PARADIZ

Любимым местом Хосока стало окно. Только там он ещё мог дышать нормально. Подолгу стоял у стекла, наблюдая за невозможной красотой Сейры: за влажными горными хребтами, уходящими в дымку, за водопадом, низвергающимся с такой высоты, что тот терялся где-то среди облаков, за странной ночной фазой планеты, когда небо не темнело до конца, а лишь медленно переливалось глубокими сине-фиолетовыми оттенками.  Иногда мужчина ловил себя на абсурдной мысли, что уже тысячу раз мысленно заходил в эту воду, нырял под ледяной поток, лишь бы хоть ненадолго перестать чувствовать себя пленником. Тату-отметка, которую ему сделали без разрешения, постоянно чесалась, заживая медленно под тонким слоем дышащего костюма.  Хосок медленно провёл ладонями по лицу и тяжело выдохнул. Мысль о том, что Чонгук жив, хоть его и украл дикий Оанри, не позволяла окончательно сорваться на безумные поступки. Только она удерживала его, не давала захлебнуться отчаянием внутри этого запертого пространства. Он упёрся ладонью в холодное стекло и задумчиво скользнул взглядом на ландшафт снаружи. Где-то там сейчас был Чонгук. Среди существ, о которых они не знали ничего. В груди неприятно сдавило. — Только попробуй сдохнуть раньше меня, — пробормотал Хосок себе под нос. Все запасы еды и воды, которые ему оставили, подошли к концу, и Хосок всё чаще ловил себя на мысли, что ждёт чужого появления. Из всех существ на этой планете именно Юнги меньше остальных относился к нему как к опасному паразиту. Да, он угрожал, таскал его на опыты, говорил вещи, от которых внутри всё холодело, но при этом оставался единственным, кто вообще контактировал с ним. Единственным, кто что-то объяснял. И всё равно, этого чертовски мало… Хосок ненавидел себя за то, что он не додумался ни к чему, что смогло бы привести его к лучшему исходу событий. Пока что, всё складывалось наперекосяк и он много думал о том, как повести себя иначе с Юнги при следующей встрече.  Прошло достаточно времени, Хосоку удалось вырисовать в голове план, который он обязан был попробовать. Всё это было только ради Чонгука. Чтобы он не делал всю жизнь, всё было ради него, даже самые глупые ссоры. Мужчина корил себя, что потратил так много времени здесь. Он много думал об обсерватории, а конкретно о Намджуне. Как он? Как его здоровье? Он до сих пор полагается на них и ждёт возвращения? Ответ в голове однозначно был положительный. Намджун никогда бы не потерял надежду и Хосок это отлично понимал.  Чон постоянно ловил себя на мысли, что просто хочет домой. Хочет ступить на свою Землю, увидеть своих людей, поесть человеческой еды, досмотреть сериал «Очень странные дела», выпить крепкий кофе за рабочим столом и… продолжить делать вид, что у них всё в порядке. Жить иллюзией, что никакой Парадиз им вовсе не нужен. Стереть из памяти, вычеркнуть из всех книг, инструкций.  У них ведь так отлично получалась терпеть всё на протяжении десятков лет… Что же изменилось?  — Подарок… — тихо выдохнул он в пустоту. — Да он ненормальный. Юнги назвал его местонахождение здесь «подарком». Скорее всего имея ввиду, единственный допустимый вариант выживания для него. Хосок раздражённо провёл ладонью по лицу. Именно этот исход, который может случиться, он называл провальным. Не здесь он хочет радоваться собственной жизни и заводить семью. Как бы здесь прекрасно не было, всё его человечное нутро будет хотеть вернуться домой. Когда он сам того не ожидал, привыкнув к одиночеству и ограниченному пространству, дверь раскрылась, исчезнув в стене. Мужчина в неверии взглянул на Юнги, взгляд которого был строго направлен на него. Человек моргнул несколько раз. Ему казалось, что он просто сошел с ума и это галлюцинация. Выходи. Юнги привычно осмотрел присущий человеку бардак.  — Моё наказание завершено?  Тебя не наказывали. Хосок криво усмехнулся и опустил взгляд. Кулаки непроизвольно сжались. Злость, которая копилась и никуда не исчезала, жаждала вновь прорваться наружу. Он бы с удовольствием повысил голос, до крика. Вмазал бы ему разок по лицу, снова бы накричал, ведь Юнги никогда не понять, что такое «тюрьма». Он бы хотел, чтобы парадизец испытал тоже самое, но мужчина боялся, что время взаперти после этого будет ожидать снова. И гораздо на дольше.  Мужчина встал, чуть пошатнулся — слабость никуда не делась, и вышел к парадизцу. Думал, тот наденет наручники или оповестит, что его ждут новые опыты, но ничего плохого не случилось. Юнги первым двинулся по коридору неспешным, почти прогулочным шагом. Без суеты, без привычной человеческой торопливости. Хосок раздражённо выдохнул и всё равно пошёл следом, пока не выровнялся с ним в одну линию. Как самочувствие? Юнги повернул голову и посмотрел на него внимательнее обычного. Настолько внимательно, что Хосоку на секунду стало не по себе. Будто тому действительно было не всё равно. — С чего вдруг тебя это интересует? Твои анализы показали плохой результат. Хосок на мгновение замедлился. Перед глазами вспыхнуло кресло, игла, тёмная кровь в прозрачной капсуле. Он совсем забыл, что они брали у него образцы. И вообще-то дважды.  — Ясное дело, я на другой планете, — отрезал он. Юнги не ответил сразу. Несколько секунд они шли молча, и только шум умного города за прозрачными стенами сопровождал их шаги. У тебя началась клеточная деградация. Хосок нахмурился. — Что ещё за хрень?  «Последствия длительного пребывания в условиях вашей загрязнённой планеты, радиационного фона и перегрузок во время полёта сюда. Ваш вид слишком долго выживал в среде, непригодной для нормальной эволюции» Мужчина усмехнулся, но вышло натянуто. — Прекрасно. И сколько мне осталось? Юнги скользнул по нему взглядом и остановился. Первая стадия обратима. — Ты лжёшь. Я отлично себя чувствую, — Хосок произнёс это слишком быстро, будто хотел убедить в первую очередь самого себя. Юнги даже не замедлил шаг. Резкие головные боли. Нарушения сосудистой системы. Повреждение нервных связей. Скачки давления. Замедленная регенерация. Микротремор рук. Проблемы со сном. Повышенная агрессия… — Стоп, — Хосок резко выставил руку, словно действительно мог заставить замолчать голос внутри собственной головы. — Хватит. Последнее слово прозвучало глуше. Он отвернулся, медленно втянув воздух. Нижняя губа пересохла настолько, что пришлось прикусить её, лишь бы удержать лицо спокойным. Слишком многое совпадало. Намного больше, чем хотелось признавать. Юнги не приближался, а просто ждал рядом, сохраняя ту странную дистанцию, в которой не было ни давления, ни настоящего сочувствия.  — Ты сказал… — спустя несколько секунд Хосок всё же повернул к нему голову. — Это обратимо? Да. Ответ прозвучал без колебаний. — Тогда вылечи меня. Юнги посмотрел прямо на него. Я подумаю. Хосок нервно усмехнулся и качнул головой. — Подумаешь? — он тихо выдохнул через нос. — У тебя реально человеческие манеры. Может, ты человек под прикрытием? На одно короткое мгновение ему показалось, будто в чужих глазах что-то дрогнуло. Не эмоция в привычном понимании, а её тень. Слабый отблеск чего-то похожего на веселье, который Юнги тут же спрятал за привычным спокойствием. Сначала ты сделаешь то, что я попрошу. После этого, я помогу тебе. Хосок прищурился. Это не звучало как предложение или попытка договориться. Скорее как уже просчитанный сценарий, в котором Юнги заранее отвёл ему определённую роль. Будто парадизец давно видел развитие событий на несколько шагов вперёд и теперь просто спокойно подводил его к нужной точке. — Хорошо, — произнёс человек уже серьёзнее. — Я согласен. Мысли о новоиспеченной болезни не отпускали даже тогда, когда они перешли в другой сектор базы. Хосок шёл рядом молча, но внутри всё неприятно зудело. Теперь любое собственное состояние воспринималось иначе: лёгкая дрожь в пальцах, тяжесть за глазами, как после сна, вспышки раздражения. Всё это вдруг перестало быть просто усталостью. По пути им всё чаще начали попадаться другие парадизцы. Хосок невольно понял, что сектор, где его держали до этого, был куда более изолированным и закрытым от остальной части базы. Хосок уже видел их раньше, но только сейчас, наблюдая спокойно и без паники, начал замечать детали, которые казались ему его собственной фантазией. Почти все они выглядели куда менее похожими на людей, чем Юнги. Выше на голову, с непривычно вытянутыми пропорциями тела, длинными руками и тяжёлой, идеально ровной осанкой, будто позвоночник у их вида был из металла. Черты лиц у большинства были резкими до пугающего: высокие скулы, длинные линии челюсти, глаза, вытянутые к вискам настолько, что взгляд казался чужим и нечитаемым. Из-за этого их лица воспринимались почти хищными, несмотря на полное отсутствие агрессии. Именно на этом фоне Юнги неожиданно выделялся сильнее всего. Хосок поймал себя на мысли, что инженер выглядел ближе к человеку, чем остальные. Не настолько острые черты, более привычная форма глаз, меньше этой пугающей неподвижности в лице. Даже взгляд у него воспринимался иначе — не настолько давящим и холодным. Возможно, именно поэтому рядом с ним напряжение инстинктивно ослабевало, хотя сам Хосок раздражался от подобной мысли. По дороге Юнги больше ничего не говорил, но Хосок заметил другую странность: парадизец будто заранее просчитывал все человеческие потребности. В одном из помещений его уже ждала еда и вода, а после Юнги дал ему ровно столько времени, сколько требовалось организму, чтобы прийти в норму. И только потом они пошли дальше. Они приближались туда, где только нарастал металический гул, от которого у Хосока внутри всё болезненно дрогнуло. Вскоре перед ними открылся настоящий гигантский ангар и человек остановился. Настолько огромный, что взгляд не сразу мог охватить его целиком. Под высоким сводом находилось с десяток аппаратов — вытянутых, гладких, лишённых привычной человечеству угловатости. Одни напоминали корабли, другие выглядели так, словно вообще были созданы не для атмосферы, а для воды. Некоторые медленно свисали над головой, проверяя полёт без единого звука. Хосок не верил своим глазам, что у него выпал шанс увидеть это своими глазами.  Только после больших кораблей, глазу открылись платформы, на которых двигались парадизцы-инженеры. Где-то вспыхивали проекции, где-то открывались механические секции корпусов. Все были заняты своей работой и Хосок внезапно почувствовал до боли знакомое ощущение. Будто снова лежал под многотонным корпусом своего Старшипа, испачканный в машинном масле, где ковырялся гаечным ключом и дышал запахом титана. Твой корабль там. Юнги указал длинным пальцем вглубь ангара, задавая направление взгляда. Хосок проследил за жестом сразу, почти инстинктивно, его тело отреагировало раньше мысли. И только потом понял, что увидел.  То, что раньше было Старшипом, теперь кораблём назвать было трудно. От него осталась лишь часть корпуса, поэтому слово «корабль» здесь звучало почти насмешкой. Юнги немного ошибся, когда произнёс его. — И зачем мы здесь?  Хосок тихо выдохнул, с усилием отрывая взгляд от того, что осталось от Старшипа. Слишком знакомого и одновременно окончательно чужого теперь. Мы построим новый корабль. Мужчина замер. Несколько секунд он просто не реагировал, мозг отказывался связывать смысл с реальностью. Построим. Новый. Корабль. Это звучало слишком просто, слишком правильно, и именно поэтому неправильно. Хосок медленно повернул голову к Юнги. — Построить… корабль? Чтобы я…? — переспросил он, словно проверяя, не ослышался ли. В груди неприятно сжалось. Он много раз думал об этом сам. Как о невозможной задаче, как о далёкой гипотезе, как о единственном пути домой, который никогда не станет реальностью. — Какую цель ты преследуешь? — спросил он тише, уже без прежнего подъёма в голосе. Юнги наконец перевёл взгляд на него. Понять, как ты долетел сюда.  Хосок застыл. Юнги наконец нашел тот правильный подход к человеку, что получил не просто согласие, а добровольно привел в ангар. Без единой угрозы или требований напрямую. Конечно, как он сразу не понял? Всё это время Юнги интересовало только одно — не сам человек, не его прошлое, не даже их погибающая Земля. Только технология. Только невозможный для их цивилизации факт: люди сумели добраться до Сейры собственными силами. Хосок медленно перевёл взгляд обратно на изуродованный остов Старшипа. Когда-то этот корабль был смыслом его жизни. Годами он существовал рядом с ним почти в симбиозе: засыпал под расчёты, просыпался среди чертежей, спорил с другими инженерами до хрипоты, лез под корпус с обожженными руками, потому что никто, кроме него, не понимал, как заставить эту махину выдержать то, что человечество называло последним шансом. Он вложил в Старшип не просто знания, а себя. И теперь от него осталась только вскрытая туша. Парадизцы разобрали корабль так же спокойно, как анатомы вскрывают неизвестное существо. Часть корпуса отсутствовала полностью, внутренние отсеки были распахнуты наружу, кабели свисали из обломков, а некоторые секции уже стояли отдельно, закреплённые на массивных конструкциях для изучения. Хосок даже заметил знакомый фрагмент двигательной системы, над которой они с Намджуном работали почти полтора года. Ему внезапно стало физически тяжело дышать. Не потому, что корабль уничтожен. Нет, хуже. Потому что кто-то чужой теперь видел его изнутри. Все ошибки, те отчаянные решения, на которые они шли ради полёта. И Юнги стоял рядом с этим спокойно, совершенно без эмоций, с тем холодным вниманием, с каким смотрят на очередную сложную задачу, которую они обязательно по решают.  Хосок медленно провёл ладонью по затылку, пытаясь собраться с мыслями. Если подумать… Предложение Юнги было безумием, самым настоящим. Парадизцы считали людей угрозой. Сам Хосок находился здесь скорее как объект наблюдения, чем как гость. И при всём этом Юнги предлагает построить новый корабль? Звучало не как спасение, а как использование. Но вместе с подозрением внутри вспыхнуло кое-что ещё, куда более опасное — надежда. Маленькая, жалкая. Потому что где-то глубоко, под злостью, страхом и усталостью, Хосок всё это время продолжал думать только об одном: если у него появится корабль, он сможет вернуться. Найти способ спасти остатки человечества. Забрать Чонгука, исправить всё. И Юнги сейчас, сам того не понимая, дал этой мысли воздух. — Ты ведь не идиот, — тихо произнёс Хосок, не отрывая взгляда от Старшипа. — Ты понимаешь, что если я действительно построю новый корабль… Я не останусь здесь. Юнги молчал несколько секунд, а затем его ответ прилетел в голове: Я это учёл. — Чёрт, — мужчина криво улыбнулся и устало закатил глаза.  Было интересно, что именно Юнги учёл. Человеческий фактор? То, что любой человек на его месте попытается вернуться домой? Что Хосок никогда добровольно не останется здесь, пока Земля умирает? Или то, что ради Чонгука он действительно способен пойти на всё, даже если придётся обмануть целую цивилизацию? Мысли неприятно цеплялись друг за друга. Потому что Юнги не производил впечатление наивного. Наоборот, за всё время Хосок ни разу не поймал его на эмоции, поспешности или непродуманном решении. Этот парадизец всегда выглядел так, будто просчитывал последствия ещё до того, как остальные успевали открыть рот. Значит, где-то в его расчётах уже существовал сценарий, при котором Хосок попытается использовать корабль против них. И всё равно Юнги шёл на это. От осознания по спине пробежал неприятный холод. — А я, дурак, согласился на эту авантюру, даже не спросив, что меня ждёт. В груди неприятно тянуло от одного только вида обшивки, в которую он когда-то вложил годы жизни. Всё это больше не напоминало корабль. Только вскрытый металлический скелет. Приступим. Уверен, ты и сам этого хочешь. Хосок медленно перевёл взгляд на Юнги. И в этот момент его внезапно посетило странное, почти абсурдное ощущение: парадизец будто сознательно оставлял ему шанс. Не свободу — нет. Скорее возможность. Узкий коридор между запретами, внутри которого человеку позволялось двигаться ровно настолько, насколько это было выгодно самому Юнги. Словно всё происходящее с самого начала являлось частью какой-то игры. Попробуй выжить. Попробуй понять нас. Попробуй сбежать, если сможешь. И хуже всего было то, что Хосок действительно начинал в это втягиваться. Потому что перед ним снова стояла задача, которую невозможно игнорировать. То, ради чего он посвятил последние годы на Земле.  Хосок медленно выдохнул и подошёл ближе к обломкам Старшипа. Пальцы осторожно коснулись повреждённой поверхности корпуса.  Другие парадизцы наблюдали за человеком настороженно, почти напряжённо, словно до конца не понимали, чего именно от него ожидать. После симуляции, после слов о том, что Хосок представляет угрозу для Сейры, отношение к нему ощутимо изменилось. Теперь в их взглядах читалось не просто любопытство, а осторожность существ, подпустивших слишком близко что-то потенциально опасное. Сам Хосок это прекрасно чувствовал. Он почти физически ощущал, как за ним следят, пока медленно обходил разложенные материалы, привезённые из джунглей Сейры. Некоторые элементы напоминали земные композиты лишь отдалённо: гибкие тёмные пластины с металлическим блеском, полупрозрачные волокна, похожие одновременно на корни растений и оптоволокно, плотные минералы с идеально ровной структурой. Хосок присел возле одного из контейнеров и осторожно провёл пальцами по поверхности материала. — Он тёплый, это не металл… Он слегка надавил ногтем, проверяя плотность, затем постучал костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку. Внутри мгновенно проснулся инженер. Его уверенность, кажется, больше всего нервировала здешний народ. Потому что чем дольше Хосок изучал материалы, тем дальше остальные отходили от него, словно боялись не самого человека, а того, как быстро он начинал понимать предназначение вещей вокруг себя. Один из парадизцев что-то тихо произнёс другому на своём языке, не сводя взгляда с рук Хосока. Мужчина усмехнулся краем губ, даже не оборачиваясь. — Да расслабьтесь вы, — пробормотал человек себе под нос. — Я пока не собираюсь угонять вашу базу. Рядом остановился Юнги. В отличие от остальных, он не отступал. Наоборот, наблюдал за Хосоком с каким-то странным, почти исследовательским спокойствием. Будто именно этой реакции и ждал с самого начала. Не говори с ними. Они тебя не понимают.  — Я думал, у всех вас есть возможность появиться в моей голове. Нет, только у меня.  Новый факт неприятно взволновал человека. Он медленно выпрямился, всё ещё удерживая в руках тонкую пластину неизвестного материала, и впервые за всё время посмотрел на Юнги иначе. Внимательнее. Уже не как на одного из парадизцев, а как на исключение среди них. Значит, остальные не понимали его напрямую. Не могли вот так вторгаться в сознание, говорить внутри черепа чужим голосом, считывать интонации ещё до того, как слова были произнесены вслух. Это умел только Юнги. Хосок медленно сузил глаза. Он почувствовал, как внутри просыпается ещё один интерес. Что именно позволяет Юнги связываться с человеческим сознанием? Биология? Технология? Особенность нервной системы? Или… что-то ещё, чего человечество пока даже не способно представить? Юнги, кажется, заметил этот интерес и предпочёл отвернуться.  Приступай к делу. Нарисуй схему своего корабля. Вот, значит, с чего они начинают. Хосок медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, подавляя нервную усмешку. Где-то глубоко внутри это было почти оскорбительно предсказуемо. Юнги снова пришёл к тому, что интересовало его больше всего с момента их встречи.

***

Тэхён не испугался слов о побеге. Он не запер человека в спальне, не стал ограничивать его передвижения и даже не попытался напомнить, кто здесь принимает решения. Вместо этого сделал то, чего Чонгук ожидал меньше всего: показал ему верхний этаж дома. Тот самый, который Чонгук безуспешно пытался исследовать самостоятельно, пока случайно не наткнулся на карту и не оказался пойман с поличным. Оанри, как обычно, ничего не объяснял. Он просто шёл впереди, спокойно и уверенно, зная путь наизусть, без карт, а вот Чонгук сначала пытался запоминать повороты и считать коридоры, но быстро бросил это занятие. Пространство впереди оказалось настолько огромным, что Чонгук невольно замедлил шаг. Это помещение не походило ни на одну комнату в доме. Высокие своды уходили вверх на несколько этажей, а окна вообще отсутствовали. Здесь почти не было мебели, только две гладкие платформы, встроенные прямо в каменную поверхность. Обе были заняты. Чонгук сразу узнал слева машину, на которой они летали к водопаду.  Чонгук почувствовал, как внутри все напряглось. Он не говорил о том, что именно это помещение искал среди десятков других. И всё же Тэхён привёл его сюда. После всего, что Чонгук успел наговорить, после всех попыток найти выход и выбраться отсюда, парадизец почему-то сам показывал ему единственное место, которое представляло настоящую ценность. Помимо комнаты с человеческими данными, которая осталась для него тайной.  — Ты… — Чонгук внимательно проследил за тем, как Тэхён поднял дверцу вверх. Панель внутри мгновенно ожила, покрываясь тонкими линиями света. — Покажу, что украсть мои машины самая глупая идея, но ты можешь попробовать. Чонгук перевёл взгляд и просто уставился на него. В груди неприятно кольнуло сознание, что Тэхён обо всём знает.  — Так ты всё это время понимал, что я ищу? — медленно произнёс мужчина. Оанри не мог читать мысли, Чонгук был убеждён в этом, поэтому оставалось только сделать вывод, что Тэхён за это время хорошо научился понимать человека без них.  — Садись за руль, — неожиданно потребовал Оанри, освобождая место водителя. Чонгук даже не сразу понял, что услышал. Он перевёл взгляд на Тэхёна, затем на кресло перед сложной панелью управления, потом снова на него. — Что? — Ты хотел украсть её, — ответ прозвучал настолько спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — Так попробуй. Со мной. Несколько секунд мужчина молчал. Подозрительно. Слишком подозрительно. Любой человек на его месте увидел бы здесь ловушку. И всё же сердце предательски ускорилось. И чем дольше Тэхён молчал, тем сильнее Чонгуку казалось, что именно так и есть. Проверкой. Провокацией. Очередным способом выставить его беспомощным дикарём и доказать превосходство своего вида.  Или хуже, заставить его сделать неверный шаг и посмотреть, что произойдёт. Мысль засела в голове занозой. Но вместе со страхом проснулось и что-то другое. Упрямство, раздражение. Отчаянное нежелание показывать слабость. Чонгук перевёл взгляд на место водителя. Вызов был слишком очевидным, чтобы отказаться. Именно поэтому от него хотелось отказаться немедленно. Инстинкты буквально кричали, что здесь что-то не так. Что опасность уже рядом, просто он ещё не понимает, откуда она придёт. Стиснув зубы, он всё же опустился в кресло и положил руки на панель управления. И почти сразу почувствовал, как внутри всё холодеет. Не было ни единого элемента управления, который напоминал бы что-то созданное людьми. — Хосок был бы в восторге от этого, — озвучил свои мысли мужчина.  — Так зовут твоего человека?  Тэхён сидел в соседнем кресле и смотрел вперёд, словно вопрос прозвучал между прочим. Но за последние дни мужчина успел понять: Оанри не тратил слова просто так. — Он мой брат, инженер-конструктор. В технике вся его жизнь… — Поразительно, что он соорудил нечто, способное долететь сюда.  Чонгук невольно улыбнулся краем губ. — Согласен. Мы чуть не умерли по пути сюда, но если бы не Хосок, то точно не долетели бы вообще. На несколько секунд перед глазами вспыхнули воспоминания: бесконечные годы подготовки, подглядывания за чужими чертежами, его бессонные ночи в ангарах и упрямого брата, который отказывался признавать слово «невозможно». Улыбка быстро исчезла. — Если я взлечу на этом, я больше сюда не вернусь, — произнёс Чонгук уже тише, скорее для себя, чем для Тэхёна.  Ответа не последовало, мужчина и не ждал. Он снова перевёл взгляд на незнакомую систему управления. Светящиеся символы, полупрозрачные линии, десятки параметров, смысл которых ускользал. Всё это просто создавалось для существ, думающих иначе. — Ладно, — пробормотал он. — Попробуем. Первые несколько минут ушли на хаотичные попытки понять хоть что-то. Чонгук нажимал, проводил ладонью над панелями, наблюдал за реакцией машины и постепенно начинал замечать закономерности. Что-то дрогнуло и транспорт едва заметно качнулся. Сердце мгновенно ускорилось. В этот раз он действовал осторожнее. Платформа под ними медленно оторвалась от пола. На лице Чонгука появилась победная улыбка. — Получилось, ты видел?! Тэхён даже не повернул головы. Словно всё происходящее не заслуживало внимания. Это только сильнее подстегнуло мужчину. Он поднял машину выше. Ещё выше. А затем взглянул на огромный проём в скале перед ними. Именно там открывалось небо и любимая свобода. Без раздумий Чонгук направил транспорт туда. Машина стремительно вылетела наружу. Под ними сразу разверзлась гигантская пропасть. Где-то далеко внизу бушевал океан, разбиваясь о чёрные скалы белой пеной. Ветер ударил в корпус с такой силой, что у мужчины перехватило дыхание. Он громко, искренне рассмеялся. Впервые за долгое время чувствуя себя свободным. Ровно до того момента, пока транспорт не дёрнулся. Улыбка медленно исчезла. Панель перед ним вспыхнула незнакомыми символами. Корпус накренился слишком резко и сильно. Чонгук инстинктивно вцепился в кресло. — Тэхён… Нос машины опустился вниз. Океан начал стремительно приближаться. — Почему?! Почему мы падаем?! Тэхён!  Чонгук дёрнул рукой по панели, пытаясь вернуть управление, но транспорт не реагировал так, как должен был реагировать любой механизм. Скалы, пенная вода смешались в один несущийся навстречу поток.  — Пожалуйста, сделай уже что-нибудь! Тэхён даже не выглядел обеспокоенным. Он сидел в соседнем кресле с той же пугающей невозмутимостью, словно происходящее не выходило за пределы ожидаемого. — Ты меня решил убить меня, да?Помоги, ублюдок! Чонгук почти прокричал это. Пальцы лихорадочно скользили по светящимся символам. Он понятия не имел, на что нажимает, но что-то из этого всё-таки сработало. Падение прекратилось. Так резко, что у Чонгука перехватило дыхание. Транспорт замер над бушующим океаном, зависнув в воздухе над пугающей глубиной, а затем медленно выровнялся, словно передумал убивать своих пассажиров. Несколько секунд мужчина просто сидел, не двигаясь. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони покрылись холодным потом. Он смотрел вперёд на чёрные скалы, на белую пену волн под ними и никак не мог избавиться от ощущения, что находится внутри не машины, а внутри какого-нибудь робота, умеющего думать. — Боже… как этим управлять? — выдохнул Чонгук, окончательно теряя остатки уверенности. Взгляд снова метнулся к Тэхёну. Потом ещё раз и снова… Но Оанри был жестоким, даже не пытаясь помогать. Не подсказывал, не предупреждал, не тянулся к панели, чтобы взять управление на себя. Он просто наблюдал и от этого становилось только хуже. Чонгук вдруг вспомнил птиц на Земле. Тех самых, которые выталкивали птенцов из гнезда задолго до того, как те были готовы довериться собственным крыльям. Только разница заключалась в том, что у птенцов хотя бы были крылья. А он понятия не имел, чем пытается управлять! Он заставил себя собраться вновь и осторожно провёл пальцами по светящимся символам, стараясь запомнить хотя бы часть закономерностей, которые угадывались в хаосе чужой технологии. На этот раз транспорт откликнулся иначе. Корпус плавно накренился вперёд и сорвался с места, начиная скользить над самой поверхностью воды так близко, что Чонгук видел, как белая пена вспыхивает на гребнях волн прямо под ними. Напряжение постепенно начало отпускать, потому что они больше не падали, а летели. По-настоящему летели. Чонгук почувствовал, как внутри поднимается почти детский восторг от собственной удачи, и невольно посмотрел на Тэхёна, пытаясь уловить его реакцию. Показалось или нет, но чужие губы словно слегка приоткрылись, а взгляд стал внимательнее прежнего, будто Оанри увидел что-то неожиданное для себя. И этого оказалось достаточно. Именно этого Чонгук и добивался. Хотя бы одного короткого мгновения, в котором Тэхён перестанет смотреть на него как на беспомощное существо, случайно оказавшееся на чужой планете. Сейчас он покажет ему ещё больше. Сейчас они найдут Хосока. И тогда окажется, что Тэхён ошибался. Что человек способен справляться даже с тем, чего никогда раньше не видел. Машина продолжала набирать скорость, и сначала Чонгук не придал этому значения, увлечённый собственной победой, однако очень скоро восторг начал уступать место тревоге. Поверхность океана под ними превратилась в размазанную тёмную ленту, а высокие волны уже не просто проносились мимо — они с силой били по нижней части корпуса, заставляя транспорт едва заметно вздрагивать. Впереди стремительно приближался чёрный берег. Изрезанный скалами и такой опасно близкий. Улыбка быстро исчезла с его лица. Чонгук попытался изменить курс, затем поднять транспорт выше, но машина словно перестала понимать его намерения или же он сам в панике нажимал совершенно не на те символы. Расстояние до берега сокращалось с пугающей скоростью. Слишком быстро. Гораздо быстрее, чем должно было. В следующий миг снизу раздался резкий металлический скрежет. Один из торчащих из воды камней полоснул по днищу. Корпус дёрнуло так сильно, что у Чонгука перехватило дыхание. А затем мир вокруг сорвался с привычного положения и начал вращаться. Небо смешалось с океаном. Скалы мелькали перед глазами вместе с белой пеной волн. Чонгук невольно вжался в кресло, чувствуя, как ремни впиваются в плечи, и именно в этот момент боковым зрением поймал Тэхёна. Оанри больше не наблюдал. Словно очнувшись от затянувшегося эксперимента, он резко подался вперёд и протянул руку к панели управления. И почему-то именно это напугало Чонгука сильнее всего. Потому что если вмешаться решил даже Тэхён, значит ситуация действительно стала смертельно опасной. Но драгоценные секунды были потеряны и впереди выросли чёрные вулканические скалы. Чонгук инстинктивно закрыл голову руками. Удар всё-таки настиг их, оказался оглушительным. Сначала раздался треск, затем что-то взорвалось внутри корпуса. Кресло вырвало из-под него и ремни натянулись до боли. Перед глазами промелькнуло небо, потом чёрный берег. Потом волны океана, а затем всё исчезло в ослепительной вспышке света и грохоте ломающегося металла. Чонгук болезненно вдохнул и тут же поморщился. Каждая мышца в теле отзывалась тупой болью. Колено не успело до конца зажить, как он умудрился стать причиной новой аварии, причём на том же чёрном пляже. Только здесь больше не было разбитой хвостовой части земного корабля — они забрали. Голова гудела, а во рту чувствовался привкус крови. Несколько секунд он просто сидел в кресле, на песку, пытаясь понять, жив ли вообще. Чуть дальше шумел океан, а где-то неподалёку потрескивали искорёженные обломки транспорта. — Не двигайся. Низкий голос прозвучал совсем близко. Чужая ладонь легла ему на плечо прежде, чем он успел подняться. — Тэхён? Чонгук медленно поднял взгляд. Оанри сидел рядом, поддерживая его одной рукой и взгляд сфокусировался на его лице. Именно тогда человек заметил нечто. По виску Тэхёна тянулась тонкая светлая дорожка. Почти белая, напоминающая жемчуг по цвету. Капля сорвалась с подбородка и упала на чёрный песок. — Что это? — Чонгук медленно начал подыматься, пока Оанри отстегивал его ремень.  Тэхён даже не понял вопроса или предпочёл проигнорировать. Всё его внимание было приковано к человеку. Свободной рукой он осторожно коснулся щеки Чонгука, заставляя повернуть голову сначала в одну сторону, потом в другую, словно проверял, нет ли более серьёзных повреждений. — Посмотри на меня. — Что? — Посмотри на меня, Чонгук. И человек послушно поднял взгляд. Светлые глаза изучали его слишком пристально и долго. Да, это была авария, но Чонгук чудом остался невредим, благодаря ему.  — Ты ударился головой? — Кажется. — Кажется или да? Несмотря на боль, Чонгук невольно усмехнулся. — Тэхён, мне непривычно видеть тебя таким встревоженным. — Я совершил ошибку… Чонгук застыл. После всего, что произошло за последние дни, после разговоров о людях, свободе и доме, эти слова прозвучали настолько неожиданно, что сердце невольно пропустило удар. Неужели?  Неужели Тэхён наконец понял? Осознал, что нельзя удерживать человека против его воли? Что он действительно должен вернуться? Чонгук поднял на него взгляд, полный осторожной надежды, которую не успел спрятать. Тэхён смотрел только на него. — Я знал, что ты не сможешь управлять машиной. И всё равно позволил тебе попробовать, — ровно продолжил он. Над берегом прокатился грохот очередной волны. — Чуть не потерял тебя. Последние слова прозвучали настолько просто, что Чонгук не сразу понял их смысл. На несколько секунд мужчина забыл, что собирался ответить. Перед глазами всё ещё виднелась тонкая дорожка белой крови на чужом виске, а в голове никак не укладывалось услышанное. — Что теперь?… — единственное, что сумел выдавить из себя Чонгук. Он отвёл взгляд к океану, наблюдая, как волны одна за другой накатывают на чёрный песок и тут же отступают обратно, словно ничего не произошло. Внутри всё кипело от обиды, злости и разочарования, но стоило ему честно разобраться в собственных чувствах, как становилось очевидно: большая часть этой злости была направлена вовсе не на Тэхёна, а на самого себя. Потому что где-то глубоко внутри он уже успел поверить в успех. Не просто представить его на секунду, а действительно поверить. Когда транспорт выровнялся над водой и понёсся вперёд, когда на лице Тэхёна мелькнуло что-то похожее на удивление, Чонгук почти увидел продолжение этой истории. Увидел, как найдёт Хосока. Как докажет, что люди способны справиться даже с технологиями, которые опережают их на сотни лет. Как Тэхён наконец ошибётся в своих выводах о человечестве. Но вместо этого они сидели среди обломков разбитой машины, а его единственная попытка приблизиться к брату закончилась ещё более унизительно, чем могла закончиться. Чонгук сжал челюсть и провёл рукой по лицу, чувствуя под пальцами песок и солёную влагу. — Вернёмся домой.  Чонгук горько усмехнулся. Ещё несколько часов назад эта фраза вызывала бы в нём новый приступ раздражения. Теперь это звучало, как насмешка. Настоящим домом это место станет только при одном условии: если он переселит сюда всех людей. Но сейчас спорить не осталось сил. Мужчина медленно поднялся на ноги и тут же поморщился от боли в боку. Мир слегка качнулся, однако на этот раз он удержал равновесие самостоятельно. Тэхён поднялся следом. Только теперь Чонгук заметил, насколько плохо выглядел сам Оанри.  — Ты не ответил, что это у тебя, — нахмурился мужчина, вновь посмотрев на светлый след, тянувшийся от виска Тэхёна. Оанри пошёл вперед и даже не обернулся. — Нам предстоит самостоятельно подниматься в гору. Я знаю безопасный путь, поторопимся. Чонгук остановился на месте и недоверчиво уставился ему в спину. Тэхён просто продолжил идти вдоль берега, оставляя на чёрном песке цепочку следов, которые почти сразу размывали волны. — Снова проигнорировал, чёртово существо. Чонгук раздражённо выдохнул и всё же двинулся следом, продолжая украдкой поглядывать на странный светлый след возле его виска. Он не был похож ни на пот, ни на воду, ни на что-либо знакомое человеку. Более того, часть этой жидкости успела попасть на воротник одежды и теперь выглядела ещё заметнее на тёмной ткани. Безопасный путь, о котором говорил Тэхён, оказался далеко не таким безопасным, как представлял себе Чонгук. Склон поднимался почти отвесно, а чёрные вулканические скалы были настолько острыми, что одно неверное движение могло легко оставить глубокий порез. Местами приходилось цепляться руками за выступы, подтягивать собственный вес и искать опору для ног буквально на ощупь, пока внизу шумел океан, напоминая, что падать здесь совершенно некуда. Однако страх почему-то почти не ощущался. Наверное, потому что сегодняшний день уже успел исчерпать весь запас эмоций. Чонгук молча лез следом за Тэхёном, чувствуя, как ноют ушибленные после аварии мышцы, как саднят ладони и постепенно сбивается дыхание.  Злость тоже никуда не исчезла. Потому что стоило поднять взгляд и увидеть далеко внизу искорёженный корпус транспорта, наполовину засыпанный чёрным песком, как в голове тут же всплывала одна и та же мысль. Идиот. Настоящий идиот. Чонгук сжал зубы и подтянулся на очередной выступ. Камень под пальцами оказался острым, сдирая кожу, но мужчина почти не обратил на это внимания.  Спустя несколько часов изматывающего подъёма они наконец добрались до дома. Тэхён не спешил на протяжении всего пути, словно заранее рассчитывал, что человеку понадобится гораздо больше времени, чтобы преодолеть этот маршрут пешком. Однако Чонгук упрямо держался рядом, не позволяя расстоянию между ними увеличиваться. Возможно, Оанри был выносливее, быстрее и лучше приспособлен к горной местности, но в чистой физической силе мужчина давно перестал чувствовать между ними такую уж большую разницу. Когда перед ними вновь появились знакомые стены дома, Чонгук испытал лишь облегчение. Никакого желания разговаривать не осталось. Никакого желания спорить тоже. Он мечтал только о кровати, чистой одежде и возможности хотя бы несколько часов не думать о своей неудаче. Оанри коротко взглянул на человека и без объяснений направился дальше по коридору, словно у него появилось какое-то срочное дело. Чонгук проводил его взглядом, но окликать не стал. После всего произошедшего это уже даже не раздражало. Развернувшись, мужчина направился к своей спальне. Только он вдруг вспомнил о странной светлой жидкости на виске Тэхёна и машинально оглянулся. Она уже исчезала под воротником одежды, оставляя на ткани всё более заметные пятна. И почему-то впервые за всё время Чонгук почувствовал не раздражение, а лёгкое беспокойство. Настолько лёгкое, что он тут же отмахнулся от него и дождался, когда дверь в свою комнату откроется, спрятавшись в каменной стене. Где-то в глубине дома раздался тяжёлый грохот, настолько неожиданный и громкий, что мужчина невольно замер на месте и так и не вошёл в комнату. Звук был странным. Не похожим на упавший предмет. Слишком тяжёлым, будто что-то большое со всей силы ударилось о каменный пол. Или кто-то.  Чонгук медленно выдохнул и закрыл глаза — это его не касается. Тэхён взрослый, сильный, раздражающе самостоятельный представитель чужого вида, который всю свою жизнь прекрасно справлялся без человеческой помощи. Перед глазами всплыла светлая жидкость на виске. — Чёрт… Это точно кровь. Пробормотав это себе под нос, Чонгук всё-таки развернулся и направился по коридору, в котором несколько минут назад исчез Оанри. С каждым шагом внутри росло необъяснимое беспокойство.  Мысль о том, что с ним что-то случилась казалась какой-то неправильной. Возможно потому, что за всё время знакомства он ни разу не видел Тэхёна слабым. Чонгук свернул за поворот и сразу увидел, как Оанри лежал на полу. Словно потерял сознание прямо во время ходьбы. Светлые волосы рассыпались по тёмному камню, одна рука была вытянута вперёд, будто он ещё пытался удержаться на ногах, а возле головы медленно растекалось всё больше той самой белой жидкости, происхождение которой он так упорно отказывался объяснять. У Чонгука неприятно сжалось внутри. Наверное потому, что впервые увидел Тэхёна таким беззащитным. Не контролирующим ситуацию. И это зрелище почему-то напугало его гораздо сильнее, чем когда они влетели вместе в скалу и разбились. — Эй… — мужчина осторожно опустился рядом и коснулся его плеча.  Тело оказалось холодным, но это ничего не значило. Тэхён всегда был холодным. Мужчина нахмурился сильнее и слегка встряхнул его за плечо, но реакции не последовало. — Тэхён! Снова ничего. На Земле он хотя бы понимал, что делать. Проверить пульс, дыхание, температуру. Но сейчас рядом лежало существо, о физиологии которого он не знал почти ничего. Чонгук машинально перевёл взгляд на светлую жидкость, растекавшуюся по каменному полу. Её стало больше. Именно это напугало сильнее всего. Потому что кровь это или нет, он не знал. Но если организм продолжал её терять спустя несколько часов после аварии, значит что-то было не так. Очень не так. — Да что мне с тобой делать… Чонгук заставил себя перестать паниковать и действовать. Подхватив Тэхёна на руки, он направился в доступную комнату. Оанри оказался тяжелее, чем выглядел со стороны, а собственное тело после подъёма по скалам болело так, словно его снова протащили через крушение, но оставить его лежать на полу мужчина не мог. Добравшись до своей спальни, он осторожно уложил Тэхёна на диван. Быстро оглядевшись по сторонам, Чонгук схватил кувшин с водой, стянул с себя рубашку и вылил на неё всё, что оставалось внутри. Ткань мгновенно намокла. Выжав её, мужчина осторожно приложил импровизированный холодный компресс к виску. Белая жидкость почти сразу начала впитываться в ткань.  Чонгук нахмурился. Он понятия не имел, помогает ли вообще. Не знал, что именно вытекает из Тэхёна и насколько это опасно. Но бездействовать было ещё страшнее. Мужчина тяжело опустился рядом на пол и провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Что если Тэхён не очнётся? Мысль пришла внезапно и неприятно кольнула где-то под рёбрами. До этого момента он почему-то даже не рассматривал такой вариант. Чонгук невольно посмотрел на его идеальное лицо. Если Оанри умрёт, он останется один. Один на чужой планете. Без малейшего представления о том, где искать Хосока.  От этой мысли внутри стало холодно. Настолько холодно, что мужчина невольно сжал край дивана. — Даже не думай умирать, — тихо пробормотал он, поправляя влажную ткань на чужом виске. — Ты ещё не показал мне всю планету, как обещал. Ты же не хотел…  Голос прозвучал так неожиданно, что Чонгук вздрогнул всем телом. — Тэхён? Чужие брови были едва заметно сведены, словно даже сейчас он пытался удержаться за ускользающее сознание. — Ты меня слышишь? — осторожно повторил Чонгук.  Только спустя несколько долгих секунд чужие ресницы едва заметно дрогнули. — Да, — светлые глаза на секунду встретились с обеспокоенным человеком, а затем снова закрылись.  — Что с тобой происходит? Только не говори, что эта белая жижа твоя кровь! — испуганно проговорил Чонгук, продолжая прижимать холодное к его виску. — Это кровь.  — Нет… — слово сорвалось с губ почти автоматически. — Ты хочешь сказать, что всё это время истекал кровью и ничего мне не сказал? — Чонгуку захотелось придушить его собственными руками. — Лежишь без сознания, а я даже не знаю, есть ли у тебя пульс! — Почему ты не бросил меня?  Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Чонгук не сразу нашёлся с ответом. Он продолжал сидеть рядом и смотрел на Тэхёна, который прикрыл глаза. Возможно, в обычном состоянии Оанри никогда бы не задал ничего подобного. Мужчина безрадостно усмехнулся. — Скажу как ты, — тихо ответил он. — Чтобы не потерять тебя. Слова сорвались прежде, чем он успел их обдумать. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Затем уголок губ Тэхёна едва заметно дрогнул. Да, это нельзя было назвать полноценной улыбкой, но она была. Крошечным проявлением эмоции, которая появилась и почти сразу исчезла. Почему-то именно это выбило его из равновесия сильнее всех признаний, которые он услышал за сегодняшний день. Порой Чонгуку казалось, что эмоции Оанри существуют где-то глубоко внутри и лишь изредка поднимаются к поверхности, настолько редко, что каждое такое мгновение становилось чем-то особенным. И сейчас произошло именно это. Ему точно не показалось. Он видел улыбку и от осознания этого внутри стало странно, неуютно, опасно. Потому что ему понравилось. Понравилось настолько, что он поймал себя на желании увидеть её снова. Тэхён некоторое время молчал, словно прислушивался к чему-то, недоступному человеческому восприятию и медленно открыл глаза. На этот раз взгляд был ясным, осмысленным. Чонгук облегчённо выдохнул раньше, чем успел это скрыть.  Тэхён сразу уловил перемену. Его взгляд на мгновение задержался на человеке, а затем медленно опустился ниже. Только сейчас Чонгук вспомнил, что остался без рубашки, пожертвовав её ради импровизированной повязки. — Не смотри так, — проворчал человек. — Ты должен мне новый комплект одежды. В уголках глаз Тэхёна мелькнуло что-то похожее на понимание. Или на попытку скрыть улыбку. Чонгук поднялся с пола и устало провёл ладонью по затылку. Только сейчас до него дошло, насколько он ужасно вымотан. После крушения, подъёма через скалы и нескольких часов постоянного напряжения тело требовало срочного отдыха, а голова отказывалась воспринимать новые загадки. Тэхён тем временем осторожно коснулся повязки на виске. — Спасибо, ты спас меня. Дальше я вылечу себя сам.  Чонгук недоверчиво приподнял бровь. — Не хочешь спросить, как ты можешь меня отблагодарить?  В светлых глазах мелькнуло понимание. Конечно, понял. Чонгук говорил не о благодарности, но Тэхён только покачал головой. — Я и без этого знаю.  Ответ прозвучал спокойно, без привычной уклончивости и без попытки сменить тему. Где-то внутри Чонгука шевельнулось странное чувство. Не надежда, поскольку она уже много раз оборачивалась разочарованием. Скорее это было осторожным ожиданием, от которого сердцебиение слегка ускорилось. Тэхён ушёл почти сразу, как смог самостоятельно стоять на ногах. Чонгук не стал его останавливать. Стоило ему самому лечь на кровать, как усталость мгновенно взяла своё, когда мужчина открыл глаза вновь, за панорамными окнами уже раскинулась белая ночь. Фиолетовое небо мягко светилось над океаном, наполняя комнату приглушённым серебристым светом. Несколько секунд мужчина неподвижно лежал, пытаясь понять, сколько прошло времени. Судя по ощущениям — не меньше восьми часов. Сон оказался настолько глубоким, что он даже не помнил, как уснул.  Машинально опустив руку к скафандру, который так и лежал на второй половине кровати, Чонгук нащупал дневник Чимина и раскрыл примерно на середине, опустив взгляд на строчки. Мужчина начал читать. На несколько минут исчезли Парадиз, Тэхён и бесконечные вопросы, на которые не находилось здесь ответов. Остались только они двое в обсерватории Кёнхи. На Земле.  В прошлом.  Мужчина никогда не был готов вступать в отношения с учеником, младше него почти на десять лет, но, раздумывая об этом сейчас, без возможности вернуться на Землю, Чонгук вдруг понял, что сопротивлялся не чувствам. Он сопротивлялся страху. Страху совершить ошибку, навредить Чимину и однажды увидеть в его глазах разочарование. А ещё, он боялся не вернуться назад, исчезнув в космосе, как его родители… Иронично, что в итоге именно эти страхи и причинили больше боли, чем сами чувства. «Я недавно без разрешения вышел на улицу и любовался закатом, минут тридцать. Знаю, что ты скажешь, Чонгук: нельзя дышать без маски так долго, если не хочешь навредить лёгким. В таком случае, я скажу тебе: ты научил меня этому, потому что сам регулярно сбегал с Кёнхи» Это правда. Чонгук хоть и казался когда-то дотошным учителем-ворчуном, который мог полчаса читать лекцию о технике безопасности и ещё столько же объяснять последствия необдуманных поступков, всегда находил момент, чтобы самому нарушить собственные правила. Стоило в обсерватории появиться новости о особенно красивом закате или редкому метеорному потоку, как он загадочным образом исчезал на двадцать-тридцать минут, а потом возвращался так, будто никто ничего не заметил. Мог ли он назвать те времена хорошими? И да, и нет. Чонгук до сих пор не мог подобрать слов для этого чувства. Он скучал по Земле. По людям, которых там оставил. По обсерватории Кёнхи, по бесконечным сменам, по разговорам за чашкой давно остывшего кофе и даже по тревоге, которая тогда казалась невыносимой. Но вместе с этим существовала другая правда. Если бы ему сейчас предложили проснуться в том прошлом, словно никогда не полетел на Парадиз, он не был уверен, что согласился бы. Потому что именно здесь он впервые увидел мир, о котором человечество только мечтало.  Нет, о котором Он мечтал.  Потому что, несмотря на страх, одиночество и бесконечную тоску по дому, часть его самого уже начала принадлежать этому месту. Только сейчас Чонгук заметил на диване аккуратно сложенный комплект одежды. Почти такой же, как тот, который он носил последние дни. Спрятав дневник на место, Чонгук взял рубашку и уже собирался переодеться, когда неожиданно остановился.  Сам не понимая зачем, пальцы сильнее сжали ткань. А затем он поднёс её к лицу и тут же почувствовал запах. Свежий, теплый. Напоминающий высокую траву после дождя, молодые стебли растений и ромашковые поля, нагретые солнцем. Запах ветра, настоящей живой природы. Именно такой запах был у Парадиза. Чонгук прикрыл глаза всего на секунду, позволяя приятному запаху заполнить лёгкие, а затем быстро переоделся. Новая свободная одежда села идеально и совсем не ощущалась на теле. Застегнув несколько нижних пуговиц, мужчина остановился на середине и бросил взгляд на своё отражение в тёмном стекле окна. Глубокий вырез оставался открытым, обнажая часть груди и ключицы. Исправлять он ничего не стал. Проведя рукой по отросшим до ушей волосам, Чонгук вышел из спальни. Сам себе он сказал, что просто хочет убедиться, что Тэхён окончательно пришёл в себя после аварии. Ничего больше, обычное человеческое любопытство. Он свернул за очередной поворот и замедлил шаг, заметив впереди мягкое свечение на кухне.  Человек ожидал увидеть что угодно, но точно не это. Он замер на входе кухни и смотрел на мясо, лежащее на каменной столешнице кухонного острова. Несколько крупных кусков тёмно-красного филе были аккуратно разложены на широкой доске из светлого дерева. Рядом находились незнакомые травы с серебристыми листьями, небольшая миска с крупной розовой кристаллической солью и сосуд с густым золотистым маслом, пахнущим чем-то древесным и сладким одновременно. Всё выглядело удивительно просто и аппетитно. Чонгук медленно подошёл ближе, не сразу поверив собственным глазам. За всё время на Парадизе Тэхён ни разу не ел ничего подобного и не давал ему. Более того, сам говорил, что Оанри отказались от животной пищи много поколений назад. И всё же мясо было здесь: подготовленное, очищенное и аккуратно нарезанное. Тэхён потратил время не только на охоту, но и на изучение того, как именно люди предпочитают его есть. Из разговоров, он хорошо запомнил жалобу человека на то, что он бы сейчас многое отдал за нормальный кусок мяса. И только тогда Чонгук заметил самого Оанри. Тэхён стоял у дальней части кухни. Следов недавней слабости почти не осталось, а на месте ранения виднелась лишь едва заметная светлая линия, как шрам. — Откуда и зачем это? — произнёс Чонгук, ожидая получить хоть какое-нибудь объяснение чужому поступку. — Добыл, как благодарность, — Оанри подошёл ближе. — Не нравится? Мужчина несколько секунд просто смотрел на него. Иногда Тэхён умудрялся задавать вопросы очень странно.  — Дело не в этом, просто… Когда ты успел пойти на охоту? И вообще, ты же никогда не делаешь этого, — мужчина удивлённо моргнул. Почему-то именно это оказалось сложнее всего представить. Тэхёна, который добровольно несколько часов бродил где-то по побережью или в лесу ради того, чтобы убить животное для одного упрямого человека. — Ты исключение, Чонгук. Мужчина нахмурился. Что именно Тэхён имел в виду, осталось загадкой. Исключение среди чего или кого? Или вообще он имел нечто совершенно другое? Судя по выражению лица Оанри, уточнять было бесполезно — тот уже мысленно покинул разговор. Тэхён взял деревянную доску за край и настойчиво придвинул её ближе. — Ешь. — Это приказ? — Рекомендация восстановить силы и железо в организме. — Звучит, как приказ, — Чонгук никогда не думал о своём железе, но Оанри видимо знал его состояние гораздо лучше. Он взял кусок мяса руками и кинул в рот, облизывая губы.  — Тогда можешь считать это приказом. Чонгук невольно усмехнулся. Имея такой замечательный сытный завтрак или ужин, неважно, спорить и ругаться не хотелось. От мяса поднимался тонкий аромат незнакомых трав и чего-то дымного, напоминающего костёр. Желудок тут же напомнил о себе настолько красноречиво, что мужчина почувствовал себя немного предателем. Всего несколько минут назад он собирался продолжать расспросы. Теперь же смотрел исключительно на еду. — Вот так гораздо лучше, — неожиданно заметил Тэхён. — Что лучше? — Когда ты молчишь. Чонгук поднял на него взгляд. Оанри стоял напротив с абсолютно спокойным лицом, будто только что не сказал ничего оскорбительного. — Иногда я забываю, насколько ты раздражающий. — Нет. — Что нет? — Не забываешь. И почему-то именно после этого Чонгук искренне рассмеялся. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга через стол. Чонгук вдруг поймал себя на том, что больше не думает о происхождении Тэхёна, о его расе, о Парадизе или о том, сколько тысяч лет развития разделяют их цивилизации.  В этот момент Тэхён был слишком человечным. Не загадочным существом с другой планеты, вторгающимся в человеческую голову, а кем-то, кто едва не погиб после аварии, кто потом ушёл добывать мясо только потому, что запомнил его случайную жалобу, и кто сейчас стоял напротив с таким видом, будто очень радуется.  От этой мысли внутри стало неожиданно тепло. Настолько, что Чонгук поспешил опустить взгляд на разделочную доску. Потому что смотреть в глаза Тэхёну вдруг оказалось сложнее, чем минуту назад. А ещё потому, что ему совсем не хотелось задумываться, почему присутствие Оанри больше не вызывает того напряжения, которое было в первые дни.  И почему рядом с ним становится так спокойно? Чуть позже от ужина остались лишь несколько крупинок соли на светлой столешнице да пустая деревянная доска, которую никто так и не убрал. Тэхён молча увёл его в другую часть дома. Эта комната оказалась одной из самых больших. Пространство внутри скалы было вырезано настолько искусно, что невозможно было понять, где заканчивается природная порода и начинается работа архитекторов. Одна из стен полностью состояла из панорамного стекла, за которым простирался тот же океан, освещённый белой ночью. Фиолетовое небо отражалось на воде серебристыми разводами, а где-то под ними лениво разбивались о скалы волны. В центре комнаты стоял широкий низкий диван необычной формы, больше напоминающий остров из мягкого материала, чем привычную человеческую мебель. Чонгук устроился на одном краю. Тэхён исчез ненадолго и вскоре вернулся с двумя прозрачными стаканами, оставив деревянный поднос между ними. Жидкость выглядела как обычная вода, поэтому мужчина без подозрений сделал несколько крупных глотков. И почти сразу нахмурился из-за её странного вкуса. Свежего, с лёгкой сладостью. Словно вода прошла через десятки неизвестных растений. — Что это?  — Напиток, — Тэхён лишь пожал плечами. Чонгук сделал ещё глоток. Затем ещё. А спустя какое-то время неожиданно понял, что сидит гораздо расслабленнее прежнего. Напряжение последних недель постепенно растворялось где-то внутри, плечи больше не были каменными, а мысли перестали цепляться друг за друга. Он медленно посмотрел на стакан. — Подожди. Я понял, на что это похоже… — Тэхён перевёл на него взгляд. — Алкоголь. — Что это? — спустя несколько секунд молчания спросил Оанри.  Чонгук не сдержался и рассмеялся. Вопрос был настолько серьёзным, будто Тэхён спрашивал о каком-нибудь сложном физическом явлении. — Ну, это напиток, после которого люди пьянеют, становятся ненадолго глупее. — Намеренно? — Очень намеренно. Брови Тэхёна свелись к переносице, будто он услышал что-то крайне нелогичное. Зачем паразитам становиться ещё глупее, если они и без того принимают сомнительные решения? Эта мысль буквально читалась на его лице. Чонгук вновь не удержался и рассмеялся громче прежнего. Он действительно опьянел. Не настолько, чтобы потерять контроль над собой, но достаточно, чтобы перестать постоянно следить за каждым словом и каждой мыслью. Впервые за долгое время ему было легко. По-настоящему легко. — Иногда… — мужчина сделал ещё глоток и задумчиво посмотрел на фиолетовое небо за окном. — Иногда мы просто устаём думать обо всём на свете. Хочется переключиться. Хотя, боже, алкоголь — это ужасная штука. Очень плохая. Он разрушает семьи, убивает людей, заставляет творить глупости… — Тогда почему вы его употребляете? — Потому что мы идиоты. Тэхён серьёзно кивнул, будто это объяснение многое прояснило. — Подожди, а ты не пьян? — человек удивлённо покрутил в руках полупустой стакан. — Нет. Чонгук нахмурился. — Но мы выпили одинаково. Тэхён некоторое время молча наблюдал за ним, а затем перевёл взгляд на стакан. От человека было и вправду слишком много эмоций.  — Этот напиток действует на тебя иначе. — Очень иначе, — согласился Чонгук. — По ощущениям как алкоголь. Брови Тэхёна слегка сошлись к переносице. Похоже, такого эффекта он не ожидал. Не говоря ни слова, Оанри потянулся вперёд и забрал стакан из его рук. — Эй! — Тебе достаточно. Тэхён поставил стакан подальше и вновь посмотрел на человека, словно оценивая последствия собственного спонтанного эксперимента. — Ты стал другим, Чонгук. Это опасно? Человек усмехнулся и удобнее устроился на диване.  — Посиди ещё и узнаешь. Тэхён некоторое время смотрел на него, пытаясь определить, была ли это шутка или предупреждение. С Чонгуком в подобном состоянии становилось удивительно сложно отличить одно от другого. — Обычно ты гораздо осторожнее подбираешь слова. — Обычно я не нахожусь за сотни световых лет от дома, в гостиной существа другой расы, который случайно напоил меня неизвестной жидкостью. — Я не знал, что будет такая реакция.  Больше никогда не приготовлю это для тебя, извини. Чонгук перевёл затуманенный взгляд на окно, пытаясь здраво оценить собственное состояние. — Не верю, ты точно специально. — Думаешь, я преследую цель ухудшить твоё здоровье? — Нет, — покачал Чонгук. — Но обычно мы, люди, часто используем алкоголь, чтобы совершать поступки, на которые не решились бы в обычном состоянии. Тэхён задумался. — Например? — Например, говорить слишком честно. — Ты и так говоришь достаточно. — Нет, сейчас хуже. Оанри внимательно посмотрел на него. — Тогда почему вы не говорите честно постоянно? Чонгук тихо усмехнулся. — Потому что это страшно. — Почему? — Потому что тогда придётся признать вещи, которые проще игнорировать. Тэхён перевёл взгляд на фиолетовое небо за окном. — Это нелогично. — Конечно нелогично. Чего ещё ты ожидал от людей? — Чонгук рассмеялся и покачал головой. — Знаешь, когда-нибудь я составлю для тебя целый справочник по человечеству. На несколько секунд между ними воцарилась тишина, наполненная лишь далёким шумом океана.  — Кстати, — вспомнил человек, раздав громкий щелчок пальцами. — Почему у вас белая, а не красная кровь?  — В крови homosapiens много железа. Из-за него она красная. У нас его нет. Мы будем болеть, если насытим себя железом. Всё просто, Чонгук. Чонгук задумчиво посмотрел на него. Затем обернулся всем корпусом. А в следующую секунду неожиданно протянул руку и коснулся чужой щеки. Ладонь была горячей. Непривычно горячей после головокружительного напитка и человеческой температуры тела. Но холодная кожа Тэхёна встретила её без сопротивления. Сам Оанри не отстранился, наоборот замер. Белые узоры на бледной матовой коже проступили почти мгновенно. Тонкие линии разбежались от места прикосновения по щеке, уходя к виску и под скулу. Чонгук зачарованно наблюдал за этим несколько секунд. — Вот это меня поражает больше всего. Взгляд Тэхёна задержался на лице человека чуть дольше обычного, а белые узоры под кожей вспыхнули ещё ярче, прежде чем медленно начать исчезать. — Идиот. — Согласен, я идиот, — шепнул ему Чонгук.  Мужчина набрался храбрости и начал медленно опускать руку ниже, скользя пальцами по холодной коже шеи. Белые узоры отреагировали мгновенно. Тонкие линии вспыхнули под кожей и плавно потекли следом за движением его руки, словно тепло человеческого тела заставляло что-то внутри Тэхёна просыпаться. Слишком необычно и красиво. Не похоже ни на что, что существует на Земле. Он осторожно провёл большим пальцем вдоль чужой шеи и узоры заново появились, но на этот раз Тэхён неожиданно перехватил его запястье. Он не пытался сделать это резко или оттолкнуть, скорее просто остановил этот момент. Чонгук заметил одну особенность: кажется, Тэхёна происходящее интересовало не меньше. Его взгляд то и дело возвращался к белым узорам, которые продолжали отзываться на человеческое прикосновение, словно он видел их впервые. Возможно, так оно и было. Словно до появления Чонгука его тело никогда не реагировало подобным образом, а теперь Оанри столкнулся с очередной загадкой, ответ на которую не мог найти даже он сам. Чонгук наклонился чуть ближе и осторожно высвободил своё запястье из чужой руки. Пальцы вновь коснулись холодной кожи, скользнув по шее и остановившись у ключицы, где преградой уже ставала одежда. Тэхён бездействовал, с любопытством наблюдая за каждым новым шагом человека.  Мужчина уже заметил эту особенность: столкнувшись с чем-то неизвестным, Оанри никогда не действовали поспешно. Он изучал, анализировал, смотрел.  — Почему это происходит? — Чонгук не переходил черту дальше одежды.  — Не знаю. До тебя такого не было. Чонгуку больше было не смешно. Наоборот, он напрягся, заметив, что парадизец выглядит непривычно сосредоточенным. Тэхён вообще редко демонстрировал подобные эмоции, но происходящее явно выбивалось за пределы его понимания. Это настораживало. Если даже он не мог сразу найти объяснение, значит речь шла не о чём-то обыденном. — Думаешь, такая реакция на меня, это плохо? — Чонгук сидел напротив, их разделяло ничтожно малое расстояние. — Я сейчас не могу ответить.  — И это тебя беспокоит? — Нет, — ответ прозвучал слишком быстро.  — Тогда что ты сейчас чувствуешь? — серьёзно спросил Чонгук. — Мне трудно определить эмоции на твоём лице. Можешь озвучить?  — Любопытство. Новизну, — после короткой паузы ответил Оанри. — Интерес. Повышенное внимание. Желание понять причину происходящего. — Оу… — Это не всё. Чонгук вопросительно поднял бровь. Тэхён нахмурился, словно подбирая наиболее точное определение. — Влечение к объекту наблюдения. Потребность продолжать исследование. Стремление сократить неопределённость. — А если стереть твой научный словарный запас, чтобы ты сказал? — Чонгук смотрел всё внимательнее и внимательнее. Фиолетовый свет белой ночи скользил по лицу, подчёркивая чужие светлые глаза и белые узоры, которые почти исчезли под кожей. Тэхён замолчал. Человеческий вопрос явно поставил его в тупик, словно он просил его описать цвет, не используя названия цветов.  — Varel en saori. От непривычного звучания по спине Чонгука почему-то пробежали мурашки. Возможно, дело было в самом голосе. Тэхён редко говорил с ним на родном языке, а когда говорил, его речь становилась совсем другой. Более плавной, такой глубокой. Его слова не обрывались, а перетекали одно в другое. — Расскажешь, что это значит? — Чонгук почувствовал, как улыбка медленно исчезает с его лица. Тэхён несколько секунд смотрел на него в ответ. Белая ночь отражалась в светлых глазах Оанри, делая их почти прозрачными. — Не знаю, как перевести это на твой язык, Чонгук. Мужчина некоторое время молчал. Странно, но он поверил сразу. Было видно, что он действительно пытается подобрать слова и не может. Словно в его языке существовало только одно понятие, которое люди однажды разделили на десяток разных определений, а теперь не имели способа собрать обратно воедино. — Понял, — просто кивнул человек. Чонгук успокоил себя, что не всё во Вселенной обязано иметь перевод. Некоторые вещи существовали сами по себе и были прекрасными. Как Парадиз, как Оанри. Как слова, смысл которых можно почувствовать, но невозможно объяснить.