Я умру молодой и счастливой

Итак, чуть более,  чем через 3 месяца после  рождения Нико мы вновь изведали всю полноту любви. Хотя я опасалась, что этого не будет уже никогда. Напрасно! Наши отношения стали ещё более трепетными и нежными, хотя и не такими безудержными, как в прежние дни. Это вполне объяснимо  - многие пары с маленькими детьми испытывают резкий спад влечения,  однако,  если любовь настоящая, это для пары совсем не критично. Но, увы, не все мужчины относятся к этому с должным пониманием. Было еще кое-что,  что вело к постоянному страху и напряжению,  никак не давая нам расслабиться - я панически боялась наступления новой беременности, чуть ли не после каждого раза с запирания сердца прислушиваясь к своему организму и наблюдая за проклятущим календарем. Однако я все не решалась рассказывать люббимому о своих страхах, но, к счастью, в один прекрасный день он сам завел деликатный разговор, в котором нас ждало полное взаимопонимание. К моему удивлению,  Клод боялся этого ещё больше, и нас было легко понять. Каким бы замечательным врачом он ни был, мы оба были заложниками Средневековья. И в следующий раз  могли не справиться... Малейшее осложнение - и новые роды могли стать  для меня фатальными. Поэтому он сравнительно легко поступился  своими недавними принципами, научив меня готовить специальную настойку из трав (что-то типа лунного чая из "Игры престолов") которую необходимо пить по утрам сразу после ночи любви. - Разве ты не боишься греха? - удивилась я. - Очень боюсь, моя дорогая, - грустно улыбнулся Клод.  - Но твои страдания для меня гораздо страшнее, чем Божий гнев. - Боишься, что я умру? - нарочито равнодушным спросила я. - Не только этого, - страстно парировал он.  - Я видел, как тебе было больно и тяжело,  и вовсе не желаю, чтобы ты прошла через ВСЕ ЭТО ещё хоть раз, тем более,  ПО МОЕЙ ВИНЕ... - Напрасно я позволила тебе видеть такое, - тяжело вздохнула я. - Нет, совершенно правильно,  что я это увидел! - ещё более энергично парировал Клод. - Этот опыт... помог мне полюбить тебя и Нико... ещё сильнее... И научил меня уважать ВСЕХ женщин на земле... - Клод... - растроганно произнесла я. - И мне очень хотелось бы,  чтобы мужчины научились хоть немного жалеть и беречь своих жён, а не относиться к ним просто как к... Войдя в раж, он не смог подобрать нужного слова, но я и так все прекрасно поняла... - Значит,  ты больше не хочешь детей? - облегчённо выдохнула я. - Нет... Если только ты сама этого не захочешь... И не будешь к этому  готова морально и физически. Но, зная твои убеждения,  я думаю,  это полностью исключено. - Как чудесно, что ты понимаешь меня, милый! - радостно воскликнула я. - Но ты же так любишь детей! - Да, очень. Но они для меня не главное.  Главное - это ты, любовь моя! Мне понадобилось время, чтобы это понять... И я готов совершить самый тяжёлый грех,  только бы ты была счастлива! - улыбнулся он.  - Спасибо... - ответила я дрогнувшим голосом. - К тому же, - продолжал он. - Ты слабенькая, и тебе нужно беречь здоровье... А нам... довольно и Нико... - Даже в моем времени далеко не все мужчины мыслят, как ты! - воскликнула я, и на моих глазах невольно выступили слезы... - Это ТЫ изменила меня. Навсегда! - сказал Клод, крепко обняв меня. *** Чудесный лунный чай, который я начала активно употреблять, помог нам сбросить груз и обрести подлинную гармонию в отношениях. После долгого периода воздержания и последовашего за ней охлаждения нас ждал, второй медовый месяц, как выразились бы добропорядочные супруги. И, наконец, мне удалось избавиться от комплексов касаемо моего тела и обрести уверенность в себе и в возлюбленном, которого я перестала одолевать страшной, поистине инфернальной ревностью... Но, грех, словно, червь, подтачивал райский цветок нашего счастья,  убивая его изнутри. Да, мы жили в абсолютной любви и согласии, благополучно преодолев все кризисы и сложности... Единственное,  что мы никак не могли побороть,  - это наш великий общий грех, который вновь и вновь безжалостно бросал нас в объятия друг друга  и который дарил нам столько запретного счастья и ничуть не меньше - адского страдания. Причём, счастье мы вкушали вместе,  а страдали  - раздельно, каждый сам по себе, ничего не говоря друг другу,  но все понимая без слов... А отказаться  друг от друга мы не могли, как бедные Вольф Дитрих и его Саломея. Это было выше наших немощных сил. Мы понимали, что нам следовало бы прервать свою порочную связь и, последовав примеру небезызвестных  Элоизы и Абеляра (которыми мы искренне восхищались и чья история так разительно напоминала нашу собственную), отдать Нико на воспитание Жанно, а самим удалиться в глухие монастыри, чтобы замаливать свой грех до кровавого пота, пока наши души не разлучатся с телами и не отойдут в Вечность. Но как это сделать,  если даже день друг без друга нам прожить тяжело?! Да и с сыном расстаться мы тоже не могли. Ведь он стал уже не маленькой, а нашей огромной общей любовью, без которой, равно как и друг без друга,  мы оба не мыслили своего существования. В то же время я боялась, что Нико, сын священника, будет проклят Богом и горячо молилась Мадонне, чтобы Она наставила меня на истинный путь. И вот в какой-то момент мне на душу легла светлая мысль, что для искупления греха я должна взять на воспитание ребёнка-сироту. И я поделилась этой мечтой с Клодом. - Я хочу взять брошенного ребёнка на воспитание, - призналась я. - Полагаю, речь идёт о какой-нибудь кошке или собаке?- рассмеялся он, подколов меня за усердное волонтерство. - Нет же, о настоящем ребенке, у которого нет родителей! Клод так удивился, что на время потерял дар речи. - Неожиданно слышать это от ТЕБЯ, но дело весьма богоугодное! - Да, и это поможет нам искупить грех... чтобы Нико был счастлив, - пояснила я. Клод поцеловал меня и нежно прижал к себе. - Но как же мы найдём ТОГО САМОГО ребёнка? - Его явит нам Сама Мадонна! - радостно и уверенно ответила я, чувствуя небывалую надежду и счастье...