Я умру молодой и счастливой

Когда Катрин вернулась вместе с Мартой,  было уже около 10 часов вечера. Я вышла их встречать с распухшими от слез глазами. Марта глядела на меня с немым состраданием. - Как Каффи? - спросила я,  нежно обняв её. - Каффи? - тепло улыбнулась она. -Да хорошо он, что с ним сделается! Ты скажи, давно началось у тебя? - Часа 4 как... - Сильно болит? - Пока терпимо. - Боюсь,  эта ночь будет долгой, - тихо и многозначительно сказала она. - К утру-то справимся? - с надеждой осведомилась я. - Тут уж как повезёт, девочка... Первый раз всегда тяжко... Но ты будешь умницей, верно? ...Ночь оказалась ужасно долгой. Марта помогла  мне переодеться в лёгкую светлую сорочку, в которой тело чувствовало себя более лёгким и свободным, и повязала мне пояс с написанным на нем 90 псалмом.   Боль во мне все нарастала, хотя достаточно долгое время была вполне терпимой. А добрая Марта не оставляла меня ни на минуту... Поначалу все было вполне сносно. Когда боль отступала, мы спокойно разговаривали,  дарили друг другу улыбки, что было особенно важно. Мне требовалось периодически менять положение тела и даже ходить, потому что все время лежать казалось мне еще более невыносимым... Марта была для меня поддержкой и опорой  - причём, во всех смыслах. Это был мой Ангел-Хранитель, который водил меня по аду, и постепенно мы спускались все ниже и ниже... И своим примером она подавала мне урок мужества и стойкости. Я поклялась себе, что не буду кричать,  однако это становилось все сложнее и сложнее. Промежутки между приступами боли делались все короче, а сами приступы — дольше. Волей-неволей,  из моей груди стали вырываться стоны, сквозь которые я произносила имя Клода... Так прошла ночь, в которую мы обе не сомкнули глаз. Рассвет принёс новые мучения. Если ночью я могла ходить, вначале сама, а потом при помощи Марты, то утром я уже ходить не могла. Моя помощница был единственным существом на свете, которое я хотела видеть возле себя,  но я пришла к справедливому выводу,  что нужно позволить ей поесть. - Марта, душенька, ты бы позавтракала, - с улыбкой проговорила я после очередного припадка боли. Она с сомнением поглядела на меня: - Ты и правда так думаешь? - Конечно. Она неторопливо вышла, и я почувствовала себя одинокой посреди ада. К счастью,  ее ненадолго сменила Катрин. Минуты поползли невыносимо медленно.  Новая схватка - и я не смогла сдержать страшного, животного крика... Когда боль отступила,  я устыдилась собственной нетерпеливости. Когда Марта снова вошла в спальню,  я кротко улыбнулась ей: - Прости, что я закричала. Больше этого не повторится... - Вот королева нашлась! - засмеялась Марта. - Кричи, здесь нечего стыдиться! Так-то легче будет. - Я нужна вам? - спросила Катрин. - Сейчас - нет, - отозвалась Марта. - Когда понадобишься,  позовём. Я с благодарностью нежно взяла ее руку и погладила ее. - Поговори со мной. Пожалуйста, поговори со мной, - еле слышно прошептала я. - О чем? - последовал вопрос. - О чем угодно... Только говори... И она принималась болтать обо всем, что только приходило ей в голову: о Билле, Каффи и родной Англии. Я жадно вслушивалась в ее слова, как бы выныривая из огненного озера страданий, пока снова не начинала тонуть в нем, извиваясь на постели, вцепившись в простыни. И так снова и снова,  раз за разом. Каждый перерыв казался раем, каждая новая схватка погружала в ад. Но с каждым разом рая становилось все меньше,  а ада - все больше.  Порой я грызла одеяло, чтобы не кричать, но порой не хватало сил себя сдерживать... Временами я пыталась приподняться и сесть, но тотчас падала на подушки и опять начинала вертеться с боку на бок, метаясь по постели. - Марта, почему не приезжает Клод? - едва соображая, спросила я. - Почем знать, почем знать?  Наверное,  Его Превосходительство в пути едут. - Я боюсь, что умру и не увижу его... - Не говори вздор, Анна.  Ты не умрешь. - Мне страшно. Говори со мной... - вновь попросила я. - Все переговорили вроде... - вздохнула она. - Ты не рассказывала, как попала во Францию, - подсказала я. - О, девочка, это очень занятно... Мы жили счастливо и богато... У меня были добрые, славные родители... Да еще и знатные...  Я была балованым ребёнком,  рядом были родные, друзья... И, главное, друг детства,  Билл... - Тот самый? - уточнила я. - Да, тот самый... Но тогда у нас не было никаких шансов на будущее.  Разное положение. Он был сыном нашего слуги. Но мы с Биллом были слишком малы, чтобы задумываться о будущем. Все  были счастливы и друг друга любили... -Ма-а-арта!!! - заорала я. - Мне больно-о-о! Она принялась уговаривать меня, а когда боль унялась, возобновила повествование: - Когда мне было 10, все изменилось. В один день. Мой отец... Очень любил мою маму... Но и других женщин тоже... И даже не стеснялся приводить их в гости.  Он, видишь ли,  был драматургом, который нуждался во все новых и новых музах. Одна была... особенная... Отец к ней сильно прикипел... Я была слишком мала, чтобы что-то понимать,  но ощущалось, что что-то не так...  И однажды гром грянул... У нас гостил друг отца, Филипп Сеймур, долго гостил... И однажды вечером,  когда я беззаботно играла с кузиной, случилось что-то страшное... К нам прибежала мама, она была испугана... Сказала,  что отец умер и спешно отослала нас к бабушке... Это был последний раз, когда я видела её... Потом мою мать обвинили в том, что она заколола отца в порыве ревности и приговорили к казни... Она ничего не отрицала,  но в ночь перед казнью она написала мне письмо, в котором уверяла в своей невиновности (а читать я умела)... Я верила ей... Но на меня показывали пальцем, как на дочь убийцы... Это было невыносимо... - Именно поэтому ты была вынуждена бежать во Францию? - спросила я. - Да... Моя бабушка вскоре умерла от горя... Меня увезли во Францию к дальним родственникам... Но они были злые. Я была у них за прислугу. Жизнь стала такой невыносимой,  что я сбежала из дома... Но, к счастью,  меня и не искали особо... Тут меня скрутил новый приступ боли, я начала корчиться,  метаясь по постели. - Кричи, - посоветовала Марта. - Не зажимайся. Я вскрикнула и до боли стиснула её руку. Когда приступ прошёл, я спросила Марту, что было потом, и она продолжила горькое повествование: -Меня приютила бедная знахарка и вырастила, как родную дочь, а я переняла у нее искусство. Муж её, правда, был суровый и ругался на неё за то, что она привела меня в их дом. Но она на своём настояла... Потом мои приёмные родители умерли... А я живу в их доме до сей поры... - А как же Билл? Он нашёл тебя? - удивилась я. - Да. 15 лет спустя. Он был очень рад встрече... И признался, что всегда любил меня... И главное, он привёз письмо от моей английской тётушки,  где рассказывалась правда о моей матери... - Какая правда? - О том, что на самом деле произошло в тот вечер... 15 лет спустя после этих событий Филипп Сеймур смертельно заболел и исповедовался в страшном грехе - в убийстве своего друга - Томаса Говарда... - Томас Говард... Это твой отец? - уточнила я. - Да... - Марта тяжело вздохнула.  - В тот злосчастный день, когда Сеймур гостил у нас, они хорошо выпили, и Сеймур, который был тайно влюблён в мою мать, стал укорять моего отца в безнравственном отношении к моей матери.  "Да ты сам на неё слюни пускаешь!" - вскипел мой отец. Случилась ужасная ссора, в которой Сеймур смертельно ранил его...  Моя мама велела Сеймуру бежать, нас с кузиной отослала к бабушке, а сама взяла всю вину на себя... Она искренне считала себя виноватой в случившемся, ведь все произошло из-за неё... Поэтому она безропотно приняла свою судьбу... - Твоя мать - святая женщина,  - заметила я. - Она была прекрасна и благородна, - согласилась Марта. - Но суд все равно... Сама знаешь,  как суды добиваются признания... И у нас, и у вас... - Она, должно быть,  тоже любила этого Сеймура, - предположила я. - Возможно... - улыбнулась Марта.  - Но мы этого уже никогда не узнаем... Лишь 15 лет спустя, находясь на смертном одре, он решил признаться священнику, а тот посоветовал ему  засвидетельствовать свою вину перед нотариусом, заявить о невиновности Джоанны Говард и тем самым облегчить свою душу на пороге Вечности... Сеймуру  было терять нечего, он так и сделал и вскоре умер... - Ты испытала горечь? - спросила я. - Напротив, - покачала головой Марта. - Облегчение... Это было... возвращение к себе... примирение с прошлым, со своей судьбой... Хотя ты права... горечь... Она тоже была... И в Англию мы с Биллом решили больше не возвращаться и начать здесь новую жизнь,  где нас уже ничто не разделяло... Так мы и живём с тех самых пор... Небогато, но счастливо... Правда, детей у нас нет... Лишившись матери, я твёрдо решила никогда не иметь собственных детей, чтобы они, в случае моей смерти, не осиротели, как я сама - без своей матери. Это был мой вечный страх. - Горькая история, - вздохнула я. - Да, но мне все равно было отрадно убедиться в том, что моя мать не убийца. Новая схватка. Страшная. Кричу. Сжимаю руку Марты чуть не до посинения. В минуты особенно сильных схваток, я держала руку Марты и сжимала ее с такой силой, что хрустели суставы. Но, по понятным причинам,  это долго продолжаться не могло... - Э, нет, девочка, так дело не пойдёт, - беззлобно усмехнулась Марта. - Этак ты меня без рук оставишь, они сегодня мне ой как нужны!.. Тогда она взяла  длинные толстые веревки, перекинула их через потолочную балку и заставила меня на них висеть, пообещав, что так "пойдет быстрее". И я вцепилась в эти веревки, как утопающий в спасательный круг; я то изо всей силы тянула за веревки, то отпускала их, то словно бы пыталась разорвать их в клочья. *** Днем мне стало совсем невмогототу. Что-то явно шло не так. Боли были адские, я выла, как зверь, иногда  - стоя на коленях или четвереньках,  иногда - метаясь по постели. Марта поила меня какими-то травяными настойками,  заставляла ходить и висеть на злосчастных веревках - ничего не помогало. - Когда я рожу? - утомленным голосом спрашивала я. - Ещё не время, - терпеливо отвечала Марта. Наступил вечер, догорел закат. Я уже не звала Клода в припадках боли и не желала этого ребёнка. Я их обоих проклинала и ненавидела - ведь это ОНИ виноваты в том, что я все это терплю! - Вытащи его из меня! - требовала я Марту. - Не могу, - невозмутимо отозвалась она. - Ты должна сама родить... Или позовём доктора? - Не надо доктора! - испугалась я. - Да я и бумагу порвала... Шло время... В моей комнате горели сальные свечи и масляные лампы, отчётливо витал запах ужаса и боли. И еще безнадежности. Марта и Катрин неотступно пребывали со мной. Куча грязных тряпок росла с потрясающей скоростью, только успевай убирать. Казалось, это никогда не закончится. - Я не могу,  Марта... - простонала я после очередного припадка боли.  -Больше не могу... Прикончи меня... - Анна... - укоризненно проговорила Марта. - Неужели ты ничем не можешь ей помочь?! - возмутилась Катрин с присущей ей горячностью. - Могу-то могу, - тихо вздохнула Марта. - Но решать... Не в моей власти... Необходимо дождаться Его Превосходительства! - А если он ещё с неделю не приедет? Уморим её?! - голос Катрин дрожал от гнева. Я понимала, о чем они говорят.  Моё положение критическое. Нужно спасать кого-то из нас - меня или Нико. Но мне было уже все равно. Только бы это кончилось! Поскорее...Но решить это может только Клод. Выбрать одного из нас. Я - собственность Клода.  Мы оба его собственность. Таковы порядки нашего времени... - Он так любит Анну, - понизив голос, сказала Катрин. - Вряд ли бы он пожертвовал ею... - А Анна? - сомневалась Марта. - Она нам простит? ПОСЛЕ?.. - Не прощу, - хриплым голосом вмешалась я, от чего они обе вздронули. - Дорогая, может, все-таки вызвать врача? - принялась за ласковые уговоры Марта. - Никакого врача! -закричала я. - Убирайтесь вон, проклятые! Это был первый и последний момент, когда я на них сорвалась. - Дайте умереть спокойно! -  гневно продолжала я. Они растерянно переглянулись, ситуация накалилась до предела. Никто не знал, что делать. Вдруг раздался звук подъезжающей кареты, и Катрин бросилась к окну и радостно вскрикнула. - Он приехал, Аннет! - весело воскликнула она. - Кто? Доктор? - протупила я. - Твой любимый! Оказывается,  у меня есть любимый? Какой сюрприз! - Так встреть его! - попросила Марта. -  Сейчас, сейчас,  - затараторила Катрин, гораздо более  обрадованная, чем я сама. - Ну, слава Богу! - выдохнула Марта. Они о чем-то пошушукались, и Катрин выбежала встречать  вернувшегося Клода. - Одеться не забудь, глупая! - сквозь стон, прокричала вслед я.