Я умру молодой и счастливой

При всем этом я не могла забыть свою мать и... признаюсь, что я сильно скучала по ней,  но еще больше - тревожилась. Ведь она была так предана мне... беспокоилась за меня... и тут я пропала... Так внезапно и бесследно... Она, должно быть,  просто сходит обо мне с ума... Как жаль, что я не могу написать письмо из прошлого,  как я счастлива теперь с моим любимым! Как жаль, что она ничего не знает о Клоде и Нико... Нико, она,  несомненно,  обожала бы... И Максимильена... Если бы я могла дать ей хоть какой-нибудь сигнал... явиться во сне, к примеру... и рассказать  ей о своей удивительной любви! Но, к сожалению, это от меня не зависело. Впрочем, нельзя сказать,  что о Клоде она не знала совсем... *** Несмотря на нашу взаимную и сильную привязанность, мы с мамой далеко не всегда понимали друг друга  и в некоторых вещах расходились капитально. Одной из таких вещей стал Клод. Разумеется,  моя мама тоже знала Клода Фролло,  как и все - из книги "Собор Парижской Богоматери". Мы с ней оживленно обсуждали этот роман, и что особенно радовало, она целиком и полностью разделяла мою точку зрения на героев.  Естественно,  я не говорила ей о своём отношении к Клоду,  но, на мое несчастье, мама оказалась очень проницательной, не зря дедушка говорил ей,  что из неё бы вышел хороший следователь. Она и так, наверное,  уже догадывалась. А однажды она, как женщина очень грамотная, на мою беду, решила проверить черновик того самого "Письма другу", которое задала мне Татьяна Сергеевна,  сразу поняла,  кому оно было адресовано, и очень грубо со мной поговорила. - Аня, ты с ума сошла?! - возмутилась мать. - Почему ты так решила? - В детстве у тебя были выдуманные подружки, а теперь настала очередь выдуманных возлюбленных? - О чем это ты? - Не притворяйся, - отрезала она. - Думаешь, я не понимаю,  как ненормально ты относишься к Фролло? - Мне нравится этот герой,  - невозмутимо улыбнулась я. - Ты влюбилась в него! - возмутилась мать.  - Совсем потеряла голову! - Даже если и так, - лениво отозвалась я. - Что в этом плохого? - У тебя одни придурства! - разошлась родительница. - Другим девочкам всегда кто-то нравится. Машенька, которая живёт с нами по соседству,  дружит с одноклассником Колей, а Верочка - с мальчиком, который учится на 2 класса выше. А что ты? - За мальчишками бегают одни дурочки!  - не менее грубо заявила я. - А мне мальчики не нужны, я люблю Клода! - Как можно любить того, кого не существует?! - не понимала она. - Для меня он более реален, чем все другие. - Так ведь это же безумие! - А вот я бы так не сказала. Данте и Петрарка, к примеру,  едва знали своих возлюбленных, тем не менее,  поэты создали из них бессмертные литературные образы. - Но ведь Данте с Петраркой были поэтами! - Как знать? - парировала я. - Может,  и я поэтом стану! Клод вдохновляет меня... - Вдохновение подождет, а сейчас садись и переписывай эту работу! - потребовала она. - Зачем переписывать! Она и так идеальна. - Ты же не можешь отдать учительнице свои... излияния! Взяв красную ручку, мама стала безжалостно вычёркивать из сочинения целые абзацы, от чего герой стал непонятным и безликим. Но я, стиснув зубы, села и все переписала, как она велела. Но история на этом не закончилась. - Аня, я тебе ставлю "5" за грамотность, - холодно сообщила Татьяна Сергеевна, проверив мою работу. - А по содержанию? - взволнованно спросила я. - Формально - придраться не к чему, - сообщила преподавательница. - Но сочинение какое-то безликое, это совершенно на тебя не похоже! Кто этот герой? Какой у него возраст и род занятий? - Это условный образ, - с ходу соврала я. - Ладно, ставлю тебе "5", но это авансом. - Эта Танька к моему сочинению придралась! - выговорила я матери, придя из школы (когда я обижалась на Татьяну Сергеевну, я называла её за глаза не по фамилии, а грубо, по имени, хотя по возрасту она годилась мне даде не в матери, а в бабушки). - Она ко мне придралась! И все из-за тебя! - А я тут причём? - не поняла мама, и я объяснила ситуацию. - А что ты хотела? Отдать ей все, как есть? Но эта работа... не для сочинения! В запальчивости мама добавила ещё несколько грубых замечаний насчёт моей любви, у нас вышел крупный скандал. 3 дня я с ней не разговаривала и в знак протеста не ела с семьёй и перебивалась чипсами и пиццей. В конце концов мама поняла, что перегнула палку и первая пошла на примирение. - Прости, если я была слишком строгой. Если так любишь своего Клода, люби, пожалуйста. Только не теряй головы,  - смягчилась она. - Но ты мне сочинение испортила, - не могла успокоиться я. - Пойми, - сказала она, ласково погладив мою руку. - Твое сочинение прекрасно! Но Танька - ещё большая зануда, чем я. Она бы просто не поняла твоей любви! Перепиши свое письмо и храни у себя. А Клодик всегда будет в твоем сердце... Подумав, я поняла и согласилась, что моё письмо слишком интимное для школьного сочинения, переписала его с черновика и стала хранить его у себя. А мама, будучи профессиональным психологом, с тех пор мне подыгрывала, в меру, конечно. Вместе мы иногда обсуждали роман, сетуя, как горько мой возлюбленный ошибся в выборе и перемывали косточки Эсмеральде, которую между собой называли "мадемуазель Ах" за её явное злоупотребление этим междометием в книге Гюго. Лишь познакомившись с Эсмеральдой лично, я поняла, как мы ошиблись - словарный запас цыганочки оказался на удивление богатым, а сама она - довольно неглупой. Таким образом,  мать кое-как смирилась с моим увлечением, справедливо решив, что эта странная любовь,  возможно,  убережет меня от некоторых бед и разочарований ранней юности - как известно,  отношения подростков нередко полны взрослых драм и даже трагедий. Впрочем,  и мою любовь к Клоду нельзя было назвать безболезненной.   Однажды я сочинила стих "Мир, где нет тебя", в котором признавалась ему в своём отчаянии. Я люблю тебя, А ты все думаешь о ней - До тоски, до дрожи, С каждым часом все сильней. Любишь ты её, Но словно горькая луна, Далека она, прекрасна, Неизменно холодна... Обо мне - не знаешь, То, что ты - мечта моя... Кто придумал мир, Где есть ты, но нет меня? Я зову тебя, Ты для меня - огонь и свет. Но ведь ты - всего лишь греза - Образ твой создал поэт. Так все говорят, Но в это верить не хочу - В горести безмолвной Твоё имя я кричу... Но ты не услышишь Голос,  что зовёт, любя... Кто придумал мир, Где есть я, но нет тебя? Я ищу тебя В потоке улиц городских, Отыскать пытаюсь Милый взор в глазах чужих... Только все напрасно - Свою душу режу в кровь... Я бегу к тебе, Но спотыкаюсь вновь  и вновь... Падаю... И вижу, Что я в комнате пустой... Мне не нужен мир - В котором нет тебя со мной... Я люблю тебя - И в сердце нет иной любви! В сны мои приди - И за собою позови... Мраком станет солнце,  Превратится в кровь луна... Пусть погибнет мир - В котором я была одна... Я не испугаюсь Смерти злобной и шальной  -. Лишь бы слышать вечно Мне волшебный голос твой! Мама надеялась, что однажды я "перерасту" эту безумную страсть, встречу достойного человека, которого полюблю и за которого,  возможно,  вопреки собственным заверениям, даже выйду замуж. Но мечтам моей бедной матери не суждено было сбыться.  Фламель сжалился надо мной, перенёс в давние времена,  где я нашла счастье с любимым человеком и даже подарила ему ребёнка... И мне было очень жаль, что мама никогда не увидит Нико, а как бы они были счастливы! Вообще, мою маму почему-то обожали все дети - большие, маленькие, мальчики и девочки... Все они липли к ней, как пчелки к мёду, отчего я даже всерьез ревновала. А уж как бы обожал её собственный внук! (Хотя представить её в роли бабушки в принципе очень тяжело из-за ее потрясающей моложавости и вечно юной души!). Я не сомневалась, что она очень полюбила бы Клода, узнав его с другой стороны, не как помешанного, мрачного фанатика, а как доброго, заботливого, порядочного человека с потрясающим чувством юмора, который делает меня счастливой даже на фоне лютейшей послеродорой депрессии... Только бы мама узнала,  как я сейчас счастлива! Но она мучительно и безнадежно оторвала от всех нас! Но вскоре она сама напомнила мне о себе и,  к сожалению,  очень жестоко...