Я умру молодой и счастливой

12 АВГУСТА 1484 . Любимый мой! Сейчас уже поздний вечер, ты почему- то сильно задерживаешься... Я так волнуюсь. Мы с Ангелом очень скучаем по тебе. Я готова поручиться, что он уже знает тебя и реагирует на твой голос... Он тоже очень сильно любит тебя, потому что тебя просто невозможно не любить, жизнь моя! Мне очень стыдно об этом говорить, но я ревную тебя даже к нему. Потому что я не хочу тебя ни с кем делить. Даже с нашим Ангелом... Но, при этом, я тоже отчаянно люблю его... Другие дети меня по-прежнему раздражают, но он стал особенным. Он - продолжение тебя... Я очень скучаю по нему, так хочется обнять его, прижать к себе... Но пока не время... И я теперь понимаю, что ради него я с радостью готова вытерпеть любые мучения, любую боль... Я так жду его, что время кажется невыносимо медленным. Это восхитительно, как ты счастлив, ожидая его появления, но я часто думаю о его будущем, и эти мысли далеко не светлые. Помнишь, Клод, я говорила тебе, что не смогла простить своих родителей за то, что они лгали мне? Теперь я понимаю, что мы будем растить Ангела в ещё более ужасной лжи - ведь ты никогда не сможешь открыто признать его своим... И что мы скажем ему, когда он достигнет того возраста, что будет что-то понимать? Неужели он будет считать Жана отцом, а тебя - дядей? Нет, это слишком невыносимо. Или же он узнает от нас правду с самого начала и будет жить с осознанием, что он - дитя страшного греха... И вообще не имел права на рождение и жизнь... Мне страшно от этих мыслей, Клод. Что мы наделали?! Я читала роман "Овод". Там тоже был сын священника - Артур. Эта история настолько пронзительна, что едва ли может быть чистой выдумкой писательницы. Я склонна полагать, что нечто подобное было и в жизни. Отец Артура - священник Лоренцо Монтанелли - был во многом похож на тебя: истинно верующий, выдержанный и добрый, с безупречной репутацией. Единственным его грехом стала молодая замужняя женщина Глэдис. Они очень любили друг друга, наверное, почти как мы с тобой, но будущего у них не было. Глэдис была вынуждена остаться с нелюбимым мужем, и лишь родившийся у неё сын Артур - дитя ужасной, запретной страсти - стал её утешением, её Ангелом. Мама и сын питали друг к другу невероятную любовь, но когда Артуру исполнилось 18, Глэдис умерла, и юноша чуть не помешался от горя. Приёмный отец Артура умер ещё раньше, и поэтому заботу о нем взял на себя его родной отец - священник Монтанелли. Они с Артуром очень сблизились, при этом священнослужитель не открыл юноше правду, а притворялся его духовником. Артур почтительно называл Монтанелли "padre", а тот его ласково - "carino", по-итальянски "миленький". Правду же о своём происхождении Артур узнал от своей злой родственницы - Юлии, которая в ссоре ему все рассказала. К тому времени Артур уже пережил ряд ударов, но этот был самый сильный. Добрый и верующий юноша озлобился, разуверился в Боге, разбил Распятие и написал своему отцу ужасную записку: "Я верил в Вас, как в Бога. Но Бог — это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а Вы лгали мне всю жизнь". Конечно, наш Ангел не станет таким богоборцем, к счастью, время сейчас не такое, но однажды он вполне может сказать нам, как Артур: "Я верил вам, а вы лгали мне всю жизнь!" - и возненавидеть нас навсегда. Больше всего на свете я боюсь услышать от него этот страшный упрёк... И навлечь его ненависть... А Артур, инсценировав самоубийство, уехал в далёкую страну, где жил ужасно трудно. Всё это время его несчастный отец считал его погибшим. Внешне жизнь Монтанелли складывалась благополучно - он стал кардиналом, однако внутри он умер. Ведь он думал, что два его самых любимых человека- возлюбленная и сын - давно мертвы... Но спустя 13 лет Артур вернулся под чужим именем, он стал совершенно другим - озлобленным, отчаянным революционером, покалеченным морально и физически. За едкие памфлеты, которые он писал, Артур получил прозвище Овод и сам подписывался этим псевдонимом. После возвращения Овод видел своего отца, но тот не узнал его... И только когда Артур попадает в тюрьму за вооруженное столкновение и приговаривается к казни, он зовёт к себе в камеру кардинала Монтанелли - к тому времени больного, уставшего от жизни старика - и открывается ему, попутно осыпая его упреками. Монтанелли несказанно счастлив вновь увидеть своего Carino живым, он предлагает ему устроить побег. Но сын ставит отца перед ужасным выбором: "Решай, я или твой Бог!" Не в силах отречься от веры, несчастный кардинал уходит из тюрьмы и даёт вынужденное согласие на казнь сына. Артура расстреляли, и Монтанелли видел его смерть, поэтому сошёл с ума от горя. Ему всюду виделась кровь, и во время проповеди в храме Монтанелли стал говорить ужасные вещи. Он воображал, что он - Бог-Отец, а погибший Артур - Иисус Христос. В припадке безумия кардинал бросает Святые Дары и вскоре умирает от разрыва сердца. Такова была расплата за грех. Больше всего на свете я боюсь, что наш Ангел тоже будет наказан за наши преступления... Мало дать жизнь- важно ее не сломать! Я молю Бога лишь об одном - чтобы Он простил это невинное создание и дал ему хотя бы относительно счастливую жизнь. Я боюсь, что будет с Ангелом, если с нами что-то случится... И я очень боюсь потерять его... Да сохранит нас от этого Бог! Но, против моей воли, ужасные мысли терзают меня... На улице лето, а в душе моей зима, и я задыхаюсь, как в адском пекле, а воздухе носится запах ужасной грозы, и уже слышны раскаты грома... Любимый мой Клод! Меня пугает мысль, что Бог может разлучить нас, призвав к Себе одного из нас! Как же мы будем жить друг без друга? Страх потерять тебя сковывает мое сердце ледяным ужасом. Но я и сама боюсь умереть раньше тебя, причинить тебе ужасную боль и приходить в твои кошмары, подобно несчастной Глэдис. Многострадального священника Монтанелли все время преследовал один и тот же кошмар. Как будто он смертельно устал и хочет спать, но люди зовут его по имени и кричат: "Ты нам нужен!" Ни в пышных залах, ни спальнях, ни на улицах бедняга не может найти покоя. Смертельно уставший, он спускается под землю, понимает, что это мир мёртвых, оказывается возле могилы своей возлюбленной - Глэдис - и умоляет пустить его к ней... Но покойница возражает: "Могила моя!", откидывает саван и смотрит на Монтанелли широко раскрытыми глазами. Он падает на колени и с мольбой протягивает к ней руки: «Глэдис! Глэдис! Сжалься надо мной! Позволь мне уснуть здесь. Я не прошу твой любви, я не коснусь тебя, не обмолвлюсь с тобой ни словом, только позволь мне лечь рядом и забыться сном! Любимая! Бессонница измучила меня. Я изнемогаю! Дневной свет сжигает мне душу, дневной шум испепеляет мозг. Глэдис! Позволь сойти к тебе в могилу и уснуть возле тебя!» Он хочет закрыть себе глаза её саваном, но покойница неумолима, она шепчет, отпрянув от него: «Это святотатство! Ведь ты священник!» И он уходит. Читая этот отрывок в романе, я изумлялась, какая Глэдис жестокая! Если бы на их месте были мы, я бы не упрекнула тебя ни словом, мой Клод! Как бы я могла тебя упрекать?! Я бы обняла тебя, мы бы, наконец, успокоились и уснули крепко-крепко!.. И не беда, что в могиле! Мы бы спали так мирно и сладко, пока грозный звук трубы Архангела не позвал бы нас на Последний Суд. Мы бы проснулись и вместе предстали перед нелицеприятным Судьёй. Но что скажем мы Ему в своё оправдание? Я не знаю. Потому что нам нет оправдания. Только бы Он оставил нас вместе. Вместе и в ад, и в рай... О, нет! Я не хочу, чтобы ты оказался в аду из-за меня, презренной! Я спасла тебя от физической гибели, любовь моя, но смогла ли спасти от вечных мук? О нет! Пусть Бог накажет меня одну... Ведь я заслужила это! Многие люди, особенно светские, считают, что священники в Католичестве, как и монахи в моем родном Православии, идут против природы, отказываясь от плотских утех. Вот я с этим совершенно не согласна! Вы идёте не против природы, а возвышаетесь над ней. Вы стремитесь достичь первозданной природы, которая была еще до грехопадения, чтобы уподобиться Ангелам и Самому Богу. Да, возможно, это нелегко, особенно мужчинам, но ведь многим это удаётся, и они обретают подлинную гармонию, сделав душу владычицей тела. Это удел избранников Божьих, а мы, проклятые, презрев свою женскую стыдливость, сбиваем вас с пути и за это заслуживаем самой суровой кары... В том числе и я... Наша, женская, вина гораздо страшнее вашей... ...Мне страшно, милый, я дрожу, слезы льются ручьями, и я не знаю, почему. Я чувствую запах смерти... Ангел сегодня сильно толкается - и никак не может успокоиться. Я так боюсь причинить ему вред... Очень не хватает тебя, твоих объятий. Сейчас уже за полночь. Катрин пытается уговорить меня лечь, но я не буду... Я буду ждать тебя, даже если на это уйдёт неделя... Я так волнуюсь за тебя... Приди скорее... О, кажется, я слышу звук твоих драгоценных шагов...