Я умру молодой и счастливой

На следующий день все казалось очень дурным сном. Я начала с того, что послала Жанно письмо с извинениями за вчерашнее. Он тоже ответил мне весьма вежливо, мол, все надо забыть, и мы оба просто крепко перебрали. Я дала Богу (и самой себе) слово, что больше никогда в жизни не выпью ни капли, иначе быть беде! Впрочем,  беда уже случилась. Клод покинул дом на улице Тиршап,  и больше от него не было никаких известий. Ни записки, ничего. Но я не сомневалась, между нами все кончено. Я ожидала записку с просьбой покинуть его дом, но он ничего такого не присылал. Катрин уговаривала меня умолять его о прощении, но я была слишком горда и отвечала ей, что скорее брошусь в Сену, чем стану кого-то умолять. Однако с течением дней моей гордости заметно поубавилось. Более двух недель он не появлялся в доме  на улице Тиршап, и это прочистило мне мозги, хотя умом я понимала,  что он находится в епископском дворце. И за это время я поняла, как я его люблю  и как мне его не хватало... Прошло 17 дней. А на 18-й он вернулся - суровый и холодный. - Что будем делать, Анна? - ледяным голосом спросил он, даже не глядя на меня. - Я в полной твоей власти, - заметно присмирела я. - Только не сердись,  пожалуйста,  на Жанно.  Он ни в чем не виноват! - Я говорил с ним. Он тоже говорил, что ты ни в чем не виновата. Вы, что, сговорились защищать друг друга?! - Вовсе нет,  клянусь Христом... но виновата здесь одна я! Это я подбила его... пойти выпить, но, клянусь всеми святыми, между нами ничего не было... - Избавь меня от этих деталей. И молчи. Буду говорить я... Я вздрогнула и замолчала,  а Клод продолжил: - Вначале я был вне себя,  когда вас увидел.  Я подумал,  что ты искренне влюбилась в Жанно.  Он гораздо моложе и красивее, чем я... А потом я кое-что понял. Что ты делала все это напоказ,  специально для меня.  Ты всего лишь использовала Жанно, чтобы меня позлить. Так? Я молча кивнула головой. - Ты его просто использовала, верно? - Да, - согласилась я. - Потому что ты используешь всех вокруг.  В твоём сердце нет ни капли любви! - припечатал он. - Да нет же! - в отчаянии воскликнула я. - Я люблю тебя! Тебя одного! - А целовалась с Жанно ты тоже из любви ко мне? - Да. Я хотела заставить тебя ревновать... Чтобы ты забыл свою Флер! Мне было так плохо! - Так ты ревнуешь меня,  дурочка?! - он рассмеялся страшным дьявольским смехом. - Да. Это все страх. Страх потерять тебя... - Так ты же все для этого делаешь! - усмехнулся Клод,  немного успокоившись. - Я понимаю... И уже не надеюсь на твоё прощение... Ты, верно, прогонишь меня? - Несомненно,  я так бы и поступил... - немного подумав, признался Клод. - Но, пожалуй,  только ради Нико я дам тебе последний шанс. Самый последний.  Я думаю,  моему сыну нужна мать. - Спасибо,  спасибо! - воскликнула я, бросившись к нему, но он не позволил мне себя обнять. - Повторяю. Если что-нибудь подобное повторится, мы немедленно расстанемся. И Нико я тебе не отдам. - Не повторится! Клянусь жизнью! Прости меня... - У меня не за что просить прощения, - процедил Клод.  - Твоя вина в том,  что ты губишь свою жизнь... и жизнь нашего ребёнка. Помнишь,  мы же вместе ждали его! Почему ты теперь так себя ведёшь? - Я не знаю... Не знаю... У меня нет ответа... Это сильнее меня. - Разве я дал тебе недостаточно времени подумать? - Достаточно! Я поняла... что очень люблю вас... и не могу потерять. Я снова попыталась обнять его, но он мне снова не позволил этого сделать. - Уйди, Анна. Оставь меня. Так как было уже довольно поздно,  я прошла в свою спальню и, раздевшись, легла в постель, в комнате царит полумрак, а в моей душе - полная тьма. Жизнь моя не просто разрушена, а стерта без следа. И виноват в этом лишь один человек  - я сама. И из моих глаз полились обильные горячие слезы... Через некоторое время Клод зашёл и осторожно лёг рядом. Я не реагировала. Тогда он провел  кончиком пальца по моей щеке. Я улыбнулась слабой,  вымученной улыбкой. Он поцеловал меня в щеку, потом ещё раз и ещё... Я нежно провела рукой по его волосам, а он прижимался ко мне все плотнее и нежнее... Моё тело охватила сладостное оцепенение - "наркоз любви", как я это называю... Никого и ничего,  кроме нас двоих... Я вернула ему поцелуй,  и мы начали целоваться уже отчаянно. Слезы по-прежнему продолжали литься из моих глаз, но то были уже слезы счастья и любви. Оторвавшись от его губ, я шумно выдохнула и принялась помогать ему избавиться от одежды, покрывая жаркими поцелуями каждый сантиметр его тела, столь желанного мне... Мой возлюбленный жадно откликался на эти нехитрые ласки. В то же время мы предавались любви робко, нерешительно, даже стыдливо... словно это был первый раз. Я очень смущалась, думая о чувствах Клода. Мне было стыдно,  что он видит мое тело, изуродованное складками и растяжками. И потом,  задавалась вопросом я, он видел, как на этой самой постели я корчилась в схватках. Видел кровь и слизь на простыни. Видел, как я рожала нашего ребёнка... Так неужели после всего этого я не стала для него отвратительной?! Неужели я все ещё остаюсь для него желанной?! Но, к великому счастью,  Клод, похоже,  ничего этого не вспоминал. Все, чего он боялся, это сделать мне больно, и мне даже пришлось упрашивать его быть не таким робким... И вот, когда, наконец,  наше единение стало полными, я все же испытала боль. Время после родов - это как обретение второй невинности и ее последующая мучительная потеря. Но любовь Клода и его нежные ласки полностью поглотили это неприятное ощущение. Давно нам не было так хорошо вместе... И я поняла лишь одно. Я, правда, глубоко отвратительна ему, но вовсе не из-за испорченной фигуры и увиденных родов, а исключительно из-за своего ужасного характера,  зачастую,  невыносимого даже для меня самой. Но он по-прежнему любит меня. Конечно,  Клод все ещё слишком обижен доя меня, чтобы сказать это вслух,  однако,  это было понятно без слов... - У тебя,  в самом деле,  никого не было, кроме меня, за все это время? - после короткого молчания спросил он. - Ты дурак? - рассмеялась я, нежно сжав его руку. - Я же после родов! Как ты себе это представляешь?! - И это единственное,  что тебя удерживало? - то ли шутя, то ли серьёзно спросил он. - Да нет же! Я никого никогда не желала, кроме тебя одного! - И даже красавца Жанно?! - Никакой он не красавец! - фыркнула я. -Слишком смазливый. Из вас двоих ты мне нравишься гораздо больше. - Повтори эту горькую правду ещё раз! - Ты, ты, только ты, и никого кроме! - радостно призналась я. - И никого не любила? - Я не сказала про любовь... Я должна сказать тебе страшную тайну, что кроме тебя я люблю ещё двух мужчин... И ты их даже знаешь! - Теряюсь в догадках... - Это Нико и Максимильен! - весело засмеялась я. - Ты все смеёшься, а я чуть с ума не сошёл от ревности... Когда ты пропадала на прогулках и в кабаках... - Ты думал, я нашла другого? - А почему бы нет? - Значит, мы квиты? - Ты такая молодая и красивая... И вдруг так изменилась ко мне... - С молодыми мамашами иногда так происходит,  - тяжело вздохнула я.  - Об этом в нашем мире знают даже школьницы... А вы вот не знаете... тёмные вы, тёмные... - Мы глупцы, Аннет,  - грустно проговорил Клод.  - Какие же мы оба глупцы! - Но ещё не поздно все исправить,  - заметила я. - Хотя бы ради Нико. - И ради нас! - добавил мой любимый. Мы счастливо уснули. Но, проснувшись среди ночи,  я увидела,  что Клод, глубоко задумавшись о чем-то, стоит у окна, одетый в сорочку. Он казался собственной тенью. Это была игра лунного света, когда все предметы кажутся призраками. - Милый... - сонным голосом проговорила я. Клод ответил мне строчками из стихотворения Лорки, которое, разумеется, он узнал от меня: - Не просыпайся, жизнь моя, и слушай, какие скрипки плещут моей кровью! Далёк рассвет, и нет конца погоне! - Что я с тобой сделала? - сладко улыбнулась я. - Убила меня, - резко посерьезнел Клод. - Для других женщин? - Не только. Для Самого Бога, - глухо отозвался он и вновь стал холодным и суровым, как скала...