Я умру молодой и счастливой

Ближе к ночи мои мучения стали нестерпимыми. - Господи! - вопила я. - Пожалуйста! Сжалься! Прошу Тебя! - Тебе лучше встать, - кротко сказал Клод и  помог мне подняться. - Так тебе будет легче. Он заключил меня в крепкие объятия, а я сквозь боль и стоны льнула к нему, как к своей последней и единственной в этой жизни опоре. - Нужна помощь,  монсеньор? - робко спросила  заметно струхнувшая Катрин, как видно,  прибежавшая на мой крик. Досадная помеха. - Да, - ответил Клод, не переставая обнимать меня.  - Скажи Марте, что она нам скоро понадобится - и приготовьте там все. - Хорошо, мэтр. Позвать Марту к Вам? Поглядев на меня, Клод прочел в моих глазах нежелание видеть помощницу и ответил: - Спасибо,  Катрин, мы пока сами справимся. Катрин кивнула и убежала, а мы снова остались вдвоём. -Мне очень больно! - жалобно и уже более спокойно прошептала я. - Я понимаю, маленькая моя... Но он родится совсем скоро,  и все закончится. - Скажи мне что-нибудь, - попросила я, заметно ободренная его словами. - Я очень люблю тебя... Очень сильно... - отозвался Клод,  гладя меня по спине, и я прильнула к нему еще сильнее. Боль будто бы утихала и растворялась в нашей великой любви... И я чувствовала себя в надёжных руках... Боль стала почти непрерывной, точнее, перерывы занимали в лучшем случае по паре минут,  но длинные и сильные схватки казались сплошным адским мучением.  Но, к счастью, я научила его считать моменты боли. По секундам.  Как поступают и современные парочки. Вообще мы переняли многие "фишки" которые я когда-то подсмотрела в фильмах и статьях. Это очень помогало. Я вставала, садилась, ложилась, снова вставала. Смена положения тела тоже играла немаловажную роль. Но главное,  рядом со мной был Клод - мой земной Ангел и небесная мечта! И это было самым сильным обезболивающим. Чувствуя его любовь и тепло, даже в момент страшных мучений я уже не кричала, а тихонько постанывала. В какой-то момент к боли присовокупились конкретные такие спазмы, грозившие, казалось, разорвать меня изнутри. - Кажется, он надумал родиться, - сквозь стон прошептала я. - Нет-нет, ещё рано, - уверенно возразил Клод. - Потерпи. Откуда только у него такие знания?! Меня отпустило, и я с наслаждением бухнулась на кровать, но, как оказалось, отдыхать было некогда. - Пойдём, моя Радость, - с явным состраданием сказал он. - Пора. Я отлично поняла, куда, но ничуть не испугалась, а даже обрадовалась. В отличие от многих,  я не боялась родов, а, напротив, с нетерпением ждала их, видя в них Освобождение - и главное, желанную Встречу. - Ну, слава Богу,  - улыбнулась я. - Только,  боюсь, мне и  не дойти... Ответив нежной улыбкой,   Клод легонько подхватил меня на руки и понёс. Я крепко обвила руками его шею и уткнулась в его плечо. Снова накрыла непередаваемая эйфория, и, по правде говоря, мак играл в этом  далеко не последнюю роль. Руки Клода прикасались ко мне нежно, как к цветку, который он боялся смять. Без слов выражая безграничную любовь, и сердечное сострадание, и безмолвное утешение, он прижимал меня к своей груди, как сокровище, как мать - ребенка. Мы оказались в комнате, дверь которой была предусмотрительно приоткрыта. Хотя в те времена комнаты для родов были темными, по соображениям  самых диких суеверий, в нашем случае, по приказу Клода, она была  хорошо освещенной, несмотря на глухую ночь.  Кажется, сюда были принесены все свечи и лампы, которые только удалось найти в доме. Все, что попало в поле моего зрения - это большой стол и специальное кресло - для меня. "Кресло стонов", как называли его в наши с Клодом времена. В моем случае это было нечто среднее между троном и шезлонгом. Он был сделан из добротного дерева, с подставкой для ног; сиденье было обито парчой... Словом, приспособление, достойное королевы. Да и по жизни, несмотря на тотальное бесправие женщин, в доме возлюбленного я всегда ощущала себя королевой, ни больше,  ни меньше. Клод заботливо помог мне устроиться в кресле, а я уже нисколько его не стеснялась. Ведь он - моя душа, кровь и плоть. Мы встретились взглядами с Катрин, которая помогала Марте вымыть руки, поливая над ведром водой. Несмотря на холодный от природы характер,  я чувствовала в тот момент безусловную любовь ко всем - к Марте, Катрин, Клоду, не говоря уже о Нико... Я весело улыбнулась компаньонке, и эта улыбка, кажется, испугала ее сильнее, чем крик... - Анна, будем слушаться? - ласково спросила Марта, присаживаясь возле меня на низенький табурет. - Да, -выдохнула я, а реальность казалась такой далёкой. - Я так счастлива, так счастлива! - А будешь ещё счастливее, когда родишь,  - ответила она. Я невольно поежилась, словно от холода. - Не бойся,  мой Ангел,  сказал Клод,  гладя  мои волосы и плечи. - Я-то не боюсь, - насмешливо отозвалась  я.  - Сам-то, главное, не испугайся,  храбрец... Но, как оказалось,  я себя переоценила. Хотя боль не была внезапной, она оказалась куда сильнее, чем я  ожидала, безжалостно убрав улыбку с моего лица, вмиг покрывшегося испариной... Мое тело выгнулось в корче, голова инстинктивно запрокинулась вверх, а остекленевший, ничего не видящий, взгляд остановился. - Вдыхай! Тужься! Выталкивай изо всех сил! - приказала Марта, и ее голос,  минуту назад,  мягкий и ласковый, сделался вдруг твердым и суровым. Вдохнуть оказалось не так-то просто, потому что было такое ощущение,  будто я проглотила стиральную доску. Мои пальцы инстинктивно впились в жёсткие подлокотники кресла, я сделала усилие - но тотчас из моей груди вырвался тяжелый, протяжный, утробный крик. - Вы уверены, что не хотите выйти, Ваше Превосходительство? - участливо спросила Марта. Рука Клода, нежно гладившая мою голову, замерла как будто в нерешительности. - Нет, нет! Не уходи! - испуганно завопила я. - Пожалуйста... Умоляю тебя! - Я здесь, любимая,  - мягко сказал он, целуя меня в лоб... На несколько мгновений я выбыла из реальности, благополучно проорав весь остаток схватки. Наконец,  прошло... Неужели? - Все хорошо,  любимая, -  прошептал Клод,  нежно обнимая меня. - Я так больше не выдержу... - воскликнула я в отчаянии. - МЫ справимся, - ответил Клод. - Я в тебя верю. - Все в порядке!  - добавила Марта. - Твое тело еще не привыкло. Но ты сможешь. Женщине приходится причинять себе боль, чтобы подарить ребенку жизнь. - Пить, - глухо произнесла я, слегка раздраженная ее нотацией. Катрин наполнила глиняную кружку. - Вот вода, монсеньор, - сказала она, вручая  кружку Клоду. Он поднёс её к моим губам. Я принялась жадно пить, потому что изнемогала от жажды. А вода лилась мне на подбородок и замызганную рубашку,  даря тем самым некое подобие свежести. Вот это был кайф! Вода из его рук... Это же тот самый эликсир бессмертия, который он так долго искал... Утолив жажду, с благодарностью поцеловала ему  руку и приготовилась к новому раунду битвы, на которую Создатель обрек Еву, а заодно и всех её потомков женского пола. - Ты сильная, я в тебя верю, -  решительно сказал Клод. Взгляд его был спокойным - и в то же время - благоговейным и торжествующим. Новый человек приходил в мир! Согласно кивнув, я ответила ему вымученной, но бесконечно счастливой улыбкой, а он уже обращался к Катрин: - Катрин, постели чистое белье. И приготовьте горячую воду. Как сделаешь - тотчас же вернись сюда. Ты нам ещё понадобишься. - Сию минуту, монсеньор! - ответила заметно взволнованнвя Катрин и опрометью бросилась к выходу. - И, пожалуйста,  не нужно так бледнеть, - насмешливо бросил он, прежде, чем та скрылась за дверью. А я уже млела в ласковых руках любимого, безмятежно откинувшись на спинку кресла. И ожидала нового приступа боли. Благословенной боли. Больше я не позволю ей застигнуть меня врасплох!.. Потекли тяжелые минуты.  Кроваво-красные лужи Вечности. Милая добрая Марта,  действительно,  оказалась права - я ПРИВЫКЛА, к тому, ЧТО происходило со мной и моим телом. К сожалению,  малютка не очень-то спешил покидать моё чрево, и все, что я знала, что я должна ПОМОЧЬ ЕМУ в этом,  не жалея себя. И я делала это с каким-то мучительным наслаждением, не позволяя себе кричать, а лишь тихо стонать на выдохе. Но, несомненно, даже в те моменты- морально и физически - мне было гораздо легче, можно даже сказать,  приятнее, чем тогда, когда я лежала на кровати и беспомощно орала от боли... Словом, мне удалось совершенно овладеть собой, и моё тело стало для меня не только мучителем, но и союзником, которого я научилась слушать и понимать - так же ясно, как и Марту... Конечно, все это стало возможно исключительно благодаря Клоду,  который ни на миг он не лишал меня своих волшебных прикосновений, исцеляющих утомленное и изнуренное тело. Без него я бы вообще не справилась, это точно, а, наверное, умерла бы или сошла с ума! Однако особенно он помогал мне в моменты отдыха - расслабиться, укрепить силы и восстановить дыхание. Он обнимал меня, гладил, целовал, держал за руки, утешал; иногда в моменты отдыха, мы умудрялись даже болтать, прикалываться, признаваться друг другу в любви, ничуть не стесняясь Катрин и Марты, никогда прежде не видевших такой чуднОй парочки! Но в какой-то момент боль стала поистине адской - казалось, болит каждый нерв,  каждая кость... Ужасное давление и жжение внизу, как будто в моем животе бесы устроили адскую печь - и шевелили мои внутренности горячей кочергой... - Анна!.. - как будто издали донесся грозный голос Марты, призывающий меня к действию. - Отстань! - воскликнула я, всем сердцем возненавидев ее. - Я не буду! Не могу... - Прошу тебя, милая... - терпеливо произнес мой любимый.  - Думай об Ангеле! Ему тоже нужна помощь. Честно говоря, в ту минуту мне было глубоко плевать даже на Ангела. Но Клод, как и подобает настоящему Чародею, сотворил со мной чудо. Я стала покорна ему, и его голос стал единственным звуком во Вселенной, который я могла слышать и понимать. Его голос. Яркий маяк, озаряющий мою непроглядную мглу. Успокаиваюсь. Делаю глубокий вдох, смутно вспоминая, как в детстве папа учил меня нырять. Делаю долгое, страшное усилие, крепко держа руку Клода, сжимающую мою. Я должна. Снова страшная боль. Огненное кольцо. И я опять срываюсь на нечеловеческий вопль. Второй или третий раз за все время... Перерыв... Откидываюсь на спинку кресла в объятья Клода.  Тяжело дышу, держа руками его руки... -Выходит!..- радостно сообщила Марта. - Ты просто умница! - Теперь тебе будет легче,  - пообещал Клод, горячо целуя меня. - Марта, милая, прости, - тяжело произнесла я, устыдившись того, что  только что накричала на неё. - Да пустяки, - засмеялась она. - Слыхали мы и не такое... Несколько секунд тишины. И снова... Ещё усилие... А сквозь меня будто проходит гора. - Вот те на! Он ещё и обвился! Да как крепко! - тяжело вздохнула Марта и обратилась к Катрин.  - Придётся сейчас резать. Дай ножницы! - Справишься? - вполголоса осведомилась Катрин. - И то! Не в первой! - Что?! - в ужасе спросила я, резко подняла голову и попыталась подняться сама, но Клод не позволил мне этого сделать. - Нет, нет, не смотри! - вкрадчиво произнес Клод, нежно, но требовательно удержав меня. - Что с ребёнком?! - вне себя от тревоги повторила я. - Да все уже хорошо, - кротко отвечала Марта. - Он такой красивый! - Правда? - с улыбкой спросила я. - Да, - подтвердил Клод.  - Сейчас мы с ним увидимся! - Ещё совсем немного, - добавила Марта. Я снова напряглась и вскрикнула, пытаясь вытолкнуть из себя ребёнка.  И вновь мне это не удалось. Когда все это закончится?! Кажется, умираю! Снова позыв... Но я не хочу больше. Я больше не выдержу. - Тужься! - слышится жёсткий окрик Марты. - Больше не могу, - умоляюще вздохнула я,  обращаясь к Клоду. - Пожалуйста,  любовь моя... Мы можешь. Это последний раз,  обещаю тебе,  - ласково просит он, продолжая держать мою руку... "Я люблю тебя", - едва шепчут мои пересохшие губы. Он слышит, улыбается. -Пожалуйста,  Аннет!.. - я не понимаю, его это голос или мы обмениваемся мыслями? Собираю остаток сил. Стискиваю руку возлюбленного. Господи,  помоги мне! Последний рывок. Сильный. Очень. Вскрикиваю. Не столько от боли, сколько от напряжения... Крик, вырвавшийся из самых недр моего существа. Дикий, протяжный. Кажется, донесшийся до самых пределов Космоса. Кажется, я сама растворяюсь в нем, став частью бесконечной Вселенной. Или небытия?.. Как знать? Чувствую,  ОН вышел! Мой ребёнок. Я чувствую свободу. Освобождение. Мой крик обрывается и замирает. Все закончилось. Бессильно откидываюсь на спинку кресла. И - тишина. Страшная, звенящая, заставившая оборваться все внутри... Неужели умер?! - Все закончилось, любимая, - сообщил счастливый отец, чуть дрогнувшим, бесконечно ласковым голосом, тут же успокоившим меня. - Правда? - переспросила я, уже не представляя себя без этих проклятых мук. - Он живой?! - Да! - радостно отозвался мой возлюбленный, целуя мое раскрасневшееся, влажное от пота, лицо. - И совершенно здоровый! Словно в подтверждение этих слов раздался громкий крик ребёнка. Тогда у меня внутри... все заполнилось чем-то новым. Счастьем? Радостью? Не знаю. Просто чем-то новым. Тем, чего я не знала прежде. - Да ещё и мальчик! - радостно добавила Марта. - Нико! - выдохнула я, с наслаждением произнеся имя любимого сына. Сегодня он заслужил своё имя. Николя.  Победитель.  Он честно победил в упорной борьбе за свою жизнь. - Дай мне его, - попросила я Марту. Она подала мне его в руки. Скользкого. Тёплого. Кричащего. - А он тяжеленький! - с улыбкой заметила я, едва не выронив младенца. - Ещё бы! - смеётся Марта. - Большой парень! Кстати, ты молодец! Справилась отлично! -А какой он нежный! Как ты! - добавила Катрин с искренним восхищением. Решаюсь взглянуть на сыночка. И вижу маленького инопланетянина с синюшным телом, большим кричащим ртом, опухшим личиком и кусочком пуповины, торчащим из живота, словно какой-то толстый странный проводок.  Все тельце было покрыто какой-то белой слизью, слегка напоминающей сметану, и небольшими пятнами крови. - Что-то он выглядит как-то не очень! - со смехом говорю я. - А ты как хотела? - рассмеялась Марта. - Все такие, когда только родятся. Погоди дня 2 - расцветет! Покрываю поцелуями маленькую головку, а потом крепко прижимаю его к груди. Глажу маленькую спинку, ручки,  ножки... Моё маленькое Сокровище, только что бывшие со мной единым целым! Кажется, он всегда был здесь, на моей груди... Здесь его место,  и хочется, чтобы так было всегда!!! Безмерно счастливый, Клод склонился на малышом, осторожно погладил его по головке и поцеловал. Клод и я. Безмовно прижимаемся друг к другу, забыв все слова. Кажется, никогда прежде мы не любили друг друга так, как теперь. Наши руки смыкаются. И... Мы нежно обнимаем беспомощное крохотное создание, которому только что подарили жизнь. И в котором теплится бессмертный дух - дыхание Бога. Бога, Которого  мы распяли... И все же именно Он позволил Нико прийти в мир... Теперь нас трое! И мы - одно! Я все сидела, как зачарованная, прижимая малютку к себе. - Надо его выкупать! - тихо сказал Клод, проведя рукой по моей спине. - Самый бесстрашный отец,  которого я когда-либо видела! - не без лести вставила Марта, и Клод ответил ей милостивой улыбкой. - Нет, нет! - запротестовала я, ещё крепче прижав Нико к своему сердцу. - Не забирай его! - Теперь он твой навсегда,  - улыбнулась Марта. Тогда я нехотя передала возлюбленному ребёнка; он трепетно взял его на руки и унёс к высокому столу, на котором стоял таз с горячей водой. Мы с Катрин обменялись взглядами: она - счастливым, а я... не могу сказать, каким был мой взгляд,  но весь мир вокруг меня изменился до неузнаваемости... К действительности меня вернула лёгкая тянущая боль в животе; Марта кое-что мне подсказала; минимум усилий - и "детское место" Нико с лёгким шумом и бульканьем упало в стоящий под креслом тазик. Теперь действительно все кончено,  и физически с ним мы больше никак не связаны. А вот связь иная - вовсе не физическая - стала ещё прочнее и теснее... Медленно выныривая из любовно-маковой анестезии, перевожу усталый  взгляд на часы. Они показывали половину 3-го ночи. Затем я начала смотреть на Клода, упоенно любуясь  им, в то время, как он занимался младенцем. Уж я ли не знала каждую черточку его лица? Но в тот момент Клод казался мне совершенно другим, тем, которого я прежде не знала... Нет, на его лице не играла улыбка до ушей и не текли по щекам радостные слезы, свойственные некоторым счастливым папашкам... Но во всем его облике сияла гордость, решительность и возвышенность. Наверное, лицо Клода было таким и много лет назад, когда он, придя в этот самый дом, охваченный чумой, обнаружил живым малютку Жанно и забрал его от мёртвых родителей. Тогда малыш стал для Клода центром мироздания. Но Жанно был его братом, а сейчас у него на руках сын! Пусть Клод не имел права давать ему жизнь, пусть тем самым он плюнул в лицо своему Богу... Все равно - мой любимый был бесконечно счастлив, как никто другой в этом мире... И его счастье ему подарила я... Если бы какой-нибудь художник-авангардист вздумал написать Мадонну в мужском обличье, лучшего натурщика ему было бы не найти! Два моих любимых мужчины. Да, теперь у Клода появился вечный соперник в любви и в моем сердце! Они так прекрасны, и я с радостью отдам за них жизнь! Хоть 1000 раз! Спасибо Тебе,  Боже, что они у меня есть! Это потрясающе!!! - Дай его мне, - весело попросила я Клода. Мой возлюбленный подошёл, с сияющим лицом показал мне младенца, завернутого в пеленочку и... Тот в принципе был таким же, хотя мне показалось, что он выглядел ещё более забавным, чем в первый раз, когда был ещё выпачкан в крови. Только теперь синюшный цвет кожи сменился красным. Маленький хамелеончик! Но для меня он все равно был первым красавцем во всем мире! А ведь однажды эта кукленок станет мальчиком, юношей, мужчиной! Боже правый! Неужели это возможно?! Только бы он был счастлив, несмотря на наш грех!.. - Какой лапочка! - умилилась Катрин, возвращая меня в настоящее. Я с надеждой посмотрела в глаза Нико. Да! Это были те самые карие глаза, за которые я с радостью отдала бы жизнь! И я почувствовала,  что люблю мальчика ещё сильнее и с наслаждением взяла его на руки. Тут малыш начал причмокивать губками, вертеть головкой, протягивать ручки, словно чего-то ища... - Попробуй покормить его! - подсказала Катрин. И тут меня конкретно переклинило. - Нет, я не буду, не хочу! - запротестовала я. - Я очень устала! Мне нужно лечь! Уберите его у меня! И убирайтесь сами! И тут  у меня началась реальная истерика. - Куда его, монсеньор? - растерянно спросила Катрин. - В детскую, - тихо ответил не менее растерянный Клод. Катрин поспешно взяла новорождённого на руки, и, изумленно переглянувшись, обе женщины поспешно удалились. - Успокойся, Аннет, успокойся, - ласково говорил бедный Клод, обнимая меня. - Тебе же нельзя плакать, иначе будет мигрень. Но меня было уже не успокоить... Клод взял меня на руки, чтобы перенести в лохань для мытья, в которой меня ждала ванна с шалфеем. Я замолчала и обмякла в его руках, как мёртвая. В тот момент я и правда умерла. Не телом - душой. Видимо, вода подействовала на меня успокаивающе. Или просто уже не осталось сил на какой-либо протест. Но я была почти неподвижной, покорно позволила Клоду выкупать меня, отнести в спальню и переодеть в чистую сорочку. В то же время все тело сотрясала сильная дрожь, как лихорадка... Добрая фея  Катрин  постелила мне чистую постель, но меня продолжал преследовать стойкий  запах пота и крови... Уложив меня в постель, Клод ненадолго вышел, потом принёс успокоительного, которое я выпила также без всякого протеста. Лекарство оказалось сильным. Я почувствовала, как проваливаюсь в сон, всем сердцем мечтая никогда больше не проснуться...