, Анна? - искренне не понял он. - Скажи мне честно... Я все пойму... Ты все еще любишь Эсмеральду, верно?  И не можешь простить мне, что я - не она? Что я не могу ласкать тебя её руками и целовать - её губами? Я смогла преодолеть Время, но ЕЮ мне не стать никогда! Клод разразился нервным смехом. - Вы, женщины, так глупы... Анна... как ты могла такое подумать? - А что,  по-твоему, я ещё должна была подумать?! Ты написал на стене кабинета слово "скверна"! Чуть пониже слова "ANAГKH"... Скажи мне... Ты имел в виду скверну плоти... когда одинокими ночами думал о НЕЙ и желал ЕЕ?.. Я понимала, что захожу слишком  далеко, но меня невозможно было остановить. - Ты говоришь о слове "Αναγνεία"? - Именно... Он надолго замолчал, а затем сказал  спокойно:  - Да, я не стану возражать, что был одержим Эсмеральдой, словно демоном, и эта страсть сделала меня заложником собственной плоти... Ты и так знаешь это... Что меня мучили грязные мысли и отвратительные, греховные сны, которых я сам  мучительно стыдился... Но все это осталось в прошлом. - А теперь? - с невыразимой болью в голосе спросила я. -  Ты хочешь сказать,  что больше не думаешь о ней? - Ты изменила все. Ты можешь презирать меня за то, что было, но теперь... Ты моя единственная! Все мои ласки, все помыслы и чувства... Все принадлежит тебе и только тебе... Ты веришь мне? - Я хочу тебе верить, мой дорогой... Очень хочу... Но я схожу с ума от ревности, и ЕЕ тень всегда между  нами. - Твоя ревность беспочвенна и напрасна, - снова уверил он. -Но если не другая женщина,  что заставляет тебя так страдать?! Открой мне правду. - Ты! - тяжело вздохнул мой друг. - Я? Как я могла причинить тебе страдания, любовь моя? - В тот день ты мне сказала,  что никакого философского камня и эликсира бессмертия нет! И я понял, что все это время я ловил воздух! Одной этой фразой ты невольно разрушила все мои стремления, мечты и надежды... Из всех наук я признавал лишь алхимию - и верил в неё. Теперь же и эта вера ускользнула от меня... - И все?! - я разразилась гомерическим смехом. - Разве этого мало? - Неужели ты и правда так горюешь об этой идиотской ереси?! - ребячески возмутилась я. - Нет, ты не понимаешь... 20 лет я потратил на алхимию! Вся моя жизнь прошла зря! Я морочил голову Куаксье,  Шармолю и даже самому королю! Они ждали, когда же я научусь делать золото... Клод снова нервно рассмеялся. - Нельзя сказать,  что все это было напрасно, - успокаивала я. -Вы, алхимики, веками блуждали во тьме, но, сами того не ведая, двигали науку вперёд, открывали неизвестные  свойства веществ... Так что без алхимии не было бы химии. Лишь в 20 веке ваши научно-мистические изыскания будут оценены по достоинству... Так что твоя жизнь прошла не зря... Как сказал кто-то из известных  людей: "Химия - разумная дочь безумной матери - алхимии". - А что я им всем скажу? Что философского камня нет, эликсира бессмертия нет... Но наши старания оценят 500 лет спустя? И сказала мне об этом моя любовница из  будущего? - Про любовницу из будущего рассказывать не обязательно, - улыбнулась я. - Но я думаю, что так или иначе, тебе все же следует открыть им всем правду... - Ты так легко об этом говоришь! - горестно воскликнул он. - В конце концов,  разве ты обязан перед ними отчитываться, дорогой? - парировала я. - Не перед ними... Перед самим собой... Ведь я занимался не только веществами... Я проникал в тайные знания,  творя мерзость перед Богом... И тут оказалось,  дьявол просто посмеялся надо мной... - Он часто заманивает людей  в свои сети... Но ты же можешь вновь обратиться к Богу с чистым сердцем и попросить у Него прощения... - Он меня никогда не простит... - тяжело вздохнул мой друг. - Но ты же столько лет Ему служишь! - Все уже в прошлом... Какой я священник,  Анна? Я живу с тобой, как с женой... Тут я ощутила нож в сердце... - Да... Это все из-за меня... Но, если ты хочешь,  я оставлю тебя... Сейчас же... - Нет, дорогая, нет... Ты - единственное светлое пятно в моей безотрадной жизни... - Но я же виновата в твоём грехопадении... - Нет, не ты... Ты же знаешь,  что я был порочным ещё до тебя... Все началось с Эсмеральды... А, может быть, ещё раньше... Я робко подошла к возлюбленному и нежно обняла его... - Но ты же знаешь,  что далеко не все священники соблюдают обет целомудрия? - Конечно, знаю... Как я осуждал их, считал себя несравненно выше... И вот Бог наказал меня за гордыню... - раздражённо проговорил Клод. Я отошла  от него и вновь села на стул. - Я стала твоим наказанием... Но я люблю тебя... - проговорила я растерянно, уронив голову на руки. - И помни, я никогда не оставлю тебя, жизнь моя, - пообещала я. - Если только смерть не вынудит меня сделать это... Он вдруг подошел ко мне упал в ноги. - Милый! Что с тобой? Но он не мог ответить. Я чувствовала, как он дрожит, трепещет у моих ног. Он целовал мне руки, и из груди у него вырывались глухие рыдания. Мне стало страшно, не сошел ли он с ума, и я торопливо поднялась, хотела бежать. Но он вскочил быстрее, чем я, и, схватив меня в объятия, впился в мои губы поцелуем. Быстрым, грубым, трепетным... ...В ту ночь, впервые за долгое время, мы  предались любви, и я не позволила ему отвернуться... - Ты любишь меня? - с нежностью спросил он. - Конечно,  как можно в этом сомневаться? - Прости, радость моя, что я тебя так  мучаю... - Ничего, - успокоила я, чувствуя,  как с моей собственной души свалился огромный груз. - Я же вижу,  как тебе тяжко.  Но это пройдёт.  Я рядом.