PARADIZ

Чем дальше от Земли, тем громче сердце. Оно помнит дом, даже когда ты его уже не видишь.

Намджун сидел в своём кабинете, не отрывая взгляда от графика. Сегодня был один из важных дней — прошло ровно три месяца с момента запуска миссии Парадиз-1. И если всё шло по плану, если траектория не сбилась, а экипаж был в норме, то вскоре они должны были выйти на связь. Мужчина знал, соединение будет кратким, возможно неустойчивым, но этого будет достаточно, чтобы следующей ночью спать спокойно.  К обеду в зале связи собралась добрая половина обсерватории. Для каждого из сотрудников это был по-своему важный день, а для Пак Чимина он значил намного больше. Закончив с астролекциями, он первым вылетел из учебного кабинета, распахнув дверь так, что она громко ударилась об стену. Бежал, пропуская по две ступеньки в корпус «Лаборатория», параллельно ловя ровный голос из громкоговорителя: — Внимание, через одну минуту начнётся попытка установления связи с экипажем миссии Парадиз-1. Просим всех желающих занять свои места. Сердце Чимина билось так, будто само подгоняло его вперёд, с каждым ударом всё громче, стремительнее, будто от скорости его движений зависело то, увидит ли он сегодня Чон Чонгука и… не потеряет ли смысл этот мир. Он мчался по коридору, размываясь в движении, и лишь в последний момент едва успел увернуться от столкновения с важной фигурой в белом лабораторном халате. Почтенный профессор Кан До Ён, астрофизик с внушительной сединой и бородой, как у древнего мудреца, отступил в сторону, прищурившись поверх очков. — Осторожней, ученик Пак! — укоризненно бросил он, поправляя сбившиеся полы халата. — Простите, профессор Кан! — Чимин резко затормозил и почтительно поклонился, почти до пояса. — И куда же ты так летишь, будто за тобой сама Вселенная гонится? — На связь с экипажем, — выдохнул Чимин, ёрзая с ноги на ногу, словно земля под ним не могла удержать его нетерпение. — Надеюсь, эта встреча стоит того, чтобы сбивать профессоров, — проворчал старик, но уголки его губ дрогнули. — В следующий раз не забудь, что ты не метеор. — Обязательно, сэр! — и Чимин снова рванул вперёд, исчезая за поворотом. Он остановился в самом проходе, не осмеливаясь сделать ни шагу вперёд. Взгляд зацепился за массивный экран, слегка подрагивающий от помех, искажённый, как будто пробивался сквозь толщу времени. Видео уже траслировалось и его взгляд был нацелен только на Чонгука. Мужчина сидел сбоку, почти у края кадра, будто не хотел быть в центре, будто ему важнее контролировать то, что за кадром. Волосы отросли и мягко ложились на уши, на лице лёгкая щетина, а в глазах читалась всё та же сосредоченность. По центру, с прямой спиной и абсолютным спокойствием, сидел Ко Дживон, а с другой стороны инженер Хосок, благодаря которому эта связь и состоялась.  Чимин не дышал. Казалось, стоит вдохнуть слишком резко — и всё исчезнет. Картинка дрогнет, рассыплется в пиксели, исчезнет лицо. Исчезнет Чонгук. Он жадно вглядывался в экран, в знакомый профиль, в эти чуть нахмуренные брови, в выражение лица, от которого у него перехватывало дыхание. Он был жив, на том конце Вселенной и это было важнее всего. — Связь нестабильна, но мы вас видим, — сказал Намджун, делая шаг вперёд. Его голос звучал спокойно, но в груди всё сжималось. — Подтвердите координаты и статус экипажа. На экране Ко Дживон едва кивнул. Сигнал скакал, изображение подрагивало, но голос прозвучал чётко: — Мы по заданному курсу. Экипаж в стабильном состоянии, отклонений нет, атмосфера внутри в норме. — Принято, — Намджун зафиксировал данные в блокноте и снова посмотрел на экран. Его взгляд задержался на Чонгуке, который будто случайно поднял глаза и посмотрел прямо в камеру. —Рад вас видеть. — Мы тоже рады, — ответил Чон. На секунду он отвёл взгляд от панели, как будто что-то, или кто-то притянул его внимание. И почти сразу повернулся вбок, точно в ту часть экрана, откуда Чимин смотрел на него. Это не могло быть совпадением, Чимин затаил дыхание. Чонгук долго смотрел в ту сторону. Лицо у него было серьёзным, но губы чуть дрогнули, будто он что-то вспомнил или почувствовал. Он не улыбнулся, но в этом взгляде было больше, чем в любой улыбке.  — Мы передаём вам обновлённые данные по курсу. Придётся пройти сквозь метеоритный поток, он небольшой, но плотный, — голос Намджуна прозвучал ровно, без паники. — Как чувствуют себя Сонмин и Минсу? — Минсу в порядке, симптомов паники уже не проявляет. Сонмин следит за его состоянием.  Хосок откинулся назад, не сводя взгляда с интерфейса: — Щиты выдержат метеоритный дождь, мы не планируем сбиваться с траектории. С экрана донеслось лёгкое потрескивание связи. Намджун кивнул, а затем неожиданно закашлялся, прижав ладонь к губам. Шорох искажённого звука раздался громче, чем хотелось бы. Все присутствующие и на Земле, и в корабле на мгновение застыли. — Директор, всё в порядке? — первым отозвался Ко Дживон, слегка наклонившись вперёд к экрану. — Да-да, — отмахнулся Намджун, выпрямляясь. — Сухой воздух, не переживайте.  На секунду связь замерла и снова включилась, стабильно и чётко. Чонгук продолжал молча смотреть, будто бы слова были не нужны. Его взгляд скользнул в сторону, и Чимин снова поймал этот почти невидимый момент. — Данные загружены, нам пора отключаться, — произнёс Хосок, глядя на показания. — У вас всё в порядке?  — Да, всё как обычно. Мы будем ждать вас, — мягко сказал Намджун. — Берегите себя.  — Обязательно, — кивнул Ко Дживон и экран погас.  На мгновение в зале повисла тишина. Чимин медленно выдохнул, стараясь не шевелиться, будто малейшее движение могло разрушить то хрупкое ощущение присутствия, которое оставалось в воздухе. Он всё ещё чувствовал этот неуловимый взгляд Чонгука, как свет далёкой звезды. Где-то там, за пределами их орбиты, в безмолвии пространства, продолжалась миссия «Парадиз-1». Корабль исчезал в глубинах вселенной, как пылинка в вечности, а Земля снова осталась ждать. — Чимин, поможешь мне? — позвал Намджун, и тот обернулся.  — Конечно, — отозвался он и быстро вернулся назад. — Нужно отнести новые данные в архив, — сказал директор, передавая ему папку. Она была тёплой на ощупь, как будто бумага внутри была только что распечатанной.  Чимин молча кивнул, бережно принимая их в руки. — Без проблем, сэр.  — Почему такой грустный? — спросил Намджун после короткой паузы, глядя на него поверх очков. — Ты ведь увидел своего наставника. Юноша на мгновение замер, его пальцы слегка сжали край папки.  — Я его увидел, да… — голос прозвучал тихо, но ровно. — Просто одного взгляда мне катастрофически мало. — Согласен, — тихо кивнул Намджун, взглядом провожая Чимина. — Главное, что они живы, а значит, этой ночью можно будет заснуть без лишних мыслей. Тем временем Чонгук сидел неподвижно, уставившись в экран, на котором теперь лишь медленно мерцала заставка их Земли, отснятая с борта перед отлётом. Она вращалась в невесомости — синяя, облачная, далёкая. В отражении панели Чонгук видел себя: тусклый свет от системы жизнеобеспечения ложился на его лицо мягкими лиловыми бликами, изредка пробегал холодный импульс от экранов управления. Пространство корабля было тихим, стерильным, словно ждущим и каждый звук казался громче обычного, даже лёгкое жужжание вентиляции резонировало в металлических стенах.  — Метеоритный поток это нехорошо, — вздохнул Ко Дживон, медленно прокручивая полученные с Земли данные.  Из соседнего отсека вышел Минсу, застёгивая манжеты плотного костюма на рукавах и встряхивая голову, словно пытаясь прогнать остатки сна.  — Метеоритный поток? И когда он нас настигнет? — спросил он, приближаясь к ним. — Через шесть с половиной земных часов, — отозвался Хосок, сверяясь с интерфейсом. — Нам придётся сбросить скорость, но не слишком, чтобы не затянуть прохождение. Минсу нахмурился, подойдя ближе к панораме. За иллюминатором текла пустота, в которой едва виднелись золотистые пылинки, далёкие звёзды, что казались обманчиво близкими. — Выглядит спокойно, — пробормотал он. — Как будто нас обойдет. — В этом и коварство, — откликнулся Дживон. — В космосе всё приходит без звука. Чонгук молча встал со своего кресла, движение было неторопливым. Он задержался у панели управления, не отрывая взгляда от данных. Ко Дживон, продолжая просматривать расчёты, краем глаза уловил его. Поднял взгляд и задержал его на мужчине чуть дольше, чем обычно. — Я пригляжу, — сказал он спокойно, с той неслышной теплотой, которую редко кто от него слышал. — Иди, отдохни, Гук. Пока можешь. Чонгук кивнул, не говоря ни слова. В его глазах промелькнуло волнение, усталость, а может, даже благодарность, но всё исчезло за привычной сдержанностью. Он развернулся и вышел, оставляя за собой только звук шагов, глухо отдающийся в металлических стенах. В своей капсуле Чонгук устроился почти беззвучно, прислонился спиной к тонкой стенке на белоснежной постели и уставился на потолок с фиолетовой подсветкой и штучными звёздами. Хосок даже здесь предусмотрел всё: тонкий шепот вентиляции, регулируемое освещение, которое будто дышало вместе с кораблём. Всё, чтобы человек чувствовал себя комфортно, при этом не забывая, где он находится. Перед глазами почему-то всё ещё стоял Чимин. Он вырос за эти три месяца. Серьёзно, даже осанка изменилась и в лице будто бы больше спокойствия. Не мальчик и всё же… всё тот же его маленький Чимин. Наверное поэтому, мужчина достал из-под подушки чёрный блокнот, тот самый, что юноша вручил ему перед отлётом. По сей день Чон не решался прикоснуться, но сейчас было ощущение, будто бы он достаточно далеко, чтобы не испугаться.  Достаточно от него далеко, чтобы почувствовать. «Если вы читаете это, значит я всё-таки дал этот блокнот. Я не умею говорить вслух, особенно вам…» Чонгук не спешил переворачивать страницу. Он держал блокнот так, будто в руках была не тетрадь, а голос Чимина. Он будто слышал его дыхание, словно чувствовал его присутствие рядом и этого было достаточно, чтобы в груди что-то дрогнуло. Он начал читать дальше.  «07.05.2034. Нас привезли в обсерваторию на грузовике, человек двадцать. На мне была одежда на несколько размеров больше и старенький рюкзак, в котором, по правде, было только пару пачек печенья. Перед тем, как меня отправили в медблок к Ким Сокджину на осмотр, я впервые увидел Вас в холле и хоть я видел вас всего несколько секунд, в тот момент я подумал, что вы директор :) Я не хотел, чтобы вы меня увидели, но вы посмотрели и должно быть, ощутили жалость. Ещё бы, я выглядел ужасно» Чонгук невольно улыбнулся. Он вспомнил звон в ушах от аплодисментов, когда ему наконец вручили титул астронавта. Он не мог скрыть счастья, оно хлынуло из него через каждый жест, через глаза, через походку. И, да, он действительно заметил того мальчишку. Худого, упрямого, в пыльной куртке и с ободранными коленками. Он взглянул случайно, не успев ничего почувствовать.  «08.05. Доктор Сокджин был очень мил со мной. Спросил, болит ли что-нибудь и я соврал, что нет. Была боязнь, что меня не оставят здесь. Потом меня и остальных детей распредели по комнатам. Первую ночь я вообще не спал – не мог надышаться свежим воздухом в обсерватории и принять то, что меня ждёт самая лучшая жизнь»  — Соврал? — тихо повторил Чонгук, нахмурившись. Его взгляд на секунду потух, как будто что-то внутри защемило, а потом он шумно выдохнул, будто пытался вытолкнуть это чувство.  «12.05. Чон Чонгук, младший астронавт. Именно так вы представились перед нами на первом занятии. Не помню деталей… только голос, только взгляд, только то, как вы держались. Вы рассказывали о звёздах, как будто говорили о чём-то живом. Я не понимал половины слов, но всё равно слушал, не отрываясь. И именно тогда, наверное, я впервые начал… Мечтать. О космосе. О чём-то, что было выше страха» — Глупый мальчишка, — хмыкнул Чонгук. Он никогда не романтизировал космос и не приветствовал это в других.  «26.05. У меня случился конфликт с одноклассником. Меня планировали выгнать из Кёнхи и я тогда по-настоящему испугался. Я уже знал, что значит потерять дом, и мысль снова оказаться в том аду, парализовала. Но вы… защитили меня. Рискнули собственной репутацией и званием ради меня. Это был самый счастливый в моей жизни день. Я так и не решился спросить почему вы это сделали…» Чонгук отвёл взгляд, в памяти всплыла одна сцена: длинный стол, строгие лица его коллег преподавателей и он сам — стоящий, почему-то раздражённый, почему-то злой. Не на мальчишку, а на систему. На холодность, с которой маленького переселенца готовы были вышвырнуть обратно в бездомность. Он не разбирался кто был виноват — возможно оба, возможно, никто. Возможно, Чимин просто не знал, как вести себя. Чонгук просто вышел вперёд и сказал, что берёт на себя ответственность. Он и сам тогда не до конца понимал, зачем. Просто чувствовал, этого мальчишку нельзя отпускать. Он медленно закрыл блокнот и спрятал обратно его под подушку, лег на спину, выровняв дыхание, и прикрыл глаза. В тишине капсулы он вдруг ясно почувствовал: он будет беспокоиться о Чимине даже на другом конце Вселенной. 

***

Чонгук проснулся резко из-за того, что капсула дрожала. Матрас под спиной вибрировал вместе с тонкими стенками, подсветка переодически затухала. Системы оповещения выли глухо и протяжно, и этот звук будто бы цеплялся за грудную клетку, не давая вздохнуть. Чонгук выскользнул из капсулы молниеносно, по пути ударившись плечом о край шлюза, но не остановился. Ноги несли его вперёд по тусклому коридору, мимо технического блока, к отсеку управления. — Я как раз собирался идти тебя будить, — отозвался Хосок, повернувшись в его сторону. В голосе звучала усмешка, та самая, напряжённая, за которой всегда скрывалось больше, чем хотелось бы. — Вот чёрт, — челюсть Чона приоткрылась от увиденного за панорамным окном.  По ту сторону бронированного стекла был вихрь из каменных тел, проносящихся молниеносно. Одни были совсем рядом, оставляя за собой призрачные следы, другие — вдали, будто искры в гигантской печи, из которой не было выхода. Металлический корпус корабля подрагивал, словно реагировал на каждый всполох, каждый удар об щиты. Чонгук застыл. Сердце неровно ударилось где-то в горле, и на миг ему показалось, что весь воздух в Старшипе стал тяжелее. Он смотрел, не моргая, как снаружи рассыпается хаос, и пытался проглотить тревогу, подступающую к самому горлу.  — Долго это будет длиться? — хрипло спросил он, подойдя к панели и скользнув взглядом по графикам курса. Руки уже машинально касались сенсорных клавиш, проверяя щиты, расход энергии, положение стабилизаторов. Будто бы до этого их не проверял Ко Дживон. — Мы почти в эпицентре, — отозвался координатор. — Всё идёт по плану. Пока… Но Чонгук знал, что «пока» слишком тонкий слой льда. Один миг и он треснет, отправив всех в бездну. — Где носит Сонмина и Минсу? — голос его прозвучал резко, почти командно. — Пусть немедленно пристегнутся!  Он рухнул в кресло, резко застегнув ремни, и тут же ощутил, как они впились в грудь. — Минсу был в кухонном отсеке, Сонмин справлял нужды, — Хосок провёл пальцем по панели, открывая трансляцию с внутренних камер на планшете. — Уже возвращаются.  — Включи тревогу, пусть поторопятся, — кивнул Чонгук.  Глухой сигнал тревоги разнёсся по отсекам, вспыхнули красные огни. — Через двадцать секунд мы войдём в самый плотный участок, — быстро сказал Ко Дживон. — Если щиты просядут хотя бы на пять процентов,  переключим энергию с вентиляции. Нам нельзя допустить ни одной пробоины, — отчеканил он.  В проходе послышались торопливые шаги. Дверь в отсек управления открылась с шипением, и сюда вбежали Минсу с Сонмином.  — Простите за задержку, — Минсу первым занял своё место, пристёгивая ремни с таким рвением, будто кресло могло его защитить. — Вы вовремя, — бросил Чонгук, не отрывая взгляда от экрана. — Держитесь крепче. — Выглядит кошмарно, — прошептал Сонмин, сжав подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. За илюминатором всё неслось в хаотичном вихре, будто сама Вселенная решила рассыпать в их сторону свои осколки. Хосок повернулся к ним через плечо: — Ребятки, вы чего такие испуганные? Это всего лишь пылинки по сравнению с размерами целых астероидов.  Он молча перевёл взгляд на шкалу прочности щита. Стрелка дрожала у восьмидесяти семи процентов. Каменные обломки всё чаще били по обшивке, вызывая короткие, но ощутимые сотрясения и сдвиги. — Координатор, посмотри на правый фланг! — рявкнул Чонгук, подаваясь вперёд. На экране правого сектора стремительно приближался массивный метеор, целый фрагмент астероида, размером с половину Старшипа. Он летел под острым углом, медленно по меркам космоса, но смертельно точно. — Твою ж мать! — Ко Дживон выругался и с силой вбил пальцы в панель управления. — Автоматика не успеет, перехожу на ручной. Он быстро ввёл код доступа, интерфейс сменился на красный и корабль «вздрогнул» от смены управления. В этот момент Сонмин закрыл глаза, даже Чонгук замер. Корабль резко повело вбок. Металлический скрежет снаружи вырезал саму пустоту, и на мгновение всё потухло, они потеряли ориентацию в пространстве. На экране метеор прошёл в каких-то метрах от корпуса. Если бы не отклонение, всё бы для экипажа закончилось мгновенно. Чонгук бросил взгляд в космос, пульс всё ещё стучал в висках. Он молчал, но внутри него звучало только одно: а если бы они не успели? — Мы прошли сквозь эту дрянь, не благодарите, — Дживон выругался, откидываясь в кресле и вытирая вспотевший лоб ладонью. Щиты стабилизировались, система сигнализации автоматически замолчала. Сонмин с трудом разжал пальцы, отпуская подлокотник, а его напарник Минсу шумно выдохнул, не замечая, как тоже весь вспотел. — Думаю, после этого, мы заслужили что-нибудь выпить, — пробормотал Хосок, отстегиваясь и направляясь к выходу. Он говорил спокойно, будто речь шла о чём-то повседневном, а не о спасении собственных жизней. Чонгук улыбнулся краем губ, конечно, идея выпить после метеоритного шторма была в точности в стиле Хосока. Даже в космосе, даже в опасности, тот умел сохранять свои привычки. Прошло не больше пары минут, Хосок вернулся неторопливо, будто вынырнул из параллельной реальности, где всё было спокойно и под контролем. Он, как ни в чём не бывало, откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и протянул Чонгуку жидкость, даже не глядя. Минсу поймал одну на лету, а Сонмин с благодарностью кивнул и передал вторую Дживону. За панорамным стеклом раскинулась та сама тьма — вязкая, глухая, нескончаемая. Космос выглядел снова безупречно пустым, словно ничего и не произошло, но у каждого из них до сих пор дрожали сердца, хоть и виду никто не подавал. — Значит так, — Дживон прочистил горло после нескольких глотков пива. Вкус был почти стертым, словно через вакуум прошёл и он, но в условиях космоса выбирать не приходилось. Жидкость хранилась в специальной адаптированной упаковке, рассчитанной на пониженное давление и гравитацию. — Я отправил сообщение на Землю, что мы успешно преодолели метеоритный поток и движемся к краю солнечной системы. — Мы сейчас пролетаем Нептун, ускорились до двухсот тысяч километров в секунду, — отчитался Хосок, будучи удовлетворенным показателями. — Нужно больше… — помрачнев, Чонгук повернулся в его сторону. — Если мы будем лететь с такой скоростью, на Земле пройдет больше пяти лет к нашему возвращению. — Мы же сами планировали лететь с такой скоростью, вы сейчас серьёзно? — Хосок нахмурился. — Похоже, это наша первая ошибка, — Ко Дживон медленно потер переносицу. — Мы рассчитывали, что двухсот тысяч километров в секунду хватит, чтобы вырваться из Солнечной системы. Но мы всё ещё здесь, словно застряли на границе, хотя двигатели работают безупречно. Разве вам это не кажется странным? — Увеличим скорость до трёхсот тысяч километров в секунду, — строго решил Чонгук, кивнув брату. — Принял, — Хосок приблизился к панели управления, вручную настраивая повышение скорости, и Старшип продолжил рассекать космос с аномальной скоростью.

События на планете Земля. 

В кабинете врача Ким Сокджина сиплый кашель нарушал тишину. Намджун сидел на кушетке, прижимая ладонь к губам, а напротив, сосредоточенно нахмурив брови, Сокджин настраивал ингалятор. — Из-за кашля пришлось прервать конференцию, — мужчина вздохнул. — Моё состояние ухудшается, нужно что-то делать… — Перестань драматизировать, — мягко усмехнулся Сокджин, подняв на него взгляд. — Ты ещё обгонишь молодых на тренировке, вот увидишь. Намджун не сдержал улыбки. Хоть дыхание всё ещё хрипело, в глазах мелькнула искра, потому что слова врача вернули его на секунду в прошлое — туда, где действительно можно было соревноваться с молодыми, а не бороться с собственными лёгкими. — Ты неисправим, — сказал он тихо. — Зато полезный и красивый, — Сокджин пожал плечами, проверяя настройки прибора. — Если ты собираешься руководить обсерваторией дальше, то придётся мириться с моим оптимизмом. Кстати, что там слышно от наших космонавтов?  Намджун чуть опустил глаза, раздумывая.  — Сообщения доходят очень медленно, но недавно Ко Дживон сообщил, что они преодолели метеоритный поток и идут дальше по курсу мимо Нептуна, — мужчина на миг замолчал и добавил почти про себя. — У нас прошёл ровно год, но они до сих пор не покинули нашу систему.  Сокджин оторвался от прибора, нахмурился и медленно выдохнул. — Но ведь это не значит ничего критичного, главное, что они в порядке. То, что мы делаем, это уже удивительно, разве нет?   Сокджин посмотрел на него долгим взглядом. В глазах Намджуна была привычная попытка удержать равновесие, но он слишком хорошо видел — там уже долгое время жила тревога. — Ты прав, — мужчина закашлялся, прикрывая рот рукой. — Мы их обязательно дождёмся, сколько бы лет не прошло. Сокджин молча протянул ему ингалятор, и Намджун, не споря, надел маску, делая первые глубокие вдохи. Шипение прибора мягко заполнило тишину кабинета, приглушая кашель. Врач наблюдал внимательно, будто пытался уловить малейший намёк на облегчение. В этот момент дверь распахнулась, внутрь вбежал взволнованный Чимин. — Руководитель Ким! — выдохнул он, и голос прозвенел твёрдо, даже громче, чем он, вероятно, планировал.  Юноша стал выше, а плечи шире. Благодаря ежедневным силовым  тренировкам, тело проросло мышцами, движения обрели уверенность и силу. В лице исчезла мальчишеская мягкость — осталась только сосредоточенность и зрелость, слишком резкая для его молодого возраста. — Что случилось, Чимин? — Сокджин не позволил Намджуну снять ингалятор, удерживая его за плечо. — Ты немного не вовремя. Руководитель проходит процедуры. — Простите, — юноша неловко выдохнул, но отступать не собирался. Его взгляд был сосредоточенным, и в нём не было прежней мальчишеской растерянности. — Но пришло новое сообщение от экипажа. Оно слишком важно, чтобы откладывать!  Намджун не сдержался и рванул маску ингалятора, что вызвало волну кашля.  — Что? — он поднялся с кушетки, вынуждая растерянного врача отойти чуть в сторону. — Нужно немедленно идти! — Но лечение… — Джин остановил его за руку, встретившись с ним взглядом, в котором не было упрёка, только тихая настойчивость. — Сейчас это гораздо важнее. — Я скоро вернусь, — Намджун выдернул руку, но не грубо, а с тем спокойным упрямством, с каким он всегда добивался своего. Его голос прозвучал твёрдо, без колебаний. — Мне необходимо узнать, что происходит сейчас у экипажа.  Мужчина шагнул к двери, кашель ещё стучал в груди, но теперь уже не имел значения. Чимин шёл рядом, будто боялся отстать и упустить хоть секунду. Они быстро добрались до центра связи, где другие учёные столпились у экранов. Намджун с Чимином протиснулись к главному экрану, на котором уже висело видео с изображением координатора Ко  Дживона.  — Руководитель Ким, — обернулся программист в чёрной униформе, пальцы его застыли над клавиатурой, — Пару минут назад пришло видео-сообщение, рекомендую немедленно запустить. В зале воцарилась тишина, все перестали разговаривать. Даже скрип стульев стих, все взгляды обратились к Намджуну. Он коротко кивнул, и этого движения было достаточно, чтобы в воздухе пробежала искра. «— Это экипаж миссии Парадиз-1, координатор Ко Дживон. Докладываем, что мы отстаём от запланированного курса. По расчётам, потеря составляет примерно полгода земного времени…» По залу пронеслось тревожное шевеление, и сразу вслед за этим — сдержанный, но явственный вздох, общий «ох», будто десятки людей одновременно осознали: им придётся ждать дольше, чем обещали. Чимин замер, уставившись в экран, а сердце в груди заколотилось сильнее.  — Задержка? — слова сорвались вполголоса, больше для себя, чем для остальных. Мысли рванулись вперёд: неужели неправильно рассчитали траекторию, недооценили метеоритный поток, или… Он не успел додумать — зал снова ожил, кто-то заговорил слишком громко, перекрывая собственное волнение. — Тихо! — голос Намджуна пронёсся над залом, резко, почти срываясь на крик. Он нахмурился, и тут же судорожно втянул воздух, прижимая ладонь к груди, будто пытаясь унять тяжесть внутри. «— Мы увеличили скорость до трёхсот тысяч километров. Этого должно было хватить, но здесь что-то не так, — Ко Дживон приблизился с камерой к иллюминатору и прочистил горло. — Нас что-то не выпускает за пределы Солнечной системы…» Намджун медленно поднялся с места, опираясь ладонью о стол. В глазах промелькнуло недоверие, будто он не хотел принимать услышанное. — Что значит… не выпускает? — его голос прозвучал глухо, почти шёпотом, но зал уловил каждое слово. Учёные за его спиной зашевелились, кто-то стал переговариваться, но он поднял руку, требуя тишины. В груди снова стукнул кашель, но он сдержал его, не позволив сорваться наружу. Чимин присел на свободный стул, нервно колупая ногти на руках и продолжая внимательно слушать координатора.  «— Мы, если честно, сами ничего не понимаем. Отсутствие данных очень мешает, но у нас есть план B, — мужчина потёр седоватую в корнях бороду и выдохнул. — Мы прорвём эту чёртову грань, что бы это ни было, не сомневайтесь. После этого мы с вами больше не свяжемся, — Дживон нервно вдохнул и на миг прикрыл глаза. Было видно, что силы на исходе, что сама ситуация выжимает его до предела. — Удачи нам». Сообщение закончилось, и Намджун тяжело выдохнул, медленно отводя взгляд от потемневшего экрана. На лице не было ни злости, ни паники — лишь сосредоточенная, колючая тень раздумий. Ко Дживон сказал слишком мало, слишком обрывочно, не раскрыл сути. Не было ни технических подробностей, ни чёткого объяснения, лишь сухое признание в том, что их держит неизвестная преграда. — Координатор дал так мало информации, — произнёс сбоку Чимин, голос сорвался на хрип, будто и ему самому не хватало воздуха. — Даже не рассказал, какой у них план. — Кажется, я знаю, что Дживон имел в виду, — медленно произнёс директор, на секунду прикрыв глаза, будто собираясь с силами. Его пальцы сжались в кулак на подлокотнике стулья, голос стал ниже, но твёрже. — Они не станут больше ждать… Они готовятся сделать прыжок в пространстве прямо сейчас, чтобы переместиться в конец нашей галактики.  — Что?! — Чимин побледнел.  Намджун перевёл взгляд на экран, где ещё мерцал значок полученного сообщения, и добавил с горечью, но без сомнений: — Они изменили маршрут без моего разрешения… Но я им доверяю. Он медленно развернулся, кашель снова полоснул грудь, но мужчина сдержался и сделал шаг к программисту. На столе уже лежали распечатанные документы — целый массив телеметрии, который вместе с видео выслал Ко Дживон. Информация касалась показателей работы двигателей Старшипа, диаграммы плотности космической среды, радиационный фон и данные об их траектории. Это был так называемый отчёт о состоянии корабля. Намджун взял листы, пробежал глазами цифры и почувствовал, как в нём зашевелилось беспокойство. Двигатели показывали стабильный разгон, но диаграммы траектории упрямо указывали на одно и то же: корабль будто стоял на месте, застряв на границе Солнечной системы. Он сжал всю папку крепче. — Я лично изучу это дело, — произнёс он низко, и никто в зале не решился возразить. Чимин проводил мужчину взглядом, впервые заметив, как покачнулась его фигура, выходя из зала.

События на корабле Старшип. 

Чонгук разделся догола и встал в душевом отсеке, больше похожем на прозрачную капсулу с герметичными дверцами. Здесь не было привычных струй воды, которые падают сверху. Вместо этого тело окутывалась плотным туманом — мельчайшими каплями, выпускаемыми под высоким давлением из встроенных форсунок. Пар стелился ровным облаком, обволакивал кожу, оставляя ощущение прохлады и чистоты. Вода почти не текла, не лилась, а скорее зависала вокруг, пока система фильтрации тут же втягивала каждую каплю, чтобы очистить и использовать повторно. Он медленно провёл ладонью по лицу, смывая остатки усталости. В условиях космоса душ не был наслаждением, как на Земле. В тесной кабине, где свет приглушённо мерцал сквозь влажное облако, можно было ненадолго забыть о бескрайней пустоте за бортом и почувствовать себя человеком, а не лишь частицей в бесконечности. — Два дня, — внезапно привлёк внимание Ко Дживон, облокотившись локтем на подлокотник и оглядывая всех четверых по очереди. Его голос прозвучал тише, но от этого не менее весомо. — Этого достаточно, чтобы собраться с духом и отдохнуть перед перемещением. Думайте не только о прыжке, но и о том, зачем мы летим на Парадиз вообще. Он закрыл глаза и позволил себе короткую слабость — вспомнить запах дождя, что однажды прорвался сквозь трещины бетонных крыш; гул голосов в коридорах «Кёнхи», перемежающийся звонким смехом; столовую, где горячая еда всегда пахла домом, даже если домом в привычном смысле слова он никогда не обладал. Иллюзия длилась в одно дыхание, а затем растворилась. Здесь не было дождя, не было запахов, не было ничего, кроме стерильной влаги, глухих фильтров и привкуса металла на губах. Даже пища, которую выдавали они сами себе, была не едой, а лишь топливом для тела — и именно этот утраченный вкус Земли, забытый, но всё ещё живой в памяти, терзал Чонгука больше всего. Он так себя успокаивал.  Прыжок, вот настоящая причина тревоги. Каждый понимал: это не просто ускорение, не просто уникальная технология двигателя, а разрыв привычной траектории, рывок сквозь ткань пространства, где любая ошибка могла стоить жизни всего человечества.  Минсу, как астрофизик, не находил себе покоя, пока не разгадает причину того странного явления, из-за которого они не могут покинуть пределы Солнечной системы. Он чувствовал, что за этим стоит не ошибка расчётов, а нечто иное, скрытая закономерность, которую он обязан был уловить. Каждая новая формула будто уводила его в тупик, каждая попытка свести данные в целое — рушилась, как карточный дом. Но чем больше он увязал в этой загадке, тем сильнее его охватывала одержимость. Парень сидел, низко склонившись над блокнотом в капсуле отдыха, и время от времени говорил сам с собой, словно спорил с невидимым собеседником. — Но «Вояджер-1» же вылетел в галактику. Почему же мы нет? — шёпот вырвался почти с отчаянием. Минсу прикусил губу, сделал несколько быстрых заметок, снова перечеркнул. — Возможно, плазма солнечного ветра образует слой толще, чем мы думали… Нет, тогда аппарат бы не вышел. Может, магнитосфера нестабильна? Или гравитация на краю системы сильнее, чем предсказывали модели, — Минсу потер виски, нервно усмехнувшись. — Это всё не сходится. Законы должны работать одинаково. Почему они работают для зонда, но не для нас? Он снова склонился к записям, будто боялся, что ответ ускользнёт, если перестанет думать хоть на минуту. В одном из боковых отсеков Старшипа стояла прозрачная капсула с регулируемым климатом. Здесь, в рядах специальных контейнеров, покоились семена — пшеница, рис, бобы, овощи и даже редкие фрукты. Для экипажа это был не просто груз, а возможность однажды посадить их на чужой почве. Сонмин регулярно проверял показатели влажности и температуры, поправлял тонкие трубки системы орошения, записывал всё в свой планшет. В этом месте для него прятался настоящий смысл миссии. — Если они прорастут там, — пробормотал он, наклоняясь к контейнеру с ягодами арбуза, редкого деликатеса, который почти исчез на Земле. — Значит, и мы сможем. Мужчина аккуратно коснулся стенки капсулы, будто пытался согреть её собственным теплом и улыбнулся. Для него эти маленькие зёрна были важнее любых металлов и приборов, которые окружали их в холодном корабле. В них скрывалась память о Земле и шанс на то, что человек не исчезнет, растворившись в звёздной пустоте. Координатор, тем временем, сидел в своём кресле ближе к панели управления, сдвинув брови и в который раз выводя на экран серию схем и графиков. Он не разделял сентиментальности биолога. Для него семена, какими бы ценными они ни были, оставались лишь частью груза, а главной задачей было довести корабль и экипаж до конца пути. Дживон всегда считал: эмоции — это то, что сбивает с курса.  Он уточнял все точки синхронизации: момент входа, работу двигателей, напряжение щитов. Всё должно было совпасть до долей секунды, иначе прыжок обернётся катастрофой. Нужно было поймать тот миг, когда пространство дрогнет, и вложить в него всю мощь корабля. — Всё, что имеет значение, — пробормотал Дживон, отмечая очередную цифру. — Войти в окно и не сбиться. В отсек вошёл Хосок, от его одежды сразу потянуло запахом машинного масла и озона, видимо, он снова копался в техническом блоке.  — Я знал, что найду тебя здесь, — хмыкнул он, заглядывая через плечо координатора. — Проводить  синхронизацию одному, слишком рискованно. Давай я проверю распределение мощности по цепям, чтобы корабль выдержал.  Дживон кивнул, не поднимая взгляда. — Будет лучше, если мы это сделаем вместе. Где Чонгук?  — Здесь, — раздался голос за спинами. Они обернулись. Чонгук тихо, почти незаметно вошёл через переходной люк. Его шаги не выдавали спешки, но в каждом движении ощущалась собранность. Он словно принёс с собой часть того внутреннего спокойствия, которого так не хватало другим.  — Это блокнот ученика Пак Чимина? — голос Хосока прозвучал неожиданно, и Чонгук вздрогнул, слишком крепко сжимая тёмную обложку в руках. Он поднял глаза, встретившись с внимательным взглядом старшего брата. — Откуда ты… — Чонгук осёкся, чувствуя, как в груди поднимается неловкая тяжесть. Казалось, слова застряли в горле, и любая попытка оправдаться лишь выдаст больше, чем он хотел показать. Но почти сразу Чонгук заставил себя собраться и убрать лишние эмоции. — Это действительно блокнот, который отдал мне мой ученик.  Хосок кивнул и на миг в его глазах мелькнула мягкость.  — Как думаешь, он уже сдал свой экзамен на астронавта?  Чонгук чуть замер, слова задели сильнее, чем брат, возможно, предполагал. В памяти всплыло лицо Чимина — напряжённое, упрямое, готовое идти до конца. Он отвёл взгляд к тёмному иллюминатору и только сухо ответил: — По моим подсчётам, он сдаст его через месяц. Мы и не заметим здесь.  Через миг Чонгук вышел из отсека, направляясь в боковой коридор к панорамному окну. Там, в тишине и полумраке, он открыл страницы дневника снова.  «10.08. Сегодня на лекции вы рассказывали об международной космической станции. Вы объясняли, как люди могут жить там месяцами, без Земли под ногами. Это была самая лучшая лекция, моя рука давно так не болела от конспектов, наставник Чон. Я смотрел на вас и любовался… Вашим умом, конечно же. Признавайтесь, о чём вы сейчас подумали?»  Чонгук прыснул от смеха, который вышел неожиданно лёгким, почти мальчишеским, таким, каким он не позволял себе звучать уже давно. Он покачал головой и провёл большим пальцем по полям страницы. Казалось, слова написаны не годы назад, а прямо сейчас, и Чимин где-то рядом, за его плечом, ждёт ответа на свой вопрос. — О чём я подумал… — пробормотал Чонгук вполголоса, и улыбка, не слушаясь, снова вернулась на лицо. «13.08. Вы впервые позволили мне остаться в вашем кабинете. Это такая честь для меня! Я сидел сбоку от вас, а вы начали рассказывать о том, как устроены звёздные карты. Ваш голос был спокойным, но таким увлекательным, что я боялся даже моргнуть, чтобы не пропустить ни слова. Мне хотелось спросить, зачем вы уделяете мне столько времени, но я не решился. Боялся услышать ответ, который всё разрушит. Поэтому я просто слушал и делал вид, что занят конспектами, а сам… запоминал вас» Чонгук тихо хмыкнул, закрывая ладонью нижнюю часть лица, будто пытаясь скрыть непрошеную улыбку. — Чтобы ты хорошо сдал контрольные, — пробормотал он вслух, повторяя то, что когда-то действительно сказал мальчишке. На самом деле это было единственное объяснение, которое тогда пришло ему в голову, но теперь, перечитывая строки, он понял, что Чимин искал совсем другой ответ. «22.08. Больше не могу молчать! В этот день я…»  Чонгук нахмурился. Страница казалась почти пустой, лишь одна короткая строка торчала среди белого поля, как обрывок незаконченной мысли. Ручка остановилась на полуслове, чернила чуть расплылись, как будто их кто-то резко стёр ладонью или просто не решился закончить. Чонгук провёл пальцем по бумаге, и его дыхание стало медленнее. «23.08. Наставник Чон, простите, что убежал прямо с вашей лекции. Вы бы знали, как мне плохо. Я так хотел сказать вам всё вчера, но не смог. Мне стыдно. Я чувствую себя глупым ребёнком, который слишком много думает и слишком мало может. Простите, что разочаровал вас» Чонгук задержал дыхание. Кажется, это был тот самый сложный период, когда они много ссорились. Он вспомнил, как Чимин резко встал посреди лекции, не сказав ни слова, и исчез за дверью, оставив после себя только торопливый стук шагов по коридору. Тогда Чонгук сделал вид, что это его не задело, продолжил объяснять материал другим, но внутри всё время что-то давило, скребло, не давало покоя. Когда он пришёл разобраться в чём дело, Чимин сидел на полу в тёмном углу библиотеки, колени прижаты к груди, взгляд спрятан в тени. Он не сразу заметил наставника, и Чонгук замер, не зная, как подойти, что сказать. Мальчишка тогда выглядел сломленным и одновременно злым на весь мир, и лишь когда Чонгук осторожно окликнул его, тот резко вскинул голову, в глазах блеснули слёзы.  «Я не имею права влюбляться в вас, но как быть, если сердце уже сделало выбор? Наставник Чон, я люблю вас, простите»  Пальцы сжали края блокнота чуть крепче, тонкая бумага предательски заскрипела в тишине. Он понимал, Чимин всё это время искал возможности, силы, смелости, чтобы произнести эти слова вслух, но каждый раз Чонгук сам гасил этот порыв, обрывал взгляд, переводил разговор, делал вид, что не замечает. Он думал, что так защищает мальчишку от себя, от этой запретной близости, от ненужной боли. Но теперь, читая эти строки, понимал — возможно, он только сильнее мучил его своим молчанием. Все эти записи, словно десятки несказанных разговоров, теснились в голове Чонгука. Он не выдержал — пальцы дрогнули, и он пролистал блокнот в самый конец. Страницы шелестели, и сердце с каждой перевёрнутой страницей било всё сильнее. Ему вдруг стало невыносимо важно узнать: что же Чимин написал в последний раз? В тот день, когда они сидели в кабинете вдвоём, и он, Чонгук, продолжал изображать равнодушие, будто не видел ни настороженных взглядов, ни дрожащих пальцев на ручке. «29.06.39. Вы такой потрясающий, наставник Чон. Смотрю на вас и понимаю, что я обязан стать таким как вы. Хоть я и больше не тот мальчишка, которым вы меня взяли под своё крыло, я всё равно не решился признаться в своей бесконечной любви к вам. Но если вы вернётесь, возможно, я осмелюсь даже на большее. Вот увидите. Только вернись, вернись, пожалуйста. Вернись, даже если ничего не получится. Я не никогда не отвернусь от тебя»  — Чёрт, — вырвалось у Чонгука, когда он захлопнул блокнот, будто боялся, что ещё одно слово и его собственная броня треснет.  Он задержал дыхание, но в груди всё равно металось — не страх и не сожаление, а что-то острее, беспощаднее. Каждая строчка этого дневника будто рвалась внутрь, заставляя его слышать голос Чимина так ясно, словно тот стоял рядом. Чонгук провёл ладонью по лицу, глядя в панорамное стекло, где отражался он сам — уставший, сжатый, но с сияющими глазами, в которых вдруг слишком многое читалось. — Чонгук, — окликнул его старший брат. Голос Хосока звучал негромко, но в тишине коридора этого хватило, чтобы вырвать младшего из собственного оцепенения. — Ты в порядке?  — Если я скажу нет, ты же не собираешься утешить меня?  Хосок криво усмехнулся, подходя ближе, и опёрся плечом о холодную стенку рядом. — Утешать это точно не про меня, — ответил он, глядя прямо в глаза брата. — Но выслушать могу. Чонгук фыркнул, отворачиваясь обратно к окну, и слова застряли у него в горле. — Давайте уже сделаем этот чёртов прыжок и узнаем, смертелен ли он. 

***

События на планете Земля.

Намджун так и не успел до конца понять, что стало причиной задержки в пределах Солнечной системы. Когда тело требовало отдыха, он всё реже покидал свой кабинет. Как научный исследователь и бывший астронавт, мужчина хотел лишь одного — понять, где именно они ошиблись в расчётах и данных. Он снова и снова возвращался к тем же строкам телеметрии, к записям с бортовых камер, к отчётам систем, надеясь уловить то, что ускользало от него все эти дни. Отсутствие этих данных могут колоссально повлиять на их судьбу.  Но всё сильнее закрадывалась мысль о том, что это вовсе не ошибка в данных. Что-то в этих цифрах было слишком правильным, будто аномалия не нарушала законы, а подчинялась им по иной, неведомой логике. Это не могло случится естественным образом.  — Смирись, — Намджун внезапно закрыл крышку ноутбука и откинулся на спине кресла. — Это выше твоего понимания. Он закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, пульс всё ещё тяжело бился в висках. В груди медленно поднималась боль, та, что приходит с осознанием — человечеству не дано знать всё. Некоторые тайны Вселенной не открываются, сколько бы лет не смотрел в телескоп, сколько бы данных ни собрал. Они существуют, чтобы оставаться закрытыми, как напоминание о месте человека среди звёзд. Намджун провёл рукой по лицу и тихо усмехнулся, безрадостно. Тем временем, Чимин, закончив тренировку, решил заглянуть в кабинет Чонгука. Делал он это уже не впервые и всё же, каждый раз ловил себя на том же чувстве, что входит не в комнату, а в память, потому что здесь ничего не менялось. Тот же стол, аккуратно сложенные бумаги, блокнот, чашка с поблёкшим следом кофе. Даже стул оставался чуть отодвинутым, как в тот день, когда наставник ушёл. Он включил настольную лампу, и мягкий, тёплый свет медленно разлился по комнате, вытесняя серые тени и опустился в чужое кресло, осторожно, будто кто-то мог вернуться в любую секунду. Иногда казалось, что стоит заговорить и он ответит. — Интересно, как ощущается целый год в космосе? — тихо произнёс Чимин и улыбнулся краем губ, в голове услышав привычное замечание в ответ — то серьёзное, строгое, каким Чонгук обычно обрывал его лишнее любопытство. Это не ощущается, Чимин. Это выдерживается. День за днём, как давление, пока не перестаёшь его замечать. А ведь скоро он сам это проверит. Конечно, не на целый год, но и нескольких дней хватит, чтобы понять, каково это, ощутить вес скафандра, расслабить тело в невесомости, услышать в шлеме собственное дыхание. Мысль об этом вызывала странное волнение, смесь страха и любопытства.  Чимин внезапно покраснел. Он понял, о чём именно подумал. Перед внутренним взглядом вспыхнул не холод звёзд и не безмолвие космоса, а Чонгук. Как тот застёгивает скафандр, приглаживает складку на рукаве, как шлем отражает слабый голубой свет, а в наушниках звучит его голос, такой низкий, собранный, но с тем тихим теплом, которое невозможно забыть.  Он резко отвёл взгляд, будто кто-то мог прочесть его мысли прямо сейчас, но слова уже сами сложились внутри, вышли почти шёпотом: — Ты, скорее всего, прочел мой дневник до конца… — он опустил глаза, и в голосе проскользнула усталость. — И всё знаешь… Не думаю, что за эти пять с половиной лет моя любовь хотя бы на процент уменьшится.

***

События на корабле Старшип.

Пространство вокруг будто сжалось. Панорамное стекло потемнело, а потом вспыхнуло белым, слишком ярким, слишком резким. Казалось, сам космос прогнулся, как туго натянутая ткань. По ощущениям, Старшип не ускорялся — он падал сквозь трещину в реальности. Гравитация сжала тела экипажа, ремни впились в плечи и грудь. Звёзды за иллюминаторами вытянулись в огненные линии, затем исчезли вовсе, уступив место темноте без цвета. Ни один из пятерых мужчин не успел увидеть ту страшную, невероятную картину собственными глазами. Их сознание этого не выдержало, затем пульс замедлился, упал ниже нормы, и Чонгук вдруг почувствовал, как сердце на миг сбилось с привычного ритма, отозвавшись болью в груди. — Что за… — едва слышно выдохнул мужчина, растеряно осматриваясь вокруг.  Он опустил взгляд на сжатые пальцы, которые всё ещё удерживали закрытый блокнот, и впервые за долгое время ощутил, как внутри поднимается не страх и не усталость, а тяжёлое, почти болезненное желание вернуться. Домой.  Отстегнув ремни, мужчина пошатнулся и едва не рухнул на пол. Голова кружилась, дыхание вырывалось короткими толчками. Чонгук мгновенно оказался рядом с креслом координатора, опустился на колено и перехватил запястье Ко Дживона. Пульс был, но бился очень медленно и неровно.  — Ну же, пожалуйста, очнись! — он слегка потряс координатора, но тот не реагировал. — Давай же, слышишь?! Он поднял глаза, и в этот миг заметил: Хосок дернул рукой, пытаясь расстегнуть пряжку на груди. Минсу тихо застонал, а Сонмин, стиснув зубы, судорожно хватал ртом воздух. Пространственный прыжок, казалось, выжег из них последние силы, и теперь их жизни висели на волоске. — Вы в порядке?! Хосок, Минсу, Сонмин? — Чонгук судорожно пробежался взглядом по каждому и сразу включил браслет-монитор, фиксируя пульс. — Тошнит… — простонал Минсу, сжимая подлокотник и боясь открыть глаза, — Будто внутри всё выворачивает. Сонмин только кивнул, хватая воздух ртом, его кожа покрылась испариной, пальцы дрожали так, что он едва удерживал ремень. Хосок, бледный, с каплями пота на висках, поднял взгляд на Чонгука и заметил неподвижного Дживона. — У него нет пульса, — голос Чонгука сорвался, когда он проверил показатели. — Он не реагирует! Хосок, со всех сил напрягая онемевшие руки, отстегнул ремень и почти упал рядом. Его движения были неточными, но взгляд оставался собранным. — Дай сюда, — он резко выхватил прибор у Чонгука и, проверив данные, не поверил своим глазам, а на лице изобразился шок.  — Что делать? — Чонгук вцепился в его плечо.  Хосок глубоко вдохнул, пытаясь заставить лёгкие работать ровнее, и кивнул: — Сними ремни, уложим его на пол. И подготовь лекарство-стимулятор. Минсу зажмурился, борясь с рвотным спазмом, но всё же ослабил фиксаторы кресла, чтобы тоже помочь и подать аптечку. Чонгук осторожно перенёс тело Дживона вниз, уложил его на металлическое покрытие пола. — Ну же, старик… — Хосок склонился над ним, сцепив ладони и начав надавливать в ритме, пока Чонгук готовил инжектор, чтобы ввести препарат-стимулятор сердечной деятельности. — Ты не имеешь права бросать Старшип сейчас, слышишь? У нас почти получилось! Щёлкнуло устройство: прозрачный корпус загорелся мягким синим светом, указывая готовность. Чонгук снял колпачок, прижал его к шее Дживона и нажал. Беззвучный толчок — и препарат ушёл под кожу через короткую, едва ощутимую струю давления. — Ввёл, — хрипло выдохнул он, глядя на экран браслета-монитора.  Хосок не останавливался: его движения были тяжёлыми, будто каждое нажатие отдавалось в собственных рёбрах. На лбу проступил пот, губы сжались в тонкую линию. Минсу, едва держась в сознании, прикрыл рот ладонью и отвернулся, но не перестал слушать счёт Хосока. Сонмин, приобнял его за плечи, готовый в любой момент помочь. — Давай, Дживон, — голос Хосока сорвался. — Вдохни, чёрт тебя возьми! И вдруг — короткий рывок. Грудь координатора вздрогнула под руками Хосока, на мониторе пульс скакнул вверх, пробив границу критической отметки. — Есть! — Чонгук вскинул голову, не веря собственным глазам. — Пульс есть! Дживон выдохнул, неровно, с хрипом, и веки дрогнули, как будто в глубине темноты кто-то зажёг первую искру. Хриплый вдох прервался кашлем, будто лёгкие никак не могли вспомнить, как работать. Хосок тут же склонился ниже, удерживая его плечо, чтобы тот не дёрнулся слишком резко. — Спокойно, спокойно… Ты с нами, слышишь? — голос Хосока дрожал, но слова были ровными, почти командными. Глаза Дживона приоткрылись: мутные, едва сфокусированные. Он попытался что-то сказать, но вместо слов сорвался глухой звук. — Не говори, — Чонгук перехватил его руку и крепко сжал, будто именно это удерживало координатора в реальности. — Просто дыши. Пульс на браслете медленно поднимался, ещё нестабильно, но уже не падал. Компрессии больше не требовались. Хосок откинулся назад, вытирая тыльной стороной ладони лоб, и впервые за эти минуты позволил себе короткий, почти незаметный выдох облегчения. Они никого не потеряли. — Эй вы… Вы это видели?! — голос биолога дрогнул, но он всё же поднялся и, пошатываясь, отошёл к панорамному стеклу. Его ладонь прижалась к холодной поверхности, и в следующее мгновение он охнул, будто у него выбили воздух. Чонгук резко поднял голову. Глаза сами метнулись туда, где пространство за окном больше не было пустым. Голубое сияние планеты заполнило весь обзор, и у него в груди словно что-то оборвалось. — Боже… — выдохнул Минсу, прижимая руки к животу, забыв о тошноте. — Она… такая огромная… Хосок, тяжело опершись о кресло, тоже поднялся, хотя ноги до сих пор дрожали. Его лицо оставалось строгим, но глаза — яркие, живые, полные того восторга, который он не мог скрыть. — Ущипните меня, — произнёс он шепотом.  Дживон, всё ещё бледный, с трудом повернул голову, слабая улыбка тронула губы координатора. Чонгук медленно подошёл ближе к панорамному окну и, задержав дыхание, всмотрелся в светящуюся сферу. Его собственное отражение дрожало на стекле, крошечное, ничтожное. Он ощущал себя частью пылинки, затерянной среди звёзд, и от этого величия у него внутри всё сжалось. — Парадиз… — сказал он тихо, почти с благоговением. Перед ними раскрывалась планета, о которой десятилетиями говорили только в теории. Теперь она была здесь — близкая, огромная, ослепительно настоящая. Её поверхность сияла то серебристо-голубым, то мягким изумрудом: континенты, укрытые зеленью, проступали сквозь облачные пласты. Но зелень эта была иная — не мозаика хаотичных ландшафтов, как на Земле, а гладкие массивы, ровные, цельные, будто выведенные рукой архитектора. Сквозь них извивались чёрные пустыни, как змеи, опоясывающие планету. И между этими континентами расплескались океаны. Глубокие, насыщенно-синие, они сверкали, отражая свет звёзд и ближайших скоплений. Атмосфера планеты светилась перламутровым ореолом, и этот свет казался одновременно притягательным и настораживающим. Слишком совершенным, слишком гармоничным. На несколько секунд отсек управления застыл в полной тишине, наполненной только дыханием экипажа. Казалось, само время остановилось вместе с ними, позволив каждому впитать в себя видение цели. И вдруг этот покой оборвался, панель слева вспыхнула красным, резкий тревожный сигнал разрезал тишину. — Что это? — Чонгук обернулся, прикрыв глаза. Писклявый звук пронзил уши, будто удар током. — Сигнал о повреждении внешних щитов, — Хосок быстро подошел к панели управления, пальцы скользнули по сенсорам.  — Помогите отнести Дживона в капсулу! — Сонмин немедленно вернулся к мужчине, пытаясь поднять его, но силы едва хватало, руки дрожали. — Осторожно, — Минсу перехватил его, поддерживая Дживона за плечи. — Чонгук, возьми ноги!  — Принял, — коротко бросил Чонгук и осторожно поднял ноги координатора, чувствуя, как тяжесть тела едва не вырывает силы из его ослабленных рук. Сонмин открыл капсулу, и они вместе с Минсу уложили Дживона внутрь, пока Хосок проверял на планшете каждый отсек, его пальцы уверенно скользили по сенсорам, но лицо становилось всё жёстче. — Только не это, — Хосок сглотнул, глаза расширялись от осознания. Его пальцы вцепились в планшет так, что побелели костяшки. — Внешние щиты сгорели, и теперь реактор принимает излучение напрямую. Он не справляется с нагрузкой, температура растёт каждую секунду… Мужчина сразу побежал в технический блок. На этом этапе, необходимо было сбросить все несущественные нагрузки. Отключить реле питания на антенны, освещение общего отсека, перераспределить энергию в модуль реактора.  — Чонгук! — Хосок схватил младшего за локоть, буквально ловя его на бегу, когда тот с Минсу и Сонмином возвращался от капсул. Его пальцы сжали ткань комбинезона так, что скрипнули швы. — Отключите вторичные насосы с Минсу, а ты, Сонмин, проверь герметичность в переходных швах! Быстро, у нас нет лишней секунды! Чонгук уже ставил ногу в движение, но Хосок подтянул его к панели у стены и ткнул в сенсор, где мигали уровни давления. Красный бегунок поднимался. Минсу, всё ещё бледный, дрожащими руками рывком потянулся к клапанам насосов; Сонмин пробежал к ближайшему стыку, приложил ладонь к холодной броне и запустил ручной сканер герметичности, чёрточки и цифры на его дисплее мелькали почти неразборчиво. — Ещё бы понимать в этом, — биолог застонал и обернулся, в надежде, что Хосок сейчас придёт.  Но Хосока не было. Из динамиков над головой хрипло прорезался его голос: — Ситуация критическая и я не знаю, в чём причина. Скорее всего, во время прыжка мы натолкнулись на некое поле… — голос Хосока сорвался, он поспешно выдохнул, — …неестественное. Пространство повело себя аномально, будто мы прошли через слой с другой плотностью материи. Внешние щиты не выдержали, они буквально расплавились. Радиационная защита тоже повреждена, часть сегментов корпуса обнажена. — И что, чёрт побери, это значит? — Чонгук нахмурился, посмотрев прямо в камеру сверху. Его голос дрогнул, но не от страха, а от внутреннего напряжения, когда в груди нарастает осознание, что контроль ускользает. — Это значит, — отчеканил Хосок, взглянув на изображение с ребятами. — Что у нас два варианта: погибнуть здесь, в открытом космосе, или попытаться посадить Старшип на Парадиз, прямо сейчас. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, корабль дёрнуло вперёд — резко, с глухим металлическим рёвом, от которого вибрация прошла по всему корпусу. Красные лампы замигали чаще, по полу побежала дрожь. Сонмин не удержался, вцепился в поручень, Минсу инстинктивно упёрся спиной в стену, а Чонгук подался вперёд, схватившись за край стены, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Что происходит?!  Свет аварийных лам дрожал, отражаясь на лице Ко Дживона — бледном, измождённом, но уже собранном, с тем ясным взглядом, в котором снова проступало сознание координатора миссии. — Тебе пока нельзя вставать, — Чонгук шагнул к нему, осторожно поддерживая за плечо. Его пальцы ощущали, как под тонкой тканью дрожат мышцы. — Всем немедленно вернуться по местам и пристегнуть ремни, — голос Ко Дживона прозвучал глухо, но с той силой, которая мгновенно возвращала ощущение порядка. Он попытался выпрямиться, игнорируя слабость, и коротко перевёл дыхание. — Это приказ. Чонгук встретился с ним упрямым взглядом, но понял, что спорить бесполезно. У него было гораздо больше опыта в экстренных ситуациях.  — Хосок! — Ко Дживон влетел в отсек управления, держась за стену, чтобы не потерять равновесие. У пульта стоял Хосок, напряжённый, сосредоточенный, с глазами, в которых отражались десятки горящих индикаторов. — Что ты делаешь?  — Держу нас в живых, — коротко бросил Хосок, не поднимая взгляда. Он ударил по панели ладонью, и на экране загорелась дуга траектории — тонкая линия, уходящая прямо к поверхности планеты. — Мы падаем? — тихо спросил Дживон. — Да, — Хосок наконец поднял глаза, и в этом взгляде читалось не просто усталое подтверждение, в нём был гнев, страх и упрямое нежелание смириться.  И теперь вопрос не в том, упадут ли, а как именно. Старшип не должен был подвести их — не сейчас, не в тот момент, когда цель была так близка. Для Хосока это было больше, чем машина: это были годы расчётов, бессонных ночей, сотни решений, каждое из которых он взвешивал между жизнью и смертью. Он знал свой корабль до последнего болта, до последнего шва, и всё же теперь весь его корпус трещал, а свет индикаторов гас под его руками. В груди что-то болезненно сжалось. Он чувствовал, что теряет не только машину, а часть себя, ту, в которую вложил разум, руки и веру. — Кто-то из нас должен пересечь атмосферу раньше, на Шаттле, — привлек его внимание Ко Дживон, не отводя взгляда от панели. Голос его звучал уверенно, но в нём чувствовалось напряжение, словно каждое слово давалось сквозь боль. — Таким образом, мы быстрее получим данные о плотностях и сможем подобрать безопасную скорость для входа Старшипа…  — Мы не сможем отправить Шаттл в таком состоянии, — Хосок резко обернулся. — Стыковочный отсек повреждён, питание не подаётся, а траектория Старшипа нестабильна. Дживон сжал губы, выдерживая его взгляд. Он моргнул, будто пытаясь сфокусироваться, но перед глазами на миг всё поплыло. В висках стукнуло, дыхание сбилось. Он шагнул вперёд — и ноги подкосились. — Координатор! — Чонгук успел встать со своего места и подхватить его за локоть, а потом крепче обхватил за плечи, удерживая.  — Всё нормально, — выдохнул Дживон, с трудом выравнивая дыхание. Голос был низким, хрипловатым, но твёрдым. — Я должен быть здесь.  Он выпрямился, всё ещё опираясь на Чонгука, и посмотрел на панель, где кривые траекторий уже сходились к Парадизу. — Начинаем срочную подготовку к аварийному приземлению, — подитожил он. — Надеть скафандры, закрепить всё оборудование, которое берём с собой и активировать гермозатворы. Если корпус не выдержит при входе в атмосферу, нам хотя бы удастся сохранить важные отсеки. У нас один час, потом все возвращаются в кресла. Парадиз уже занимал половину иллюминатора. Огромная, сияющая сфера медленно разворачивалась под ними, вытесняя из окна чёрноту космоса. Её очертания росли, пока казалось, что планета вот-вот коснётся корабля. Это зрелище завораживало и пугало одновременно: приборы показывали чудовищную скорость, хотя глазами её невозможно было ощутить. Хосоку удалось утихомирить системы оповещения и восстановить автопилот — везде наконец воцарилась хрупкая, обманчивая тишина. Но показания навигации говорили о другом, Парадиз уже действовал сам. Его гравитационное поле было настолько сильным, что постепенно подчиняло себе траекторию Старшипа.  Но никто из экипажа этого не заметил.  Пять скафандров со шлемами висели в аварийном секторе под командным отсеком — за прозрачной дверцей, на вертикальных фиксаторах вдоль стены. Все пятеро облачились в синие костюмы, действуя быстро и молча. Ткань скафандров шуршала при каждом движении, застёжки защёлкивались с сухим, почти военным звуком. Чёрные шлемы плотно легли на кольца фиксации, и внутри тут же включились внутренние фильтры. Чонгук проверил гермоуплотнение на шее и запястьях, затем взглянул на остальных — свет индикаторов отразился на визорах, превращая лица в неразличимые силуэты. Минсу и Сонмин пошли закреплять оборудование. Они действовали без слов: проверяли крепления, фиксировали контейнеры с питанием, инструментами и запасами кислорода. Всё лишнее оставалось позади — каждая лишняя деталь теперь означала дополнительный вес, а значит, риск.  — Что это? — Минсу схватил небольшую коробку.  — Семенной архив, — коротко ответил биолог, защёлкивая крепление. — Отобранные образцы земных растений, которые мы посадим на Парадизе.  Мужчина бережно проверил гермозамки контейнера, будто держал в руках не образцы, а живые существа. В отражении его визора блеснули серебристые капсулы внутри — крошечные, но хранившие память Земли. Минсу хотел что-то сказать, но передумал. Он лишь кивнул и помог закрепить контейнер к внутреннему каркасу транспортного рюкзака. Ко Дживон уже собирался покинуть отсек управления, но Чонгук шагнул вперёд и преградил ему путь. — Я пройдусь в хвост корабля и активирую гермозатворы, — сказал он твёрдо, перекрывая гул приборов. — У тебя уже была остановка сердца, хочешь, чтобы это повторилось? Он смотрел прямо, почти вызывающе, видя, как Дживон пытается удержать равновесие и спокойствие — словно одной только силой воли мог заставить тело подчиниться. — Ты не успеешь один, — тихо произнёс Хосок, не отрывая взгляда от панели. Он знал расстояние до хвостовой секции и цену каждой минуты.  — Я побегу, — ответил Чонгук коротко, без колебаний. На мгновение всё стихло, только равномерный гул реактора и мерное мигание индикаторов. Дживон выдохнул и кивнул, принимая решение, которого не хотел принимать. — У тебя будет пятнадцать минут, — произнёс он, — Потом система изолирует все отсеки, и пути назад не останется. Чонгук кивнул, застегнул верхний замок скафандра и побежал, чувствуя, как корабль под ногами дрожит. Воздух становился горячим и сухим, отдавал озоном и чем-то едва различимым, металлическим, скорее следом радиации, впитавшейся в вентиляцию. — Я прослежу за ним по камерам, — Хосок быстро начал клацать по изображениям. — Из-за перегрузки часть камер даёт помехи, но пока изображение держится.  — Мы закрепили оборудование у шлюза, — доложил Минсу по рации. — Всё, что не поместилось в рюкзаки, пристегнули к стене. После приземления можно будет быстро отстыковать. Сонмин проверил фиксаторы и добавил: — Контейнер с семенами зафиксирован. Если давление просядет, гермоизоляция выдержит. — Отлично, срочно возвращайтесь. Сейчас Чонгук запечатывает каждый отсек, — Хосок говорил быстро, но сдержанно, следя за показаниями на мониторе. Его пальцы скользили по панели, переключая камеры, чтобы не потерять Чонгука из виду. Коридоры был узкими и длинными, он двигался быстро, почти бегом, удерживая равновесие. В каждой секции, минуя шлюз, он останавливался на несколько секунд, активировал панель и ждал, пока короткий механический звук подтвердит, что гермозатвор встал на блокировку. — Пятый отсек запечатан, — произнёс он в рацию, переводя дыхание. — Двигаюсь дальше. Ответа не последовало, лишь треск связи. Чонгук нахмурился и ускорился. Добежав до хвостовой секции, он резко затормозил, ухватившись за поручень у металлической стены. Панель гермозатвора вспыхнула тускло-жёлтым, сигнализируя о неполадках. — Чёрт… — прошептал он, наклоняясь к дисплею, система реагировала с задержкой. Он ввёл код вручную, потом второй, и только с третьей попытки замок щёлкнул, запуская механизм гермозатвора. Створка шлюза начала медленно сходиться, и вдруг в наушниках вспыхнул голос Хосока, искажённый помехами: — Чонгук! Немедленно закрепись! Повторяю, закрепись, мы входим в атмосферу! Сигнал был рваным, со свистом и треском, но смысл прорезал шум, как удар. Чонгук резко оглянулся, по полу уже прокатывалась вибрация, слабая, но быстро усиливающаяся. Где-то за стеной прошёл первый глухой удар, словно кто-то колоссальной рукой шлёпнул по обшивке. Чонгука сорвало с места, но он успел ухватиться за поручень у панели. Корпус вздрогнул, резкий толчок швырнул его к противоположной стене, и гравитация внезапно потянула вниз, как камень в воду. — Чонгук! — Хосок взвыл, вжимаясь в кресло. Изображение камер на мониторе затряслось, превращаясь в хаотичный поток бликов и теней.  — Перехожу на ручное управление, — оповестил всех в отсеке управления Ко Дживон и одним движением отключил автопилот. — Держитесь! Чонгук слышал, как грохотал корпус Старшипа, будто тот ломался изнутри. Он с трудом добрался до поручня, пальцы скользили по металлу, пот заливал глаза. Он успел заметить, как температура в хвосте стремительно росла — обшивка корабля уже горела. Свет за прозрачным люком ослепительно вспыхивал, пламя снаружи скользило по всей площади, превращая всё вокруг в огненный калейдоскоп. Неужели мы вот так и умрём?  — Нет уж, — выдохнул он, вцепившись сильнее, мышцы рук горели.  — Чонгук, немедленно убирайся оттуда! — голос старшего брата рвался из треснутой рации на груди.  — Я бы с радостью, но…  Новый удар прошёл через корпус, как землетрясение. Пол под ногами вздулся волной, и в тот же миг где-то над ним раздался оглушительный треск, само тело корабля раскололось на части. Воздух мгновенно взорвался свистом, рванул наружу, унося обломки и искры. Чонгука швырнуло к переборке, ударившись лицевой панелью шлема о металл, и стекло, которое должно было защищать, треснуло. Он попытался подняться, но гравитация уже жонглировала телом, не давая опоры. Всё вокруг двигалось — пол, стены, потолок, всё смешалось в хаосе света и тьмы. И вдруг корпус разошёлся, хвостовая часть начала отделяться, а связь с ним оборвалась. Свет погас, потом вновь вспыхнул коротко, ослепительно.  Это был кусочек голубого неба, которого он не видел уже очень давно. Две половины корабля теперь стремительно падали отдельно, теряя высоту и уходя в разные части неизведанной планеты.