Волшебная история

Рокосовский обнаружился, как порядочный следователь после дежурства, у себя дома. Сергей поморщился, обводя взглядом скромную комнатку в служебном общежитии для иногородних сотрудников: под сваленными в кучу вещами, вперемешку с пустыми бутылками из-под джина и коньяка и коробками из-под пиццы, виднелась рукоятка пистолета. Сам Рокосовский, с трудом удерживая равновесие, тяжело плюхнулся обратно на диван и пролепетал что-то нечленораздельное, отстранённо похожее на «что ты здесь забыл, нелюдь?». Сергей выразительно приподнял бровь и шагнул к столу, намереваясь забрать злосчастный пистолет, но покачивающийся из стороны в сторону следователь его опередил: с неожиданной прытью подхватил оружие и нацелил на незваного гостя. – Ну и? – Сергей криво усмехнулся, сложив руки на груди. – Пострелять хочешь? Рокосовский как-то невесело усмехнулся, опуская дрожащие руки: выпил он явно немало, раз даже двумя руками не смог нормально держать оружие. – Нахрр…рена пр...рипёрся? – На тебя полюбоваться, – скривился Сергей. – Пистолет сдай и пей себе на здоровье, сколько влезет. Дежурный должен начальнику сообщить, если сегодня не сдашь. – А ты типа… добр… рый…? – Мне на тебя похер, – процедил Сергей, презрительно оглядывая непрезентабельную обстановку и скорчившегося на диване братца. – Не хочу, чтобы дядя Коля твои мозги по стенам собирал, когда на тебя белая горячка нападёт. Или чьи-то ещё. – Он без труда вырвал пистолет из рук Рокосовского и на автомате вытащил магазин, разряжая. На выскочивший из патронника патрон Сергей вытаращился как на привидение и медленно опустился на ближайший стул. Упавший на захламлённый стол патрон сиротливо перекатывался между картонными упаковками и пустыми бутылками, переливаясь на свету чистым серебристым цветом. Сергею пришлось успокаивать всколыхнувшееся сердцебиение и поднявшиеся на загривке волосы: внутренняя сущность безошибочно опознала серебро – и далеко не в ювелирной концентрации. – Что за… Пьяное лепетание Рокосовского про «не хватило духу расправиться с позором рода, радуйся» совсем не добавило ему спокойствия, но вытрясти хоть сколько-нибудь осмысленную информацию с засыпающего на полуслове братца не получилось: упал и захрапел, оставив ошарашенного Сергея собирать разбегающиеся мысли в кучу.

* * * *

Сигнал от маячка, встроенного в медальон, должен был проходить даже из мест, где никакой связи не было – по крайней мере, так утверждали спецы из непростых отделов, которых Николай подключил к этой своей щекотливой ситуации. Тогда, за три недели, они успели впритык, но работа была сделана на совесть: техническая часть была запаяна герметично в капсуле из укреплённого титана – и в огне не сгорит, и в воде не потеряется! Так что основной риск был только в злосчастной ведьме: позволит ли оставить ребёнку этот безобидный прощальный подарок. И хотя на первый взгляд всё прошло гладко, сигнал от медальона вгонял в ступор весь техотдел, из которого Николай почти не вылазил: то прерывался, то показывался на другом конце Земли, то мерцал едва различимо, то выдавал чёткие и ясные координаты – программисты все головы сломали, что это может быть, и только недоверчиво качали головами, упорно отказываясь всерьёз воспринимать слова Николая о колдовстве. – А знаешь, у нас же есть всякие природные аномалии, в которых все сигналы пропадают, – задумчиво протянул начальник Отдела «К», с которым Николай отошёл на перекур, пока его ребята пытались отследить мерцающий сигнал. – Как раз такая же хрень была с Бермудским треугольником. Чёрные ящики самолётов так найти и не смогли. Но перед тем, как исчезнуть, они выдавали такую же белиберду. Сейчас технологии другие: мне обещали, что эта штука и с Марианской впадины будет сигнал подавать, – он растерянно почесал усы. – Найдём! После упоминания о природных аномалиях работа пошла быстрее: программисты, перебрасываясь какими-то непонятными терминами, с поправкой на геомагнитные искажения, сумели выправить сигнал и наложить его на карту – только с точностью в пару десятков километров, но Николаю и этого было достаточно.

* * * *

Организовать поездку в Тибет было делом одной недели – и то, большую часть времени занял поиск местного гида, который ориентировался далеко не только в туристических местах, и переводчика. На путешествие пришлось потратить больше месяца, но все поиски упирались в невидимый барьер, пройти через который так и не получилось. Единственное – после месяца медитаций и тренировок у местных монахов он смог чётко прочувствовать внутреннюю связь с дочерью, иногда даже обрывочно улавливать какие-то мыслеобразы, ощущения и настроение. – И долго мы ещё здесь будем? – Ариана выразительно сморщила носик, обводя взглядом скромную хижину неподалеку от местного храма, куда им пришлось поселиться – гостиниц высокого класса в этой, совсем не туристической части Тибета не водилось. – Ты же чувствуешь, что всё у твоей дочери нормально, никакая опасность ей не грозит. Через барьер ты не пройдёшь. Какой смысл оставаться в этом клоповнике? – А если ей нужна будет помощь? – И чем ты ей помогать собрался? – Фыркнула Ариана. – Между вами ментальная связь, ты её здесь хорошо укрепил. Если она выберется из-за того барьера, сама найдёт тебя. Или ты найдёшь – по этому твоему маячку.

* * * *

На следующий день Рокосовский пришёл на работу как ни в чём не бывало. – Ничего мне рассказать не хочешь? – Сергей решительно закрыл за собой дверь в кабинет братца, который с самым невозмутимым видом явился на утреннее совещание и всё утро традиционно пытался его не замечать. Рокосовский досадливо вздохнул, с показным недовольством отрываясь от бумаг на столе. – Чего тебе надо? – «Мне» надо?! – Рыкнул Сергей, шагнув к нему от двери. – Может, это ты скажешь, что я тебе такого сделал, что ты для меня серебряные патроны приготовил?! – Можешь расслабиться, – Рокосовский поморщился, отворачиваясь к окну. – Это было глупо с моей стороны. Я бы всё равно не смог… – Ты на полном серьёзе собирался… меня убить? – Неверяще переспросил Сергей, оседая на ближайший стул. – За что?! Рокосовский пожал плечами и выдал короткую версию своих семейных взаимоотношений со столичными охотниками, от которых у Сергея волосы на загривке приподнялись. – Говорю же: это было глупо. Забудь. – Рокосовский постарался спрятать смущение за показной беззаботностью: подумаешь, патрон серебряный в пистолет вставил. Не выстрелил же. Но Сергей совсем не разделял его такого легкомысленного настроя.

* * * *

Начальник отдела не хотел даже слышать о том, чтобы разделять их смены: как один из лучших и наиболее опытных оперативников, Самойлов вытягивал дежурные выезды с любыми раздолбаями-следователями, умел быстро и чётко составлять все необходимые отчёты, а со своим звериным чутьём почти любое преступление мог раскрыть по горячим следам. То, что надо в группе с ленивым мажором, который постоянно в каких-то облаках витал и не особо понимал, как работать на земле, по обычным провинциальным делам. – От тебя я такого не ожидал, Сергей! – покачал головой начальник. – Ты же такой опытный сотрудник! Ты всегда понимал, что на работе не место никаким личным обидам. Если нужно вмешательство штатного психолога, я организую… Полковник осёкся на полуслове, когда Самойлов молча положил ему на стол заявление об увольнении. – Это окончательное решение, господин полковник. – Ровно проговорил Сергей. – Или я не работаю с ним, или я не работаю здесь. Сергей действительно умел не принимать близко к сердцу высокомерие напыщенных индюков, которым в жизни повезло заиметь офицерскую должность на блюдечке, не реагировать на обидные намёки и прямые оскорбления от людей, которые для него ничего не значили, формально отрабатывать смену и не заморачиваться, что там о нём кто думает. Но сейчас было не просто обидно. После такого он не мог сделать вид, что всё нормально. Какая бы ни была у этого придурка психотравма – пусть разбирается с ней без него.

* * * *

– То есть, я не понял, – Николай нахмурился и прикурил сигарету, отходя к окну, пытаясь уложить в голове весь тот поток мыслей, который вывалил на него сын, едва он успел приехать домой из своего длительного путешествия по Тибету. – Ты хочешь сказать, что твоя жена ограничила тебя в родительских правах уже год как, а ты об этом узнал только месяц назад? – Мне не приходило никаких судебных извещений, – поджал губы Саша, смущённо отводя глаза. – Может, приходили по месту регистрации. По её адресу. – Умно, – покачал головой Николай. – А здесь ты, получается, за год так и не зарегистрировался? – Где? В общежитии? – скривился Саша. – Не до этого было. Я вообще думал, что это временно… – Да уж, – фыркнул Николай. – И от меня ты чего хочешь? – Она не даёт мне видеться с детьми, – тяжело вздохнул Саша. – То учёба, то занятия, то факультативы. На лето вообще куда-то в лагеря их увозят, а куда – не говорят. Мне нужно восстановиться в родительских правах. – И чем я тебе помогу? Я похож на адвоката по семейным делам? – Адвокат сказал, что мне нужно не съемное жильё, чтобы подавать на восстановление. Будут проверять жилищные условия… Николай чуть не подавился затяжкой, глядя на смущённо отводящего глаза сына. – Не понял… – прокашлялся Николай. – Ты сейчас мне предлагаешь тебе ещё одну квартиру купить? В своё время он полностью обеспечил сына всем, что было необходимо для самостоятельной жизни: квартира, машина, образование, работа. Решение продать собственную квартиру в родном городе, чтобы купить большую квартиру в столице сын принимал самостоятельно, и оказался в служебном общежитии целиком по своей вине. Чего-чего, а такой наглости Николай от него не ожидал. – У дедушки была квартира на Набережной. У тебя же там половина в собственности? Николай прищурился, окидывая сына долгим взглядом. – Ты хочешь вселиться к Серёже? – Долю можно выкупить, – сверкнул глазами Саша. – Я могу ещё одну ипотеку взять. Наташа через суд выкупила мою долю в столичной квартире. На первый взнос хватит. – А его куда? На улицу? – Пусть тоже ипотеку берет, – дёрнул плечом Саша, не поднимая глаз. Николай задумчиво оглядел сына с ног до головы жестким, внимательным взглядом, и набрал на телефоне номер своей однокурсницы-нотариуса. Давно надо было решить вопрос с долей в той квартире.