PARADIZ

Большой, многоуровневый дом, врезанный в толщу скалы, не был тем местом, где Чонгук мог позволить себе расслабиться. Камень вокруг давил ощущением изоляции, высота безысходностью, а прозрачные стены с видом на пропасть скорее напоминали о хрупкости положения, чем дарили покой. И всё же, если сравнить это с джунглями, где за каждым плотным кустом скрывалась смерть в лице огромных, бесшумных тварей, жилище Тэхёна казалось приемлемым убежищем. Здесь о нём заботились. Свежие плоды появлялись регулярно, чистая вода стояла на столе, словно по расписанию. Это была забота или контроль, и Чонгук пока не решил, что из этого опаснее. Он оставался в той же спальне, где впервые пришёл в сознание. Пришлось сократить движение до минимума, наступать на раненую ногу осторожно, сдерживать привычную импульсивность тела и характера, и всё ради одного: чтобы колено зажило быстрее.  Но времени было катастрофически мало. Они с командой не планировали задерживаться так надолго, в целом миссия не предполагала выживания в изоляции.  Миссия вообще не предполагала такого сценария! Но кто знал… Пути назад больше не было вовсе, поэтому Чонгук пытался продумать новый план. Он заставлял себя не считать, сколько лет пройдёт на Земле, если они всё-таки вернутся. И вернутся ли вообще. Миссия, ради которой они рисковали жизнями, больше не имела прежнего смысла. Если выхода нет, человечеству действительно придёт конец. Всё его человечное нутро не могло с этим смириться. Слишком много усилий, слишком много лет подготовки. Слишком много людей, вложивших в это не просто знания, а надежду! Они с командой сделали невозможное, чтобы добраться сюда. Неужели всё это было лишь для того, чтобы вот так закончить?  Если выход нашли однажды, его можно найти снова. Но долго держаться за эту мысль не получалось. Рано или поздно безысходность всё равно накрывала тяжёлой волной, без предупреждения. Впервые это произошло тогда, когда Чонгук лежал на угольном песке, в шаге от шипящей морской пены, и впервые по-настоящему желал смерти. Во второй раз сейчас — когда ждал своей первой ночи. Он стоял у прозрачной стены и наблюдал за небом, ожидая, когда наступит темнота, но ночь не пришла. Чистый голубой оттенок неба медленно растворился в мягком фиолетовом. Эта планета не гасла, а переходила в другую фазу существования. Свет становился мягче, но не исчезал.  Значит, и цикл суток здесь другой. Тэхён упоминал это вскользь: тридцать пять часов вместо земных двадцати четырёх. Чонгук машинально попытался пересчитать время по внутренним ощущениям. Сколько прошло с момента пробуждения? Сколько организм держится без полноценного сна? Тело не чувствовало истощения, но разум начинал раздражаться от отсутствия привычных ориентиров. Третий раз безысходность накрыла его в тот момент, когда рядом вновь появился Тэхён. Он приходил, когда Чонгук спал, будто намеренно избегая прямого контакта и всего, что могло за ним последовать. Словно просчитывал риск и выбирал самый безопасный для себя момент. Тот, где человек был обезврежен усталостью, но на вторые сутки Чонгук не дал ему этой возможности. Он не уснул. В комнате не было темноты, только ослабевший свет, лишённый тепла. Фиолетовое небо за окном отражалось внутри, окрашивая серые стены и предметы в холодные, непривычные оттенки. Сначала обозначился бесшумно движущийся силуэт, и лишь спустя мгновенье Чонгук понял, что он уже совсем рядом. Ещё секунда и холодные пальцы коснулись травмированного колена. Прикосновение было точным, осторожным, почти выверенным, будто Тэхён заранее знал, где именно больнее всего. Под его пальцами появилась прохладная, плотная мазь, она мягко легла на кожу и сразу отозвалась запахом. Нежным, почти цветочным. И вместе с тем в нём угадывалось что-то знакомое, свежее, лёгкий оттенок мяты, который неожиданно возвращал к чему-то земному.  Сначала это вмешательство раздражало. Не было понимания, зачем вообще парадизцу тратить на него ресурсы. Зачем проявлять такое гостеприимство? Но потерпев немного, Чонгук начал видеть в этом преимущество. Этот близкий контакт позволял заметить то, что не проявлялось в разговоре. На расстоянии Тэхён оставался идеально собранным, его эмоции уходили в глубину, туда, куда человеку было не добраться. Но вблизи, когда его пальцы осторожно касались кожи, когда взгляд опускался к колену, когда дыхание на секунду замедлялось, проявлялись микродвижения, почти незаметные. И тайком наблюдая за ним, Чонгук убедился, что Тэхён как будто бы очень заинтересован. Если же это всего лишь игра его воображения, тогда придётся признать неприятное: люди склонны видеть интерес там, где его нет. Чонгук лежал, не дергаясь, чтобы Тэхён закончил. Но когда холодные пальцы задержались на коже чуть дольше, чем нужно, Чонгук не сдержался и произнёс: — Почему ты лечишь меня? Разве тебе не все равно?  Тэхён медленно поднял голову и только затем отстранился, разрывая контакт быстрее, чем обычно. Чонгук воспользовался этим сразу, приподнялся, опираясь на руки, и не сводил с него взгляда. — Ты важный паразит. Тебе нужно спать.  — Серьёзно? — усмехнулся Чонгук коротко, поднимаясь с постели, несмотря на боль, которая сразу же отозвалась в колене. — И всё? Это весь ответ?  Тэхён уже отвернулся. Он сделал шаг к выходу, словно разговор действительно был окончен. Чонгук резко выпрямился, перенося вес на здоровую ногу, и, не дав себе времени передумать, шагнул следом из комнаты. — Стой. Голос прозвучал тише, но в нём появилась жёсткость. Отблески фиолетового неба теряли чужой силуэт в полумраке.  Чонгук не сводил с него взгляда, боясь потерять. — Не уходи, — добавил он уже шепотом, но в этот раз в голосе было не требование. Необходимость. — Я не паразит, слышишь? Я человек!  Тэхён, наконец, остановился. — Хорошо, человек, — произнес он, медленно повернувшись и измерив его своим светлым взглядом. Чонгук успел расслабить мышцы лица, почти поверить, что был услышан, пока тот не продолжил: — Это не меняет поведения твоего вида.   Чонгук медленно выдохнул, будто вместе с этим воздухом пытался выпустить всё лишнее: злость, усталость, напряжение, которое только мешало думать. — Тогда отпусти, — он кивнул в сторону окна, где за стеклом проваливалась вниз пугающе красивая пустота. — Дай мне новый корабль. Я заберу своих людей… И мы больше сюда не вернёмся. В этих словах не было обещания. Скорее попытка договориться на условиях, в которых у него почти не было права голоса, но он всё равно цеплялся за него, как за последнюю возможность сохранить хоть что-то своё. И взгляд он не отвёл. Будто от этого зависело, воспримут ли его всерьёз. — Нет, — Тэхён ответил иначе. Не так, как раньше. И этого оказалось достаточно, чтобы Чонгук сразу понял: на этом этапе это не обсуждается.  — Слушай, я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоей планете… — Чонгук закусил губу, на ходу подбирая слова, которые не звучали бы жалко или оправдательно. — Мне неприятно, что ты так… называешь меня. Мы думали, здесь у нас будет шанс на новую жизнь, но… Чонгук запнулся. Слова вдруг перестали складываться так же легко, как раньше, будто сами сопротивлялись тому, что он собирался сказать. Он провёл рукой по лицу, на секунду закрыв глаза, и выдохнул медленнее: — Но мы обречены, если вы не поделитесь… Парадиз такой большой, в два раза больше Земли! Нам хватит самого отдаленного острова, где мы с вами никогда не пересечёмся. Обещаю, никаких войн за территории и мы не тронем вашу природу… Он поднял взгляд, замолчав. Тяжелая пауза повисла между ними. Взгляд Тэхёна задержался на лице Чонгука, но не так, как смотрят люди. Без попытки прочитать эмоцию, скорее как на что-то, что нужно соотнести с уже известным. Пальцы, до этого спокойно лежавшие вдоль тела, едва заметно сжались.  — Всё всегда начинается с малого, — произнёс он, чуть наклонив голову. На долю секунды его зрачки расширились, почти скрыв цвет, и только потом вернулись в прежнее состояние. — Мы уже знаем, чем это заканчивается.  — Знаешь? Кто это был? — Чонгук сделал шаг ближе, не сводя взгляда. — И что произошло?  Тэхён не отступил. Он лишь на мгновение перевёл взгляд в сторону окна, где фиолетовый свет ложился на его кожу, делая её ещё холоднее на вид, почти нереальной. — Это был эксперимент. Вид, который испортился на глазах Oanri. Он не смотрел на Чонгука, когда говорил это. Человек нахмурился. — А кто такие Оанри? На этот раз Тэхён перевёл взгляд на него сразу. — Мой вид, — ответил он. — Мы называем себя Oanri.  Напряжение Чонгука никуда не исчезло, но изменилось, превратившись в попытку удержать разговор и вытащить из Тэхёна как можно больше информации. — Значит, это был ваш эксперимент, — мужчина задумался, боясь представить на что способна эта цивилизация. — И чем это закончилось?  — Эксперимент провалился, — Тэхён отвечал спокойно, непоколебимо. — Этот вид начал проявлять качества, которые выходили за пределы допустимого. Их поведение стало вредить Oanri. Поэтому было принято решение их устранить. Чонгук не стал развивать эту мысль. Разум сам отказывался дорисовывать, чем именно заканчиваются такие решения. Он лишь сильнее сжал челюсть. — Что, если люди, другие? — Чонгук сам пытался ухватиться за эту мысль, не дать ей рассыпаться. — Что, если мы отличаемся от того вида, о котором ты рассказал? Тэхён не соглашался и не отрицал. Он просто предпочёл ничего не отвечать, не делиться своими размышлениями. И это было хуже любого ответа, который он мог дать. Чонгук медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение, сдерживаемое всё это время, наконец начинает оседать внутри, не исчезая, а просто меняя форму. Не сейчас. Он поймал себя на том, что больше не хочет давить, не в этом состоянии, не с тем количеством ответов, которые уже успел получить. Чонгук сделал шаг назад, разрывая эту странную близость, которая всё время возникала между ними, даже когда они говорили о вещах, которые должны были отталкивать. — Ладно, — произнёс он тише, уже без прежней резкости. — Спокойной ночи. — Это завершение взаимодействия? — внезапно уточнил Тэхён спустя мгновение. Он задержался, не двигаясь, словно фиксируя услышанное. Чонгук изогнул бровь, не ожидая, что ему придётся объяснять такие вещи. Он думал, Тэхён знает всё о человечестве, но видимо, в его знаниях, существовали дыры.  — Да… Это когда, разговор закончен, — он чуть повёл плечом, подбирая слова, которые вдруг показались странно сложными. — Когда ничего больше не можешь сказать, — он снова посмотрел на Оанри, чтобы добавить, — И надеешься, что завтра станет понятнее. Чонгук вернулся в комнату, но мысли не отпустили, зацепились за услышанное и начали раскручиваться глубже, чем он был готов. Люди действительно настолько глупы и слепы? Настолько ограничены своим крошечным миром, что даже не допускают мысли о тех, кто во Вселенной давно наблюдает и понимает их? Осознание этого жгло сильнее любой обиды. Где-то здесь, за пределами Земли, всегда были те, кто слышал их сигналы. Чонгук отдал бы всё, чтобы отправить хотя бы малейший знак домой. Один импульс, вспышку связи. Всего одно подтверждение. Обсерватория Кёнхи продолжала жить в неведении. Они не знают, миссия продолжается или  провалена? Они не знают, что экипаж жив, не знают, что открыто нечто большее, чем просто двойник Земли. И нет ни единой возможности дать о себе знать и обнадёжить. Сказать, что всё изменилось. Сюда бы Чимина. Мысль пришла внезапно и болезненно. Показать ему этот мир. Чистые океаны, в которых он мечтал покупаться. Континенты без следов разрушения. Воздух, который не нужно очищать фильтрами. Исследовать всё вместе, спорить, записывать наблюдения, строить гипотезы до рассвета, которого здесь даже нет. Где дневник? Мысль пронзила так резко, что Чонгук замер. Сотрясение всё-таки было, раз он вспомнил об этом только сейчас. Но он не стал себя корить. После удара головой и всего, что произошло, удивительно было не забыть больше. Скафандр по-прежнему лежал на второй половине, аккуратно сложенный, почти нетронутый. Чонгук опустился рядом и начал торопливо проверять внутренние карманы. Пальцы дрожали сильнее, чем хотелось бы. Блокнот оказался на месте. Невредимый. Внутренний карман защитил его не только от крушения, но и от чужих рук. Чонгук задержал дыхание и с минуту просто держал дневник в ладонях. Пальцы медленно провели по шероховатой поверхности плотной обложки, будто проверяя, что это не сон. Когда дыхание выровнялось, он аккуратно спрятал его обратно. Это было единственное, что связывало его с домом напрямую. И пока дневник оставался при нём, связь не была окончательно разорвана. Когда долгая ночь на Парадизе наконец отступила, небо медленно вернулось к своему привычному голубому цвету. Чонгук медленно вынырнул из глубокого сна, в котором так отчаянно нуждалась его голова, и вздрогнул, резко возвращаясь в реальность. Рядом сидел Тэхён. Достаточно близко. Он снова пришёл со своим лекарством, уже привычно касаясь его колена, будто это стало частью ритуала, который не требовал ни предупреждения, ни разрешения. Видя его, каждый раз мозг Чонгука будто разрывался на противоречиях. Он выглядел как человек, говорил на человеческом языке. Да, у него есть свой родной язык. Да, его тело и кожа в некоторых местах отличаются. Да, он физически сильнее. Да, его интеллект ощутимо превосходит человеческий. Но чёрт возьми, это лицо, черты, взгляд… И фраза, произнесённая безучастно: «Мне не нужно учить то, что было во мне всегда». Она ещё тогда перевернула не просто представление мужчины о контакте.  Она пошатнула саму основу. — Почему ты так тщательно изучаешь именно человечество или как там… homosapiens? Есть ли где-нибудь ещё жизнь?  Он сидел на краю постели, опершись локтями о колени. Снаружи едва доносился глухой шум океана, разбивающегося о скалы далеко внизу, и этот звук только усиливал ощущение изоляции. — В Млечном пути много жизни. Но именно вы больше всего развиты, после нас. Чонгук коротко кивнул, будто принял ответ, но взгляд стал внимательнее. После ночного разговора казалось, что Тэхён больше ничего не скажет ни сегодня, ни потом. И странно, но это не вызывало прежнего раздражения. Вопросов стало в моменте слишком много, что впервые за всё это время, стало пусто в голове… Чуть позже Тэхён перебирал свежие плоды из корзины на кухне, откладывая одни и сразу убирая другие. Чонгук не смог усидеть на месте в спальне. Мужчина не спеша приблизился, будто давая себе время передумать, и всё же остановился рядом, задержав взгляд на его руках чуть дольше, чем было необходимо. — Вы едите что-то кроме этого? — спросил он, уже не отводя взгляда. — Или просто другое не предлагаешь мне? — Для этого нужно убивать, — произнёс он спокойно. Чонгук нахмурился. Он сместил вес на здоровую ногу, опираясь ладонями о край столешницы, но напряжение никуда не делось, только переместилось в плечи, в шею, в слишком прямую спину. — Дико хочу мяса, — признался он, будто между делом, но взгляд не отвёл, внимательно следя за тем, изменится ли хоть что-то в лице Тэхёна. Он сам до конца не понимал, зачем сказал это. Оанри лишь на долю секунды замер, удерживая плод в пальцах, а затем подвинул к человеку отобранные фрукты. Чонгук тихо усмехнулся, принимая эту немую «реакцию». — Ладно, за это тоже спасибо. Время взаперти тянулось для него неестественно долго. Разговор закончился, оанри ушёл, но ощущение присутствия Тэхёна ещё какое-то время держалось в пространстве, словно он всё ещё был рядом.  Пользуясь редким ощущением одиночества и неплохим самочувствием, Чонгук попытался найти выход из этого дома. Мысль о том, что у Тэхёна должно быть отдельное помещение — что-то вроде земного гаража, где он держит свой воздушный транспорт, не отпускала ещё с прошлой ночи. Он понимал, что пешком отсюда не выбраться. Чонгук двинулся по коридору, сначала медленно, прислушиваясь к каждому звуку, который сам же и создавал. И случайно обнаружил ступени, тянущиеся змейкой вверх. Они не бросались сразу в глаза, оттого мужчина замер у основания, задержав взгляд. Скорее всего, Тэхёну это не понравится. Мысль была очевидной. И всё же он стиснул зубы и, не давая себе времени передумать, осторожно поставил ногу на первую, затем вторую ступень. Наверху его встретило то же знакомое пространство. Те же коридоры, тянущиеся в стороны без очевидного направления, те же гладкие стены, в которых не было ни дверей, ни стыков, ни малейшего намёка на то, что здесь вообще что-то может открываться. — Думай, Чонгук, — прошептал он, едва слышно. Он замер на месте, переводя взгляд с одной стены на другую, заставляя себя не метаться, а остановиться и увидеть. Стены были из каменной породы, как и внизу, но кое-что всё-таки выделялось.  Он уже видел подобное в стене этажом ниже. Круг из другой породы размещался на уровни груди. Чёрный обсидиан. Он достаточно резко выбивался из поверхности, словно появился не от природы, а его намеренно вставили. Чонгук коснулся камня кончиками пальцев, ощущая кожей зеркальную текстуру. От обычного касания ничего не происходило, и что-то подсказало ему просто надавить. Поверхность откликнулась мгновенно. Камень будто провалился внутрь, и в следующую секунду из стены медленно, по запрограммированной траектории, вылетела чёрная сфера, отделяясь от конструкции, как завершённый элемент, который всё это время ждал команды. Чонгук отдёрнул руку, а сфера замерла в воздухе перед ним. И вдруг раскрылась. Тонкие линии света развернулись из её поверхности, формируя в пространстве перед ним голографическую проекцию — точную копию этого дома. — Что за… — мужчина поднял руку в воздух, касаясь голограммы ровно в том месте, где стоял сейчас он. — Невероятно… Пальцы прошли сквозь проекцию, не встретив никакого сопротивления, лишь холодный воздух. На карте дома пульсировала красная точка и она совпадала с его положением. Чонгук замер на секунду, сопоставляя и почти сразу понял, что это он.  Глаза мужчины бегло скользили по проекции, выхватывая одно за другим. И он был прав. Внутри дома скрывались десятки комнат разных размеров, уходили в стороны, внизу и ещё выше над ним, которых отсюда не было видно.  — Где же выход… Чонгук сжал пальцы в воздухе, словно интуитивно пытаясь приблизить изображение. Голограмма поддалась. Слой за слоем пространство раскрылось глубже, позволяя рассмотреть детали и осознать, какое здесь умное проектирование. Через несколько минут среди переплетения коридоров и уровней взгляд наконец зацепился за то, что имело значение. Чонгук провёл рукой в воздухе, приближая нужный участок, вгляделся внимательнее и дыхание на мгновение сбилось. В одном из скрытых помещений, глубже остальных, стоял он. Транспорт!  Он уже собирался убрать руку, когда мысль догнала его слишком резко. Если это карта, значит здесь должно быть видно не только его. Чонгук вернул голограмму к общему виду, провёл ладонью по воздуху, смещая проекцию, и начал искать Его.  Взгляд скользил по уровням скалы, цеплялся за коридоры, возвращался назад, пока не остановился там, где находился он сам. На голограмме уже отображалось две красные точки вместе. Чонгук резко вернул голограмму к общему виду, словно не поверил с первого раза, и впился взглядом, проверяя.  Осознание пришло резко, почти болезненно. Чонгук почувствовал, как внутри что-то сжалось, и взгляд невольно стал шире. Он медленно повернул голову, словно оттягивая этот момент и только после этого обернулся.  Сразу наткнулся на чужой взгляд. Голубые глаза Тэхёна были направлены прямо на него, без возможности угадать эмоции. — Ты не должен здесь быть. Чонгук не отвёл взгляда, хотя внутри всё ещё держалось это неприятное ощущение, что он пропустил момент, когда тот оказался рядом. — Я искал душ, — мужчина сжал губы в тонкую линию, сдерживая лишнее. — Думал, это вход в ванную, но оказалось нет.  Он коротко кивнул в сторону голограммы. — Мне бы помыться и сменить одежду, — добавил мужчина.  Чужие зрачки медленно расширились, почти полностью заполняя радужку, и на секунду взгляд стал непривычно глубоким, лишённым привычной чёткости. Чонгук невольно задержал дыхание, пытаясь понять, что это значит.  Он много размышлял над поведением Тэхёна. Не похоже, чтобы кто-то заставлял парадизца присматривать за ним. В его действиях не чувствовалось принуждения или страха перед высшей инстанцией. Следовательно, он никому не подчинялся напрямую. Вероятно, их система давала каждому свободу в пределах планеты. Без каст, режима. Без жёсткой иерархии, к которой привык человек. Всё выглядело иначе, будто каждый жил в рамках естественного баланса.  Интерес Тэхёна Чонгук объяснял себе научным. Иначе и быть не могло. Та самая комната, наполненная земными данными, голографическими моделями, схемами эволюции, подтверждала это лучше любых слов. За это время, мужчина сумел сложить мысленный портрет своего спасителя. Тэхён, вероятно, был учёным по внепланетной жизни. Тем, кто изучает другие цивилизации. Тем, кто летает за пределы своей планеты и перехватывает сигналы. Он жил один в этом доме, вросшем в скалу, вдали от основного города. Дом был напичкан технологиями, которые Чонгук даже не мог классифицировать, но мебель, формы, расположение предметов удивительно напоминали человеческие. Это не выглядело случайностью. — Есть одно место, — вдруг ответил Тэхён. — Подожди меня внизу.  Чонгук замер на секунду, не понимая, что это значит. Ему покажут выход? Они куда-то сейчас отправятся? Он увидит команду? Или просто проведут в ванную комнату? Мысли множились быстрее, чем он успевал их осмыслить, но, как обычно, парадизец не планировал отвечать. Чонгук заставил себя вернуться в ту самую комнату, которую про себя уже называл гостиной. Она отличалась от остальных — больше пространства, больше света, растения мягко разбавляли строгую геометрию, а вместо дивана стояло несколько низких кресел, как для переговорной. Через короткое время Тэхён вернулся с парой обуви и новой одежды в руках.  — Зачем ты их брал? — нахмурился Чонгук, первым делом отбирая свои ботинки.  — Твоя подошва была нестабильной. Я её заменил. Мужчина перевернул ботинки и внимательно осмотрел их. Подошва действительно отличалась. Вместо привычной рельефной структуры с амортизацией — ровная, плотная, будто вылитая единым слоем. — Нестабильной? — скептически переспросил он. — Это была стандартная армированная подошва для пересечённой местности. — Для твоего дома, — спокойно уточнил Тэхён. — Здесь иная гравитационная нагрузка и другая плотность поверхности.  Чонгук задумался. Его прежняя подошва точно бы здесь усиливала микросмещения в коленном суставе. При каждом шаге он компенсировал бы давление корпусом, а ещё это бы замедляло внутри регенерацию. Чонгук снова посмотрел на обувь и недовольно цокнул языком, но надел ботинки. Встал, потоптался. Было непривычно жестко, но центр тяжести действительно ощущался иначе. Колено не «проваливалось»внутрь при переносе веса. — Мне не нравится, — пробормотал он по инерции. Тэхён убрал одежду в компактную сумку, сплетённую из материала, похожего на плотную траву.  И тогда Чонгук увидел это. Выход. Он всё время был перед ним. Не в виде привычной двери, а одним из панорамных окон. Стеклянная стена бесшумно сдвинулась в сторону, растворившись в скале. Морской воздух ударил в лицо. Бриз хлестнул по коже, взъерошил волосы. Чонгук машинально зачесал их назад и почувствовал, как на губах появляется настоящая улыбка. Свобода пахла солью и влагой. Но они всё ещё стояли на пороге. Перед ними не было дороги или ступеней. Только уступ скалы, неустойчивые камни и пропасть, уходящая вниз на сотни метров. Волны устрашающе бились где-то там, под ними.   Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. — Куда мы?  Он уже почти готов был услышать ответ, который окончательно выбьет почву из-под ног. Но в этот момент на горизонте появилось нечто. Парадизец достал из сумки небольшой прибор размером с палец и коснулся его поверхности. Где-то совсем рядом раздался гул двигателя.  Через мгновение к ним плавно подлетело нечто, с виду очень современная машина. Она прилетела плавно, без рывков, скользя по воздуху, как по невидимой дороге. Поверхность корпуса переливалась мягким металлическим блеском, без швов и стыков, без привычных шин и турбин, выдыхающих клубы чёрного дыма. Она выглядела цельной, экологичной, как отлитая из одного куска материала. Аппарат замер у самого края уступа, ожидая.  По-своему пугающе.  Тэхёну подходили технологии и странным образом сочетались с его простотой. В нём не было ни показной роскоши, ни попытки произвести впечатление.  — Так куда мы полетим? — снова поинтересовался человек. — Я хочу знать, — добавил Чон твёрже, перекрывая шум ветра. — Я познакомлю тебя с Сейрой.  Ответ прозвучал так, будто это должно было всё объяснить. Но Чонгук не понял: что или кто такая Сейра? И зачем им туда лететь? Ветер продолжал бить в лицо. Разговаривать на краю обрыва было неудобно и опасно. Тэхён не стал ничего уточнять. Он шагнул к аппарату и первым легко запрыгнул внутрь, двигаясь уверенно, без малейшего сомнения, словно пропасть под ногами существовала только для человека.  Он занял место за рулём. И только тогда Чонгук по-настоящему понял, что пути назад уже нет, остаётся лишь сделать шаг вперёд. Мужчина задержался всего на секунду, затем шагнул к аппарату и запрыгнул внутрь следом. Машина плавно оторвалась от уступа без толчка и набрала высоту. Чонгук инстинктивно посмотрел вниз. Скала, на которой стоял дом, уходила в сторону, превращаясь в часть огромного рельефа. Волны внизу казались крошечными и безобидными. Он молча перевёл взгляд вперёд. За считанные минуты, океан исчез в стороне, а вместо него лесные холмы потянулись до самого горизонта. Свет скользил по верхушкам крон, разделяя оттенки от глубокого изумрудного до почти салатового, прозрачного. Где-то между холмами блестели извилистые полосы чистой воды. Парадиз казался диким, первозданным. Деревья не были подстрижены, реки не заключены в бетон, холмы не прорезаны дорогами. Всё существовало само по себе, без следов насилия над ландшафтом.  Чонгук смотрел вперёд и чувствовал, как внутри сталкиваются два ощущения. Восхищение рождалось само собой, от масштаба, от чистоты, от того, как прекрасно всё выглядело. Но вместе с ним поднималось цепкое беспокойство.  Если бы люди однажды сделали другой выбор, в пользу Земли, в пользу сохранения, а не потребления — их мир мог бы выглядеть так же? Их холмы были бы зелёными, океаны чистыми, а воздух таким же лёгким? Или точка невозврата всё равно была неизбежна? — Это Сейра.  Тэхён заметил, как взгляд человека, после осознания, что это название Парадиза, намертво прилип к горизонту и ничего больше не сказал, позволив человеку всё самому почувствовать. Для этого он слегка изменил траекторию и снизил машину, позволяя рельефу приблизиться. Линии холмов стали чётче, кроны деревьев различимыми, между ними проступили тонкие светлые конструкции, почти сливавшиеся с природой. Детали проявлялись постепенно и Чонгук видел такое впервые. От этого внутри сердце сжалось.  Их машина в ту же секунду начала снижаться. Лёгкое скольжение сменилось плавным, но ощутимым падением. Свет открытого неба остался сверху, а впереди стремительно разрасталась тёмная масса джунглей. Зелёные кроны сомкнулись, скрывая горизонт. С высоты лес казался мягким и почти безопасным, но теперь он снова превращался в хащобу, в переплетение лиан и непредсказуемой жизни. Чонгук невольно напрягся. Плечи стали жёстче, ладони упёрлись в сиденье. Возвращаться туда, где каждый звук когда-то означал угрозу, он не хотел. Но рядом был Тэхён. И Чонгук заставил себя поверить, что его намерения не изменились. Если парадизец хотел бы причинить вред, он сделал бы это гораздо раньше, без спектакля с мазями и ботинками. Машина скользнула ниже, кроны сомкнулись над ними, и на несколько секунд мир превратился в тёмный тоннель из листьев и ветвей. Свет дробился, пробивался пятнами, воздух стал влажнее, гуще. Чонгук задержал дыхание. А затем джунгли внезапно расступились. Перед ними открылась местность, которую он никак не ожидал увидеть. Скалы образовывали естественную чашу, и с одной из них срывался водопад. Не тонкой струёй, а широким, мощным потоком, который разбивался о камни и превращался в белую дымку. Внизу раскинулось озеро: гладкое, глубокое, прозрачное настолько, что даже с высоты были видны тёмные линии дна.  Машина мягко приземлилась на ровный каменный выступ у самой кромки озера. Чонгук смотрел на водопад и чувствовал, как дух захватывает. Он никогда в своей жизни такого не видел.  — Зачем мы здесь? — с опаской спросил он, не отрывая взгляда от падающей воды.  Как только машина мягко коснулась каменного выступа, они оба выбрались наружу. Воздух здесь был прохладнее, насыщенный брызгами и запахом влажных камней. Шум водопада заглушал почти всё. Тэхён поставил сумку на гладкий капот аппарата, затем его пальцы спокойно коснулись завязок льняной рубашки. Чонгук моргнул. Ткань скользнула по плечам парадизца, обнажая сероватую кожу, ровную, без изъянов. Движения были лишены стеснения, лишены демонстративности. Он просто снимал одежду.  И только тогда до Чонгука дошло. — Ты… серьёзно? — он наконец оторвал взгляд. — Ты будешь здесь купаться? Тэхён не ответил сразу. Он расстегнул манжеты, снял рубашку полностью. — Это душ, — произнёс он спокойно, выполняя чужую просьбу, которая по сути ею даже не являлась. Чонгук застыл на месте. — Душ это то, что есть в каждом доме человека… Верно, ты же не человек. Шум водопада разбивался о камни, вода летела мелкой взвесью, оседая на коже прохладой. Тэхён не спешил поворачиваться. — Зачем, если есть это? — ответил он и вскоре развернулся лицом к озеру, чтобы избавиться от низа.  Льняная рубашка осталась на капоте. Обнажённая спина выглядела почти человеческой. Чонгук невольно скользнул взглядом вдоль позвоночника. Строение костей казалось тем же, что и у него. Те же выступы лопаток, та же линия талии, те же пропорции.  Если бы не оттенок кожи и не те едва уловимые узоры, голубо-серые волосы, можно было бы решить, что перед ним — человек. И это тревожило сильнее, чем различия. Тэхён шагнул к самому краю озера. Свободные брюки скользнули вниз без лишних движений, ткань мягко опустилась к его ступням. Чонгук замер. Он не был готов к тому, что под одеждой у парадизца не окажется ничего. Ни намёка на привычную человеческую скованность, ни попытки скрыться. В этом жесте была чистейшая естественность. Стоит ли комментировать чужие ягодицы и длинные, стройные ноги?  И именно это выбило Чонгука сильнее всего. Тэхён, к счастью, больше не оборачивался.  Он просто прыгнул в воду. Озеро приняло его со всплеском. Поверхность лишь на секунду дрогнула, затем снова стала гладкой, отражая падающую сверху белую завесу водопада. Чонгук стоял на камнях, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Не от желания или стыда, а от внезапной неловкости. Он умел контролировать себя, но сейчас его никто не готовил к тому, что чужая цивилизация окажется настолько… свободной. Он отвёл взгляд к водопаду. Вблизи он выглядел могущественным и подталкивал его сделать выбор. Мужчина медленно обернулся. За его спиной тянулся тоннель из джунглей. Лианы свисали тяжёлыми петлями, между стволами пробивался свет, а дальше всё растворялось в зелёной глубине. Это была она, свобода, о которой он думал все эти бесконечные сутки. Прямо сейчас машина стояла открытой, а Тэхён — в воде, спиной к нему, без оружия и мыслей о побеге. Всё просто: достаточно сесть внутрь, коснуться панели и улететь.  Действовать по плану, над которым мужчина думал всё это время. Сбежать на поиски Хосока. Сердце Чонгука внезапно ускорилось, будто тело уже приняло решение за него.  Но он не сделал ни шага. — Что я делаю… — выдохнул человек едва слышно и перевёл взгляд обратно к озеру. Тэхён плавал спокойно, почти бесшумно, его движения были точными и уверенными, как у существа, которое чувствует воду своей стихией. Брызги стекали по его плечам, свет дробился на сероватой коже. Чонгук медленно провёл ладонью по лицу, и в этот момент особенно ясно осознал, что, возможно, прямо сейчас упускает свой единственный, самый реальный шанс выбраться отсюда. Затем опустил взгляд на камни под ногами и глубоко вдохнул влажный воздух. И тоже начал раздеваться. В груди появился странный трепет от одной только мысли, что он впервые нырнет в озеро, глубину которого невозможно измерить взглядом. У подножия водопада вода казалась тёмной, словно скрывала ещё один мир.  Тэхён на него не смотрел, уплыв гораздо дальше, чем ожидалось, двигаясь по воде спокойно и уверенно, не боясь глубины. Чонгук на мгновение задержался у кромки, ощущая босыми ногами прохладу и шероховатость камня.  Он глубоко вдохнул и нырнул. Холод обнял тело мгновенно. Не резкий, не обжигающий, а скорее бодрящий. Он пробежал по коже тысячей иголок, заставил лёгкие на секунду забыть, как дышать. Чонгук вынырнул почти сразу, шумно вдохнул и стряхнул с лица капли, проводя рукой по мокрым волосам. Сердце колотилось от ощущения, которое он никогда раньше не испытывал. На Земле он никогда не плавал в настоящем озере. Его единственный опыт был в детстве — прямоугольный бассейн при обсерватории, пахнущий хлоркой, с синей плиткой на дне и строгими правилами, где за каждым движением наблюдал дежурный. Между этими ощущениями была колоссальная разница.  Вода здесь двигалась вокруг него, мягко толкала тело, подхватывала, словно пыталась научить заново держаться на поверхности. Чонгук сделал несколько осторожных движений руками, почти неуверенно, будто вспоминал то, чему его когда-то учили. В груди всё ещё жил этот странный трепет. Ощущение, что он впервые делает что-то по-настоящему человеческое. Как мечтал.  — Невероятно, — выдохнул Чонгук и не увидев нигде Тэхёна, осторожно лег на спину, позволив воде принять его вес.  Озеро держало тело мягко, почти бережно. Он раскинул руки, чувствуя, как поверхность медленно покачивает его, как дыхание планеты. Бриз от водопада оседал на лице прохладной пылью, капли собирались на ресницах. На несколько секунд Чонгук забыл всё. Где он, на какой планете и рядом с кем. Только шум воды, прохлада на коже и редкое чувство покоя… Как вдруг что-то резко схватило его за ногу. Чонгук не успел даже вдохнуть. Тело дёрнулось, вода схлопнулась над головой, и его потянуло вниз. Озеро мгновенно превратилось из спокойной поверхности в густую, тяжёлую среду. Он распахнул глаза под водой. И замер.  Перед ним был Тэхён. Они оба зависли в воде. Его синие волосы медленно колыхались вокруг лица, а небесные глаза смотрели внимательно прямо на Чонгука. Гул водопада здесь стал приглушенным, а их взгляды, столкнувшиеся в прозрачной глубине, не отрывались друг от друга. Человек открыл рот, пытаясь спросить «зачем?», но вместо слова наружу вырвался лишь пузырь воздуха. Вода глушила движения, делала их медленнее, почти ленивыми. Взгляд парадизца оставался все тем же внимательным, изучающим, будто он наблюдал за реакцией, а не просто решил пошутить. Чонгук сделал короткое движение рукой, показывая на поверхность. Ему нужен был воздух. Тэхён, вместо того чтобы отпустить его, спокойно указал пальцем вниз. Чонгук бросил на него недовольный взгляд, в котором смешались раздражение и нарастающая тревога. Лёгкие уже начинали напоминать о себе тупой тяжестью. Он несколько раз коротко посмотрел вверх, туда, где поверхность воды колыхалась дневным светом и обещала спасительный вдох. Но Тэхён снова указал вниз, только настойчивее.  Он приблизился почти вплотную, двигаясь естественно под водой. Длинные холодные пальцы мягко коснулись лица Чонгука, обхватили его за щёки и медленно повернули голову в нужную сторону. Чонгук стиснул зубы, потому что воздуха оставалось всё меньше. И опустил взгляд, после чего в то же мгновение замер. Между длинными водорослями, тихо колышущимися в глубине, медленно двигались тысячи крошечных рыб. Их тела светились изнутри мягким голубоватым сиянием, словно в воду рассыпали живые звёзды. Они собирались в мерцающие потоки, распадались на отдельные искры и снова соединялись, превращая тёмное дно озера в тихое, почти космическое свечение. Чонгук на несколько долгих секунд прекратил сопротивляться, забыв даже о воздухе. Всё его внимание оказалось приковано к этому свету, который двигался, жил, переливался в глубине озера. Перед ним и впрямь раскрылось маленькое созвездие, спрятанное под водой. Тэхён же смотрел не на рыб, он сосредоточенно наблюдал за реакцией человека. И только когда грудь Чонгука резко сжалась, требуя воздуха, парадизец отпустил его и слегка подтолкнул вверх.  Чонгук рванулся вверх почти рефлекторно. Вода расступилась, поверхность взорвалась брызгами, и он жадно вдохнул, захлёбываясь воздухом.  Сердце колотилось. Мужчина провёл рукой по лицу, убирая воду с глаз, и тяжело выдохнул. — Ты… — Чонгук повернулся, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Я чуть не утонул!  Голос сорвался громче, чем он рассчитывал. Лёгкие жгло после слишком жадного вдоха, вода стекала по лицу, по шее, по плечам. Он несколько раз резко провёл ладонью по глазам, пытаясь убрать капли, и оглянулся вокруг. Поверхность озера оставалась спокойной. Тэхёна нигде не было. Чонгук медленно повернулся вокруг себя, всматриваясь в тёмную воду.  — Серьёзно?… — пробормотал он уже тише. Минуты не прошло, но для Чонгука это ощущалось куда дольше. В голове невольно всплыла мысль, от которой стало не по себе. Как долго он вообще может находиться под водой? Чонгук снова посмотрел вниз. В глубине всё ещё мерцали те самые светящиеся рыбки, медленно двигаясь между водорослями. И где-то там, в этой тёмной воде, всё ещё находился Тэхён. Мужчина нахмурился. Посчитав про себя до пяти, Чонгук всё ещё надеялся, что он вынырнет, но чужое тело лишь медленно уходило глубже, растворяясь в тёмной воде. А если он тонет? Он резко вдохнул и нырнул следом, работая руками и ногами быстрее, чем требовала техника, почти на инстинкте, лишь бы сократить расстояние. Всего несколько секунд и он дотянулся. Пальцы резко сомкнулись на его плече. И в тот же момент внимание Чонгука соскользнуло. От самого факта прикосновения к тому, что возникло под ним. Вокруг его ладони, прямо под кожей, проступили тонкие белые линии. Они расходились от точки контакта, переплетались в узор, живой, пульсирующий, будто отклик на прикосновение был встроен в само тело. Чонгук замер. Тэхён, оказывается, был в полном порядке. Он не задыхался, не застрял,  не делал ни одного лишнего движения. Чонгук ошарашено смотрел то на белые линии на коже, то на него, всё ещё сжимая его плечо, и в этот момент остро почувствовал разницу между ними.  Тэхён медленно повернул голову, переводя взгляд на его руку. Белые линии под кожей всё ещё мягко светились, пульсируя вокруг места касания. На долю секунды он задержался и затем поднял взгляд на Чонгука. В этом взгляде что-то изменилось. Чужие зрачки опять расширились, медленно заполняя радужку, пока не скрыли её полностью.  Чтобы это не значило, Чонгук ощутил резкую необходимость отпустить его и выбираться на поверхность, заканчивать плаванье немедленно. Он поплыл к берегу быстрее, чем нужно было, почти с раздражением разрезая поверхность озера. Вода больше не казалась мягкой и спокойной. Выбравшись на берег, Чонгук провёл по мокрым волосам, стряхивая капли, и тяжело выдохнул. Шум водопада снова наполнил пространство. Он бросил короткий взгляд через плечо. И только тогда поверхность воды тихо дрогнула, Тэхён вынырнул почти бесшумно. Вода стекала по его волосам и плечам, а выражение лица оставалось спокойным, будто ничего необычного не произошло. Чонгук заметил сложенную стопку одежды — ту самую, которая ему предназначалась. Он без колебаний вытащил её из чужой сумки и начал одеваться, делая вид, что больше не обращает внимания на озеро и на того, кто всё ещё оставался в воде. Новая одежда оказалась лёгкой, из натуральной ткани. Штаны свободно легли по бёдрам, а почти прозрачная рубашка мягко коснулась влажной кожи. Чонгук машинально провёл пальцами по рукаву, ощущая непривычную фактуру. Она не напоминала ни одну земную ткань. Вместо привычного запаха кондиционера, который обычно оставался на одежде после стирки, мужчина уловил совсем другой аромат. Тёплый, растительный, с едва заметной горчинкой свежесломанных стеблей и прохладой влажных листьев. В нём чувствовалось лёгкая сладость цветов. Запах успокаивал. На мгновение вернул его обратно в кабинет обсерватории, за рабочий стол, где он пил ромашковый чай, который всегда делал ему Чимин во время трудных рабочих будней. Горьковато-мягкий аромат ромашек помогал на несколько минут остановить поток мыслей, прежде чем снова возвращаться к работе. Этот запах действовал так же. Он не был резким или навязчивым, наоборот, едва заметный, наводя на мысли о простых вещах, которых в его жизни никогда не было. Но он мечтал. Мужчине хотелось всё это хотя бы раз испытать в своей жизни. К этому моменту Тэхён уже вышел из воды и успел одеться. Чонгук задержался ещё на несколько секунд, оглядывая водопад, будто пытался запомнить не только его вид, но и звук, прохладу воздуха, и это редкое ощущение покоя, которое так внезапно настигло его здесь. Они вернулись в машину, и Тэхён плавно оторвался от каменного выступа, унося их вверх. Райская долина быстро начала отдаляться, превращаясь сначала в узкую чашу среди зелени, затем в едва различимое пятно. Некоторое время между ними сохранялось молчание. Чонгук нарушил его первым. — Мне понравилось… — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от уходящего пейзажа. — Я впервые почувствовал себя настолько живым. И на несколько минут даже забыл, как далеко нахожусь от дома. Тэхён на секунду посмотрел на человека, затем вернул внимание к управлению.  — Покажу тебе много таких мест. — Зачем? — Чонгук задумчиво перевёл на него взгляд, будто пытался уловить в чужом лице хоть намёк на объяснение. — Зачем показывать мне то, что всё равно никогда не увидит человечество? Чтобы я понял, чего лишён?  — Это подарок для тебя, — произнес он спокойно.  — В каком смысле?  Пауза повисла между ними, почти ощутимая. Тэхён посмотрел прямо на него, от этого по спине пробежались мурашки.  — Чонгук, твой дом теперь здесь. Ты больше не увидишь себе подобных людей. Слова не просто дошли до мужчины, они врезались слишком глубоко, ломая привычную опору, и на мгновение стало трудно даже вдохнуть, будто вместе с этим коротким утверждением у него отобрали право выбирать. Чонгук медленно провёл языком по пересохшим губам, собираясь с мыслями, но они не складывались. Твой дом теперь здесь.  Нет, он не мог. Где-то на уровне рефлекса всплыло другое: лицо брата, затем лицо Чимина, миссия, ради которой он вообще оказался в этом месте. Всё то, что не позволяло ему просто принять сказанное. — Тогда тебе лучше запереть меня где-нибудь, и то, не обещаю, что я там долго просижу, — Чонгук усмехнулся краем губ, сдерживая порывы плохих эмоций. — Ты всё-таки имеешь дело с паразитом.