Я умру молодой и счастливой

Жизнь Клода разительно изменилась - стала поистине роскошной и блестящей. В его руках сосредоточились огромные ресурсы и власть. Клод стал даже богаче доктора Куаксье, достатку которого ещё совсем недавно беззастенчиво завидовал. А у меня началась типичная жизнь конкубины богатого и влиятельного человека. Я очень хорошо знала все его, так сказать, рабочие моменты, и, подобно многим фавориткам, вмешивалась в его политику, но крайне редко и очень деликатно, когда Клод сам просил совета в той или иной ситуации. Мы оба не спешили погружаться в омут роскоши, а решили посвятить себя делам милосердия. Клод активно занимался благотворительностью и помогал нуждающимся, по возможности, тайно, чтобы избегать похвал в свой адрес. Пользуясь своим новым положением и подчерпнув, благодаря мне, идеи гуманизма, он делал все от него зависящее, чтобы смягчить участь приговоренных к смертной казни, особенно если приговоры были излишне жесткими или вовсе ошибочными. Также Клод (правда, не очень часто) в свободное от основной работы время занимался медицинской практикой и лечил больных. Поэтому, в отличие от реальности, описанной Гюго, Клод волей-неволей снискал себе славу благочестивого, доброго и любимого народом епископа. Я тоже не сидела без работы. Вместе со своими служанками шила одежду для бедных и готовила еду для голодных. Охотнее других в этих делах мне помогала славная и добрая Катрин. Также мы посещали больницы, богадельни и сиротские дома, привозя туда деньги и подарки. И, конечно, мой день проходил зря, если я ни разу не подавала милостыню бедняку, разумеется, во Имя Господне. Ещё, не без труда выбив из головы Клода нелепейший средневековый предрассудок, что бездомные животные одержимы демонами, я получила от него разрешение подкармливать бродячих хвостиков, как делала это, находясь в своём времени. Ведь если даже, говорила я, великие святые, и православные, и католические, приручали диких животных, то стоит ли нам гнушаться братьев наших меньших? Сам премудрый Соломон сказал: "Блажен, иже и скоты милует", и с этим не поспоришь! Клоду не оставалось ничего, кроме как согласиться. Мы оба посвятили себя благим делам не только для того, чтобы искупить свой тяжкий грех, но и по искреннему зову сердец, и это делало нас по-настоящему счастливыми. Не буду лгать, что сами мы сами были аскетами и, подобно многим святым, жили в бедности. Не буду лгать, что у меня совсем не было великолепных нарядов и дорогих украшений. Но я ничуть не покривлю душой, если скажу, что, как и в своём времени, так и сейчас, я всем сердцем презирала роскошь и терпеть не могла, что называется, дешёвые понты. Но все же наша жизнь претерпела разительные перемены. Со своей скромной комнаткой в Соборе Парижской Богоматери Клоду пришлось распрощаться. В его распоряжении находился теперь великолепный дворец епископа, доживший до самой Французской революции. Я считала, что не имею никакого права переступить порог этого роскошного здания - разве что в компании Жана и то по какому-нибудь серьёзному поводу, который пока не предоставился. Казалось, мы были бесконечно счастливы. Но, как известно, за солнцем следуют дожди, а за безмятежностью - буря, сметающая все на своем пути...