Я умру молодой и счастливой

...Я с трудом выходила из дурного, тяжёлого сна. Примерно, как с похмелья. Только еще жестче. Усилием воли заставив себя открыть глаза, я увидела, что было утро. Наступил новый день. Серый и сумрачный. Было непривычно без этого отвратительно огромного живота. Было чудесно без боли... Но ребёнок... Да, я люблю его! Но... все это для меня так непривычно... Я вспомнила все случившееся вчера. Стало неимоверно жаль себя. Хотелось закричать в голос, но я лишь тяжело вздохнула. Повернула голову и увидела, что Клод в бессилии заснул и сам на стуле, головой на моей подушке. Меня захлеснула волна нежности. Я осторожно дотронулась до его волос. Он тотчас же проснулся и улыбнулся мне. - Родной мой! Что тебе за охота спать вот так?! Неужели нельзя лечь нормально? - С тобой - пока нельзя, к сожалению, - весело отозвался он. - Если нельзя со мной, лёг бы у себя! - Как же я мог тебя оставить? Вдруг тебе потребовалась бы моя помощь! - энергично возразил мой друг. - Ты хочешь сказать, что не спал из-за меня всю ночь?! Ну нет, это слишком жестоко! — Отчего же? Я успел неплохо отдохнуть! — сказал мне Клод. Я посмотрела на него и поняла, что он лукавит - было видно, что бедняжка не спал всю ночь... - Мученик ты мой! - с невыразимой нежностью воскликнула я, крепко обняла его и поцеловала. Нас захлеснула волна любви - теплой, платонической и нежной. -Какой же я мученик! Ты подарила мне счастье! Мне так хорошо теперь, - блаженно говорил он. Я ощутила ужасный стыд за вчерашнее поведение и поспешила извиниться. - Ты прости, что я вчера так с тобой... - Ничего. Я подумать не мог, что ты... - Я тоже, - резко ответила я, на лету поймав его мысль. - Как ты себя чувствуешь? - спросил Клод. - Уже лучше, но тело ещё болит, - сказала я. - Мне очень жаль, что из-за меня тебе пришлось перенести столько страданий. Прости меня... - Не говори глупости! Это судьба всех дочерей Евы. Вдруг я поблизости послышался громкий голосок Нико. - Можно, Ваше Превосходительство? - раздался робкий голос Марты. - Да, входи, - любезно отозвался Клод. Она бесшумно вошла, держа на руках ребёнка. - Расплакался сильно, - заметила Марта. - Должно быть, голоден. Да, мне придется кормить его. Какая гадость! Я вновь, ещё сильнее, чем вчера, почувствовала себя животным. И меня передернуло. — Дай мне его, — попросила я, с трудом преодолевая отвращение. -Иди к маме, малыш, - улыбнулась Марта и бережно передала мне Нико, завернутого в одеяльце. Я осторожно взяла его на руки и вновь почувствовала волну неземной любви. Раньше я такого не знала. Ничего даже отдалённо похожего. Нико был по-прежнему далек от совершенства, как и вчера. Но его карие глазки, которые я так обожала, были прекрасны. - Чудесный ребёнок! - живо заметила Марта - Здравствуй, любовь моя,  - нежно промолвила я, гладя его пухленькую щёчку. - Я очень скучала! - Кажется, он голоден,  дорогая,  - вмешался Клод. - Отойди! - холодно приказала я, ничуть не стесняясь присутствия Марты. Клод насмешливо улыбнулся и отошёл. Действительно, внезапно пробудившаяся во мне женская стыдливость после стольких страстных ночей, проведённых вместе, и особенно после вчерашнего, должно быть, выглядела немного странно и даже смешно. Но она означала то, что я ещё не совсем превратилась в животное. Марта помогла мне начать кормление, и... Сложно описать, что я чувствовала, когда кормила ребёнка грудью. Сперва меня переполняли отвращение и брезгливость. А потом перед моим мысленным взором вновь возникло воспоминание из детства. В прихожей, в квартире у бабушки с дедушкой, висела прелестная картина, изображающая юную маму и малыша-мальчика. Когда я увидела этот шедевр впервые, мне было года 4. - Мама, кто это на красивой картине? - восхищенно спросила я. - Мадонна с Младенцем, - немного лениво отозвалась мама. - А кто это - Мадонна? - Вырастешь большая - узнаешь, - ответила она, отбив всякое желание задавать дополнительные вопросы, ответы на которые, скорее всего, все равно поставили бы меня в тупик. Тогда я ошибочно подумала, что Мадонна - одна из языческих богинь, о существовании которых я уже имела некие крупицы знаний. Несколько лет спустя, когда мы вернулись к этому разговору, мама объяснила мне, что католическая Мадонна - это и есть Богородица, Чья икона (и даже не одна) всегда висела у бабушки в комнате. Это очень удивило меня, но то изображение Мадонны (как я узнала позже, это была "Мадонна Литта" Леонардо да Винчи), стало для меня еще более родным. К Деве Марии у меня отношение было совершенно особое. Я горячо любила Её за доброту, скромность и безмерную любовь к Сыну, а еще за то, что Её День Рождения в один день с моим и что Ее маму зовут так же, как меня. Прошли годы, я выросла, моя детская вера угасла, душа окаменела, и я совершенно перестала молиться Ей. Но эта картина и тогда, и потом, неизменно вызывала во мне самые тёплые чувства. Особенно поражал меня ласковый взгляд Богоматери, обращенный на Сына, и Её загадочная полуулыбка, в которой отражалась вся безмерность материнкой любви. Она кормила маленького Христа грудью, а Он лежал у Нее на руках и был совсем голенький, головка в темных кудряшках, а глаза большие, карие, очень красивые... На православных иконах так Его не пишут... Но и на картине да Винчи взгляд Предвечного Младенца был удивительно серьезным, что подчеркивало Его необычность, Божественность. Вновь и вновь я любовалась нежностью рук Мадонны, нежно державших Сына; Их взаимная любовь была огромной, и в моем сердце снова и снова пробуждался безмерный и тихий восторг. Воспоминание о трогательной картине оказало на меня умиротворяющее воздействие, и моё сердце чуть оттаяло. Тем временем мой собственный младенец поел немного и заснул. А  я вновь испытала прежнюю нежность. Моя маленькая любовь! Спит на моих руках. Такая маленькая любовь... От которой растёт моё сердце! - Возьми его, -  сказала я Клоду, заметив, что Марта тихонько удалилась. Счастливый отец, подойдя к постели, с любовью взял ребенка на руки и благодарно посмотрел на меня лишь за то, что я его не оттолкнула, как вчера, и покормила! - Кажется, он уже меня знает, - гордо заметил Клод. - Я тоже так думаю, - холодно заметила я. - Послушай, Аннет, - сказал Клод,  медленно выговаривая каждое слово. - Если тебе это так неприятно,  я найду для него няню и кормилицу,  как мы и договаривались... - Нет, - возразила я уже более мягким голосом. - Я никому его не отдам! Он только мой! - Я думал,  что и мой тоже. Нет? - весело засмеялся Клод.  - Конечно,  да! - поддержала я и вдруг умолкла, глубоко задумавшись. - Все в порядке, Радость моя? - встревожился он. - Ты выглядишь печальной. - Все в порядке,  любимый! - уверила я. - Просто устала немного. - Конечно... Прости меня... Ты должна немного поспать, - нежно сказал Клод и с ребёнком на руках вышел из комнаты. Я смотрела им вслед и чувствовала, что люблю их больше самой себя и собственной жизни! "Пожалуйста,  прояви милосердие, как Ты всегда умеешь! - горячо просила я Мадонну в своей безмолвной молитве. - Хотя я знаю, что я - презренная грешница, пожалуйста, не наказывай их за мои грехи!  Лучше накажи меня, как я того заслуживаю!"