Я умру молодой и счастливой

В то самое время жизнь молодой четы Шатоперов била ключом. На самый первый взгляд,  все у них было в порядке. Они были богаты, состояли в законном браке и растили маленького сынишку по имени Симон, который был примерно на год старше нашего Нико. Симон был очень красивый - белокурый, кудрявый, голубоглазый, спокойный, улыбчивый, - он был настоящим Ангелом. И я невольно любовалась им, когда видела его на службах в храме, вместе с мамой. Но на самом деле жизнь Шатоперов была реальным адом. Феб предсказуемо  оставался все тем же  - гулякой, развратником, пьяницей, транжирой, игроком. Оставалось только порадоваться за Эсмеральду, что Создатель оградил ее от такого "счастья", но бедняжке Флер повезло куда меньше. В противоположность своему мужу, Флер являла собой образ идеальной супруги  - кроткой, доброй, любящей, терпеливой, всепрощающей. К тому же она не играла - она и правда была такой, и ее любовь к непутевому супругу была просто невероятной. А он постоянно заставлял её страдать, и, что ещё хуже, жизнь этой пары неизменно становилась предметом безжалостных пересудов и постоянных городских сплетен. Бедная девушка надеялась, что с рождением  сына ей будет легче, и ребёнок подарит ей хоть какое-то утешение. Но все стало ещё хуже. Была ли это послеродовая депрессия,  как у меня, или же что-то еще, но несчастная  Флер совсем с ума сошла от страсти к своему (не)благоверному. Она жестко приревновала Феба к кормилице, со скандалом прогнала ее и стала кормить сына сама. Она удалила от себя всех молодых прислужниц, а для Симона наняла пожилую нянечку - усердную,  добрую, богобоязненную, на которую, в итоге, легла вся нагрузка. Сама же Флер сыном практически не занималась, а только прибегала покормить - и вновь уходила, чтобы следить за мужем, бегая за ним по всему городу - притонам и барам и уводя его от шлюх и сомнительных дружков. Феб над ней только смеялся и бранил последними словами, а Флер страдала ещё больше. По городу пошли упорные слухи,  что мадам де Шатопер совсем тронулась умом. - Довольно Вам так страдать, мадам, - мягко увещевала её нянечка. - У Вас есть сын, это такая радость! Вот и будьте рядом с ним. То же самое ей говорила и её мать, почтенная мадам Алоиза. - Нет, - возражала Флер, никого не желая слушать. - Я должна спасти свою семью, у ребёнка должен быть отец. И вновь, и вновь она оставляла сына,  преследуя мужа. И однажды это привело к несчастью. Как-то раз нянечка, едва справляясь со своими делами,  посадила Симона на стульчик (а сидеть и даже немного ходить он уже умел), ненадолго отвлеклась, а бедный малыш упал на пол, сильно ударился головкой и с тех пор начал болеть. Несчастная мать пребывала в отчаянии и во всем винила себя, а малютке становилось все хуже.  В это, без преувеличения, страшное, время рядом с Флер находился Клод,  который духовно окормлял её и её мать - госпожу Алоизу де  Гонделорье. Словом, Клод сблизился с Флер сильнее,  чем это могло бы мне понравиться, и я все более и более изнемогала от ревности. Если честно, меня можно было понять. Да, она была на целых 7 лет старше , но зато она была ослепительно красива, ничуть не хуже Эсмеральды,  хотя они совершенно разные по типажу. И, что немаловажно, в отличие от меня,  Флер удалось сохранить после родов красивую фигурку, она оставалась изящной и стройной, как газель, а я... Лучше не думать! Да, эта жуткая одутловатость с лица все-таки сошла, и кажется,  в целом я похудела на пару сантиметров, но, к сожалению,  мое тело, щедро  "украшенное" растяжками, по-прежнему напоминало бесформенную квашню, а сама я стала похожа на тетку. К тому же, почти год у нас ничего не было, должно быть, ему очень трудно... и поэтому выглядело совершенно естественным то, что хрупкая, нежная, ослепительная и к тому же глубоко несчастная, Флер-де-Лис  могла вскружить Клоду голову.  В дополнение ко всем несчастьям, мой откровенно восхищался ею, чего и не думал скрывать, а я тайно сгорала от ненависти. - Флер-де-Лис такая умная и красивая,  - сокрушался он. - А ещё благородная и порядочная. За что ей такие страдания! - За то, что она идиотка и просто помешана на своём мерзавце-муже, а лучше бы занималась ребёнком, чем держаться за грязные штаны! - зло отозвалась я. - Как тебе не стыдно так выражаться, Анна?! К тому,  же ты и сама теперь понимаешь,  как нелегко с маленькими детьми! - У меня все не так! А ты! Ты же епископ! Неужели тебя не тошнит от всех этих исповедей?! - Не смей так говорить о священном Таинстве! - урезонил меня он. - А исповедовать Вы предпочитаете исключительно молодых и красивых женщин,  да, Ваше Преосвященство? - О чем это ты? - искренне не понял Клод. - Ты думаешь,  я ничего не понимаю?! Ты же влюбился в эту проклятую женщину! - Анна, ты чего? Я люблю только тебя! - Клод подошёл и обнял меня. - Не трогай меня! Посмотри, что ты со мной сделал! - дернулась я. - Что я с тобой сделал,  дорогая? - Заставил меня рожать этого маленького дьявола! А ведь мог бы дать мне что-нибудь,  прежде,  чем... - Анна! - Что Анна? Смотри, в кого я теперь превратилась! И теперь  ты смотреть на меня не можешь,  да?! Помолчав несколько мгновений, Клод осторожно произнес: - Если ты об этом, Анна... Ты по-прежнему горячо любима и  желанна для меня, и у меня нет другой женщины,  даже в мыслях... На Библии поклянусь, если хочешь... Просто я думаю,  что тебе ещё не время... - "Любима"... "желанна"... "не время", - злобно передразнила я. - Хватит врать, Фролло! Я понимаю,  что я тебе противна! Да что там! Я и сама себе противна! С этими словами я горько разрыдалась и убежала в свою комнату. Но, как показало время,  этим все не закончилось. *** 24 января 1485 года мы мирно ужинали в нашем доме, и ничто не предвещало беды. Как вдруг к нам в комнату прибежал взволнованный слуга. - Что случилось,  Франсуа? - невозмутимо спросил Клод. - Пришёл отец Амбруаз, он желает Вас видеть. - Амбруаз? Здесь? Значит, случилось что-то серьёзное... С этими словами Клод встал из-за стола и поспешно вышел из комнаты,  а я решила незаметно проследовать за ним. Человек средних лет и явно духовного звания скромно стоял в нашей прихожей, когда Клод подошёл к нему, а я наблюдала за ними с лестницы. - Прошу прощения за беспокойство,  Ваше Превосходительство, да ещё в столь поздний час, - начал отец Амбруаз,  низко поклонившись. - Но я должен сообщить Вам печальную весть. Симон де Шатопер только что умер. - Прими, Господь,  его душу, - печально проговорил Клод.  - А где мадам де Шатопер? - Она в Соборе Богоматери, господин, пришла искать утешения у Мадонны... И просила передать Вам, что очень желает Вас видеть и смиренно просит, чтобы именно Вы проводили ее сына в последний путь... - Разумеется,  Амбруаз,  ступай и передай мадам де Шатопер,  что я готов видеть её в любое время,  когда ей удобно, и что я возьму на себя отпевание и похороны... Отец Амбруаз простился с Клодом и поспешно ушёл, а меня разрывала бессильная,  звериная ярость. Он будет с этой проклятой Флер! - Что, к дьяволу, тут происходит?! - налетела я на Клода. - Маленький Симон умер. - И что? Какое тебе дело до чужих детей?! У тебя есть свой ребёнок! - Именно поэтому я по-особому чувствую горе Флер, - примирительно заговорил Клод. - Я и сам отец, поэтому считаю своим долгом проводить малыша в лучший мир и хоть немного утешить его несчастную мать... - Да ты просто сдвинулся на этой Флер! - взвилась я. - Что, снова захотелось потягаться с красавчиком Фебом?! Может,  снова попытаешься пырнуть его ножом? - Это уж слишком! - вышел из себя Клод.  - Я думаю, нам с тобой следует пожить раздельно... - Что, к НЕЙ переедешь? - я ляпнула первое, что пришло мне в голову. - Хотя сомневаюсь,  что мадам Элоиза будет этому рада! - Да ты совсем с ума сошла! - воскликнул Клод. - Поговорим позже, когда ты будешь в более нормальном состоянии. И он ушёл из дома. А я не сомкнула глаз. Нико орал всю ночь, как подорванный,  словно чувствуя, что в нашем доме что-то неладно. Точнее сказать,  все рушится. Я качала его на руках, но никак не могла успокоить. Клод вернулся поздно утром,  тоже явно не выспавшийся. - Ну, что, утешил? - злобно бросила я, хотя и сама чувствовала, что меня заносит. - Я молился в храме за упокой души ребёнка,  - холодно ответил Клод. - А твой собственный сын плакал всю ночь. - Кормила его? - Да. Но какая тебе разница? Мы тебе не нужны! - Только не говори за Нико! Если бы не он, я бы и вовсе сюда не вернулся! Словно поняв слова отца,  Нико заплакал на моих руках ещё громче. - Смотри, что ты сделала,  ты его испугала! Клод взял ребенка из моих рук. - Не плачь, маленький, все хорошо, иди ко мне. С этими словами Клод начал качать Нико, и тот, оказавшись на руках отца, скоро успокоился и счастливо улыбнулся. Эти двое изумительно,  ладят! Просто сказочно.  Должно быть, у Клода очень ласковые руки! Да! Уж я-то это точно знаю! А, может быть,  уже и Флер... Меня взяла ярость. - Ненавижу тебя! - вскрикнула я и, оставив Клода с сыном, убежала из дома, сама не зная, куда. В голове толпились чёрные мысли,  а в сердце рождался поистине дьявольский план. По правде говоря,  ещё и на редкость бессовестный...