Я умру молодой и счастливой

- Ангел мой, проснись, тебе нельзя сейчас спать, - ласково говорил мой возлюбленный, осторожно дотронувшись до моего плеча. Я нехотя открыла глаза и удивленно посмотрела на него. Он по-прежнему сидел рядом с моей постелью. - Я понимаю, как ты утомлена, - с обезоруживающей кротостью сказал он. - Но все же постарайся не спать пару часов... - Это ещё почему? - Я не хочу тебя пугать... Все хорошо... Но, пойми, так надо.  У тебя может появиться кровотечение, - в его голосе зазвучали нотки смущения. - Ох, ну и мытарство, - возмутилась я. - Но хотя бы ты пойди поспи! - Я не уйду, - спокойно возразил он. - За тобой нужно хорошенько присматривать. Ты ещё очень слаба. Я вдруг дико расхохоталась: - Велика беда, если кровь вытечет! Из меня ДУША вытекла, понимаешь? Вот где беда! - О, как ты расстроена, Анна! - немного растерявшись, заметил Клод. - Но это пройдёт, непременно. - Что ж, надеюсь... И все же, ты должен поесть, - заботливо настаивала я. - Хорошо, - улыбнулся он. - Тогда я позову к тебе Катрин... - А где Марта? - спросила я. - Я позволил ей пойти отдохнуть.  Но она останется у нас до завтра. - Вот это мудро! Клод вышел, и я вновь почувствовала ледянящий холод и смертельное одиночество. Но через несколько минут его, действительно, сменила моя верная компаньонка. Вначале она как будто побаивалась меня и потому прошла в спальню робко, почти украдкой. - Анна, Марта велела тебе принять лекарство... - Снова лекарство, - капризно заметила я, но все же взяла у нее из рук чашку с отваром и, поморщившись, выпила. - Ох, ну и дрянь! - Надо - значит надо, - парировала Катрин. - Я не буду мешать тебе, Анна. Просто присмотрю за тобой, хорошо? В ее голосе было столько робости и покорности, что мне стало неловко. - Ты никогда мне не мешаешь, - поспешила уверить я. - Катрин, будь душкой, зажги, пожалуйста, еще одну лампу и почитай молитвы. Так, чтобы я слышала. Она с радостной готовностью принялась исполнить мой наказ. Давно наступившая ночь  была холодной и промозглой, как и все предыдущие. Я жадно вслушивалась в слова молитв, которые читала для меня Катрин своим молодым и красивым голосом, пыталась про себя повторять их, говорить с Богом. Но эти святые слова падали на мою душу и звонко разбивались об нее, не впитываясь, подобно мягким дождевым каплями, падающим на тяжелый камень. Я чувствовала, что моё тело лежит в постели, но меня самой как будто нет. Я ощущала себя какой-то вещью. А в душе поселилась - нет, даже не печаль! Там зияло необъятное Ничто  -  скользкое и липкое, как тельце новорождённого; чёрное и необъятное, как эта ночь за окном... Но чем было это Ничто (или, вернее сказать,  Нечто), я и сама не знала... - Катрин, - попросила я, когда та окончила молитвы. - Пожалуйста, сядь возле меня и расскажи что-нибудь весёлое. А то совсем усну. - Что рассказать тебе весёлого, я и не знаю, - отозвалась она, подойдя к моей кровати и присаживаясь на стул. - Но точно знаю одно. Ты - самая прекрасная молодая мамочка, которую мне приходилось видеть. - Да где там?! Я стерва холодная, даже покормить его не смогла... - С тобой все в порядке, - мягко, но решительно запротестовала Катрин. - Ты любишь его уже сейчас, просто ещё не чувствуешь этого. Тебе было больно, ты очень устала... Но все пройдёт. А твой малыш останется с тобой навсегда... - Я не знаю, каким он будет... - Конечно же, самым лучшим! Ему просто не в кого быть плохим. Он, несомненно, вырастет замечательным, достойным человеком и даже, может быть, тоже станет священником. - Ну, нет, Боже упаси! - расхохоталась я. - Это было бы слишком забавно! Мой долгий и удушливый приступ демонического смеха, кажется, испугал бедняжку  Катрин. - Ну насмешила, так насмешила, - с трудом выговорила я, утирая слезы. Приступ моего дикого хохота прервался появлением Клода. Когда он вновь пришел ко мне в комнату, она словно бы озарилась сиянием. Мой верный спутник жизни казался настолько прекрасным, что я готова была влюбиться в него заново. Взгляд его, и так светлый, еще более светлел, по мере того как он приближался ко мне. На его лице сияла немая, поистине небесная радость, подобная той, какую я увидела у него сразу после рождения ребёнка. Испугавшись, что Клод мог услышать не только мой дьявольский хохот, но и неосторожные слова Катрин, я испытала стыд. Но если даже Клод и слышал все это, то не подал виду. - Все в порядке? - нежно спросил он. Я не смогла отвечать и низко опустила голову, убедившись в своей слабости. - Все в порядке, мессир, - ответила за меня Катрин смущенным голосом и поспешно встала, уступая ему место. - Ты поужинал? - спросила я, когда Катрин вышла из комнаты. - Да, дорогая. И тебе принёс. Он подал мне бульон, который я выпила с жадностью. - Слушай, - весело проговорила я, с наслаждением откидываясь на подушки. - Как Олененок? Он в порядке? - В порядке, - последовал ответ. - Ты знаешь, мне кажется, он даже что-то чувствовал, беспокоился о тебе... - Правда? - Истинная. Но тебе можно будет увидеть его чуть позже... - А ты, наверное, был с Нико,  да? - весёлым голосом спросила я. - Да, - просиял Клод. - Он такой... милый! - И как он? - В полном порядке. - Плакал? - Совсем немножко. Сейчас он спит. Но если ты хочешь его увидеть... - Пожалуй, пусть поспит,  - чуть поколебавшись, решила я. - Не будем его беспокоить. А хочу быть с тобой... Ты знаешь, как я скучала по тебе в это время? Ты - моё самое любимое Сокровище, ты знаешь? - А ты моё, - весело отозвался он. Повернувшись на бок с давно позабытой ловкостью, я подвинулась к Клоду, и он начал нежно гладить мои волосы. Вдруг его пальцы застряли в запутавшихся прядях, и я охнула. - Прости... - извинился Клод. - Я не хотел сделать тебе больно. - Спутались, проклятые, - грустно заметила я, жарко поцеловав его остановившуюся руку. - Наверное, придется их обрезать. Какая же я глупая, что не догадалась сделать это заранее! - Зачем обрезать, если можно расчесать, - с какой-то загадочной горечью улыбнулся он. - У тебя красивые волосы. И сама ты красавица. - Перестань надо мной смеяться! - Поверь мне... Тобой очаровался бы сам Жан Фуке... И, думаю, он с удовольствием написал бы твой портрет! - Должно быть, он великий художник, - неуверенно произнесла я. - Да... Его искусством восхищались даже короли! Ты его знаешь? - К своему стыду, только имя, - честно призналась я. - Когда ты отдохнешь, я расскажу тебе о нем, - пообещал Клод. - Обязательно... Ты знаешь, - чуть помолчав, добавила я. - Когда я смотрела на портреты красавиц из ваших времен, мне казалось, что я немного на них похожа... Но в моем времени стандарты красоты заметно изменились. - Видишь, - весело улыбнулся Клод. - Ты просто создана для нашего времени! А в твоем - ничего не смыслят в красоте! - Единственное, что я знаю, что я создана для тебя. - Я тоже так думаю. На какое-то время мы замолчали, поглощенные безмерностью счастливых чувств. - Спасибо, что был со мной, - после короткой паузы решилась сказать я. - Неужели ты думаешь, что я смог бы тебя оставить?! - слегка возмутился Клод. - Единственное, о чем я сожалею, что не был с тобой с самого начала! - Правда? Да я измучила тебя! - Ничего подобного. Я испытал такое счастье, и гордость! До этого момента я не подозревал, что ты такая сильная и храбрая, и теперь мы будем... втроём... - Но вы двое уже так спелись, - то ли в шутку,  то ли всерьёз заметила я. - Что я начинаю даже чуточку ревновать! - То же самое и у меня! - засмеялся Клод. - Но это же не помешает нам с тобой обожать Нико?! Тем временем в моей душе словно происходило землетрясение, что было сильнее меня. Я пыталась крепиться - напрасно. Губы мои задрожали, и я расплакалась. Он поглядел на меня с испугом... А я, вновь ласкаясь, к нему, продолжала: - Я так люблю тебя... Я хочу жить с тобой, умереть с тобой, все, все с тобой... - И я всегда буду любить тебя... Кажется, даже после смерти... Шло время, а он все не отходил от меня. Сначала мы просто молчали, а потом я нашла в себе силы спросить: - Мы ведь никогда не расстанемся, правда? - Никогда-никогда, моя Нимфа! - горячо уверял меня Клод. - Я так боялась оставить тебя... Так боялась... С этой минуты обычная выдержка изменила ему. Видимо, сказался пережитый стресс. Я всё смотрела на него и улыбалась ему как блаженная. А Клод то плакал, как маленький мальчик, то говорил мне о любви; целовал мои руки; я слушала с упоением и ласково перебирала ослабевшей рукой его волосы, приглаживала их, любовалась ими. Слезы также лились у меня из глаз. Наша любовь, которая и до этого была бесконечной, стала ещё сильнее, больше, горячее. И на мгновение я ощутила нечто, похожее на желание. — Иди ко мне, — вдруг дико проговорила я, не глядя на него. Он вздрогнул, но все же наклонился ко мне. — Еще... не так... ближе, — и вдруг моя левая рука стремительно обхватила его шею. Но эта нечаянная искорка вожделения угасла, словно огонёк спички от внезапного порыва ветра. И все, что я смогла, это неловко чмокнуть его в щеку. Мой любимый поспешил возвратить мне платонический поцелуй. - Я очень соскучилась, Чародей, - томно проговорила я. - Поцелуй меня по-настоящему! Мы ведь не в церкви! Растерянно взглянув на меня, он, тем не менее, приник к моим губам, стремясь вложить в этот поцелуй всю нежность, всю страсть... Но я ничего не почувствовала - никакой волны наслаждения, накрывающей меня, как цунами; никакой приятной ноющей боли в животе; никакого пожара в крови, который разгорался обычно от одной-единственной искры... Ничего. Оторвавшись от моих губ, Клод с той же нежностью и любовью заглянул мне в глаза. Но, должно быть, он увидел в них только пустоту и безжизненность, как в глазах у куклы. Я, действительно, была сломанной куклой. - Я ничего не почувствовала, - растерянно, почти испуганно, произнесла я. - Ну конечно, ведь ты столько выстрадала... Твое тело сильно изменилось. Тебе нужно время, чтобы стать прежней... - Боюсь, я никогда не стану прежней. - Конечно, станешь! Ведь мы же любим друг друга! - Да. А мы будем заниматься любовью, как раньше? Ты будешь меня желать после всего этого? - в лоб спросила я, не особо выбирая слова. - Да... разумеется, - мой любимый явно опешил от поднятой темы. - Но не сейчас... нам нужно время, сама знаешь... - Знаю... Значит, ты никогда не полюбишь другую женщину  - и будешь любить меня так же сильно,  как раньше? - Никакой другой женщины... Ты - моя Единственная навсегда!  И, нет,  я не буду любить тебя, как раньше... Напротив,  еще больше... Я так благодарен тебе... за него... ты открыла мне мир, о котором я и подумать не мог... Теперь мы связаны еще сильнее, чем когда-либо... И это навсегда... Вдохновенные,  искренние слова Клода заметно успокоили меня, и я ответила ему счастливой улыбкой. Тут в дверь постучали, и мы разрешили войти. Это была отдохнувшая Марта, решившая осведомиться о моем самочувствии. Она осталась довольна моим состоянием. Клод и я проявили к ней максимальную любезность, что, разумеется,  было взаимно. А потом мы попросили её принести нам Нико, что было незамедлительно исполнено. Вторая (а для Клода - третья) встреча с сыном подарила нам обоим огромную радость. Мы горячо поцеловали его и передали ему свое родительское благословение, сердечно моля Господа и Его добрых Ангелов защитить нашего  малыша в эту ночь. Его первую ночь на земле. Но сделать САМОЕ ГЛАВНОЕ  я так и не смогла, как ни пыталась себя заставить... - Завтра покормлю, - пообещала я Марте, - нежно гладя её чуть морщинистую руку. - Я и не сомневаюсь, моя дорогая,  - тепло улыбнулась она.  - Доброй ночи. Тогда мы с Клодом тоже пожелали Марте доброй ночи,  и она вышла из комнаты с Нико на руках. А меня снова накрыла инфернальная тоска. Я внезапно поняла,  ПОЧЕМУ вместо моей души во мне поселилось это зловещее и скользкое чёрное Ничто... - Чудесный у нас ребёнок, - улыбнулся Клод. - Чудесный, говоришь?! - дьявольски разъярилась я. И бессильно, как подрезанная, упала лицом в подушку, истерически зарыдав. - Аннет,  милая, что с тобой? - растерянно спросил Клод. - Ты спрашиваешь?! - воскликнула я, словно выплевывая эти упрёки.  - Да вы же его убить хотели! Доставать по кусочкам!.. Уговаривали меня всячески... Интересно,  ты бы сам это сделал или Марту заставил?! Какие же вы оба подлые, подлые! - Прости меня... прости... - виновато проговорил он, нежно взяв меня за руку. - Я не мог потерять тебя!.. - А как бы мы жили ПОСЛЕ ЭТОГО?! - Не думай о плохом, дорогая, - примирительно заговорил мой возлюбленный.  - Главное, все в прошлом, вы оба живы... Мы будем счастливы! Через минуту, разумеется, мы помирились. Клод уговорил меня заснуть. Я заснула, но, всё еще не выпуская его руки из своей, просыпалась часто, взглядывала на него, точно боясь, что он уйдет, и опять засыпала. А уже на рассвете я увидела сон. Была чудесная ночь, пели птички, а на небе сиял гордый король-месяц в окружении мириад покорных и восхищенных звезд, как восточный султан, окруженный толпой влюбленных в него хрупких восточных красавиц. А мы с мамой и Нико (которого я увидела хорошеньким 3-летним мальчиком) гуляли по чудесному саду и были бесконечно счастливы...