Я умру молодой и счастливой

Настал торжественный день рукоположения, или хиротонии. Мы с Жаном были приглашены туда на правах ближайших родственников и, как законные супруги, постоянно держались вместе и смотрелись просто идеальной парой. Но, если он был удивительно невозмутим, то я заметно волновалась. Хотя я была одета в чудесное платье, я чувствовала себя голой. Казалось, что мой позор всем известен, что на моем челе невидимое клеймо... Хотелось спрятаться куда-то, исчезнуть, раствориться... Было просто невыносимо. Стыд обжигал изнутри, словно каленое железо палача... А храм был заполнен людьми - и простыми, и самыми знатными - включая короля, королеву и принцев... И виновником этого торжества был Клод. Мой Клод... Чародей, навсегда заколдовавший моё тело и душу... З епископа, чьих имён я не знала, прибыли в Париж, чтобы совершить над ним обряд. Мне все ещё не верилось, что ему суждено стать новым епископом Парижским! - Волнуешься? - тихо спросил меня Жан, чей голос вывел меня из состояния прострации. - Да, очень, - призналась я, покраснев. - Отнесись к этому проще, - улыбнулся он. Мне бы его невозмутимость! - Я так волнуюсь за Клода! - сказала я, пристально взглянув на Жана. - А ты? - Не вижу причин для волнения. Клод всегда уверен в себе. Но я действительно горжусь им, правда! Преодолев смущение, я ответила Жану легкой улыбкой и перевела взгляд на священнослужителей. Шла месса, в конце которой и должно было совершиться рукоположение Клода. Его вид, казалось, был невозмутимым, лишь бледность лица, ярко подчеркнутая белизной одежд, выдавала его волнение. Что касается меня, то я была настолько впечатлена происходящим, что все казалось каким-то волшебным сном, а не реальностью. Вот он принёс положенные клятвы совершенно твердым, не дрогнувшим голосом... Но во время хиротонии случилось нечто, что почти испугало меня. Согласно обряду, Клод лёг на пол в знак смирения и покорности Богу. Хотя я знала, что так нужно, это взволновало меня до глубины души. Интересно, думала я, что он чувствует прямо сейчас? Просит ли он у Бога прощения в эти моменты за все? За меня? За то, что мы, ночь за ночью, попирали святые обеты, смеясь Ему в лицо? И за то, что я теперь ношу ребёнка - живое воплощение этого ужасного греха? За такое преступление нам пристало пасть пред Богом ниц - и не из-за требований обряда, а под тяжестью вины... И каяться, каяться, каяться... А я посмела явиться в храм и сидеть здесь, взирая на людей, на святые образа! О, презренная! Почему я не совершила задуманное тогда, на берегу Сены? Тогда я бы, по крайней мере, я ушла бы в ад одна, не утягивая туда того, кого люблю больше жизни! Клод! Моя любовь и моя вина! Тут меня накрыли совсем не уместные для этого момента воспоминания - как я страстно сжимала его в своих объятиях... покрывала его жадными ласками и неистовыми поцелуями... Как, буквально, умирала от его прикосновений... Да, все это ужасно... Да, я прекрасно понимаю, что желание плоти - это следствие грехопадения, и не было задумано Творцом изначально! Но зачем Он вложил в нашу природу эту презренную страстность? Почему не уничтожил её в корне?.. Или это такая изощренная "приманка"... для рождения детей? Да, нам не понять всех Его замыслов... Но зачем эта любовь, которая притягивает нас друг к другу как магнитом, сжигает, как огнём... делает из нас дураков? Причём здесь дети?! Как раз в такие моменты мы часто думаем о них в последнюю очередь!.. Я чуть не рассмеялась, размышляя о парадоксах человеческой природы... Если эту страстность дал нам Бог, то почему мы творим из любимого человека кумира, ставя его на место того же Бога? Нет, наверное, такая любовь все-таки от дьявола, но тогда это лучший и самый опасный подарок, который он сумел сделать человечеству... Вздрогнув от этой страшной мысли, я продолжила вспоминать возлюбленного в те минуты, когда мы принадлежали друг другу - тепло его тела, биение сердца... Могу поручиться, что в то время он забывал Эсмеральду, если даже и продолжал помнить о ней... Как он желанен! Но! Если я не могу от него отказаться, я должна быть наказана! Захотелось убежать, но я не могла. Кругом люди! Если мне так стыдно сейчас, как я буду чувствовать себя на Страшном Суде?! Жан сидел рядом все с тем же невозмутимым видом, не имея никакого понятия, какая буря бушует сейчас в моей душе. На какие-то доли секунды мне захотелось взять его руку, словно ища защиты и опоры, но я поняла, что это было бы крайне неприлично... Ведь он мне чужой человек... А я одна наедине со своим горем и падением... Я все же позволила себе легкое прикосновение к руке Жана, а он ответил на это тёплой и заботливой улыбкой. И это вернуло меня к действительности. - Какое восхитительное зрелище! - сказала я только для поддержания диалога. - Определённо! - негромко отозвался Жан. Тем временем обряд продолжался. Клод, коленопреклоненный, стоял перед епископом (который был, очевидно, старшим среди собратьев), а тот держал над его головой раскрытое Евангелие и читал какие-то священные тексты, смысл которых в тот момент ускользал от меня... но я все равно восхищалась их красотой. Потом епископ совершил помазание головы и рук Клода елеем; еще в ходе рукоположения мой друг причастился Тела и Крови Христовой. Клоду также полагался теперь новый пилеолус (это весьма распространённый берет католических священнослужителей, который я всегда находила весьма забавным) - не чёрный, как у обычных священников, а фиолетовый, как у всех епископов. Клода облекли в красивое одеяние золотистого цвета, а его голову украсила высокая митра, надетая (к моему удивлению) прямо на пилеолус. Новому епископу Парижскому вручили атрибуты его власти: жезл, Евангелие и - самое, на мой взгляд, красивое из "орудий", -роскошный перстень с красным камнем - символ архиерейской власти. Надевая это кольцо на палец Клода, старший из епископов сказал ему: «Прими перстень как печать верности, чтобы, украшенный незапятнанной верой, ты хранил непорочной Невесту Божию, то есть Святую Церковь». Обручение Святой Церкви! Что может быть выше и, вместе с тем, трогательнее?! Затем Клод вместе с другими епископами совершил Литургию. Я смотрела на любимого с восторгом и в то же время боялась встретиться с ним взглядом... - Жан, - чуть слышно обратилась я к своему незаменимому спутнику, намереваясь сказать ему то, что давно хотела, но не решалась. - Ты в порядке? - участливо спросил он. - В полном! - улыбнулась я. - Прости, что мы с Клодом втянули тебя во все это... Мне очень жаль... Если бы не ты!.. - Ты о венчании? - уточнил он. - Да, - я густо покраснела и наклонила голову. - Да ну, перестань! - бойко отозвался Жан. - Я всего лишь заплатил брату долги... Не все, конечно... Малую часть... - Долги?! - Да, ты, наверное, знаешь, когда погибли наши родители... Клоду было всего 20, а я был младенцем... Он посвятил мне всю свою жизнь... Он был тогда таким юным и красивым... - Могу себе представить! - улыбнулась я, украдкой и с нежностью глядя на возлюбленного. - А я вырос порядочной свиньей, Анна. Пил, развратничал, проматывал деньги... Причинял ему столько горя... Любой бы на месте Клода отвернулся бы от меня. Но он все прощал. Потому что любил меня так, как не каждая мать любит своего ребёнка... Если бы не он, я бы, наверное, окончил свои дни на дне Сены... Или где похуже... - Я знаю, Жанно... - резко повернувшись к нему, сказала я и, спохватившись, добавила: - Клод много говорил мне о тебе...Тебе, в самом деле, очень повезло с братом... - Я очень рад, что теперь он счастлив! - признался Жан. - Разве я мог не помочь вам? - Спасибо, - снова улыбнулась я, вновь переводя восхищенный взор на Клода... Который в тот момент казался мне одним из прекраснейших Ангелов неба... Чуть помолчав, я обратилась к Жану: - Можешь называть меня Аннет. Мы же друзья. - Я очень рад быть твоим другом, - улыбнулся он. Скажи, Жанно, - я решилась задать ему вопрос, давно мучивший меня. - Твоя Изабо знает о моём существовании и о том, что мы повенчаны? - Ещё нет. Я знаю, что должен, но не могу решиться. Очень боюсь огорчить её. - Я не хочу, чтобы из-за меня у вас были проблемы! - расстроилась я. - Не переживай. Все хорошо. - Я хочу, чтобы вы с Изабо пришли на мой День Рождения! Я была бы очень счастлива узнать её! - Спасибо за приглашение! Придём обязательно! - заверил Жанно. *** Вернувшись домой (куда верный Жан счёл необходимым проводить меня), я почувствовала лёгкую усталость. Вечером, к моему удивлению, Клод все же пришёл ко мне. Он был одет в свой чёрный плащ, в чёрную сутану, и единственное, что говорило о его новом положении, было епископское кольцо. - Не думала, что ты сегодня придёшь... - сказала я, изумленно глядя на него. - Я и так провел без тебя слишком много времени, - улыбнулся он и поцеловал меня в губы... Тот вечер и ночь мы провели вместе, но сладость нашего блаженства была безнадёжно отравлена горечью греха... Который был сильнее нас...