После бури

Maalika — Сердце — Муза, фея разума, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — спрашивал ее судья, такой же фей разума, как и она. Он блеснул своими светло-голубыми глазами, почти серыми, проверяя ее эмоции. И сейчас эмпатка не могла использовать силы, давая показания на суде. — Клянусь, — проговорила Муза, вздохнув и кивнув. Она кинула быстрый взгляд на Блум, сидящую рядом со Скаем в королевской ложе. Фея огня переживала за сестру, которую только обрела, а где-то во дворце Эраклиона в подземелье во временном заточении сидел Даркар. И сейчас все зависело от ее слов. «А я ничего почти не помню», — думала фея разума. Сердце изнывало от боли, на душе не было спокойно, а разум упорно твердил, что так будет лучше. Вот только Муза никак не могла понять, кому будет лучше, почему ей должно быть лучше, если она отталкивала человека, к которому тянулись ее силы, особенно резко реагировали на него… Может, он сам давал ей эти силы, а она даже не догадывалась? Она посмотрела на место Ривена, которое пустовало. Кажется, после поцелуя в саду он точно не захочет на нее смотреть. Но она же свято верила, что поступила правильно, что все, что было между ними, это лишь… Временно. Они сблизились из-за проблемы, но не будь никаких происшествий, Муза и Ривен никогда бы не пересеклись. Не посмотрели друг на друга. Но судьба распорядилась иначе. — Верно ли ваше утверждение, что Даркар и Дафна обладают невероятной темной силой и при желании могут уничтожить систему наших королевств? — раздался уверенный и четкий голос судьи. Муза перевела на него взгляд, стараясь больше не отвлекаться. — Не совсем. Я чувствовала темные силы лишь у Даркара, Дафна же обладает чистотой, той самой природной силой, которая открыта лишь нимфам, — ответила фея разума, чувствуя, как силы внутри начинали гудеть, будто хотели выбраться наружу. — Хорошо, Муза. Но Даркар все еще темный маг? Думаете ли вы, что он способен на уничтожение нашего мира? Совсем недавно он напал на вашу школу волшебства, «Алфею», был в сговоре с кровавыми ведьмами и пытался убить вас и ваших друзей, — продолжил судья. Муза все это время пыталась вспомнить свои ощущения, но в голове лишь звучали слова Дафны. Зачем ты обидела Ривена? Я же сказала, это всегда приводит к катастрофе. — Я… Я так думала, — нахмурилась фея разума, на что судья и королева Солярии и король Эраклиона переглянулись между собой. — Думали? — уточнил судья. Раздался звук открывающейся тяжелой двери в зал суда. Ривен уверенно зашел внутрь, вдруг вспомнив, что, вообще-то, он тоже свидетель. Сердце Музы часто забилось, все внутри сжалось, будто она ребенок, который очень провинился. Она проследила взглядом за специалистом, который сел рядом со Скаем и даже не посмотрел на нее. — Все-таки мнение у тебя о себе явно завышенное, феечка. — Не называй меня так. — О-о-о, так, значит, будем делать вид, что ничего не было. — Муза? — позвал судья, заставляя ее вынырнуть из собственных воспоминаний. — Даркар и правда совершил все эти преступления, но я никогда не чувствовала в самом нем тьму. Он был скорее покрыт ей, будто бы его боль разрослась со временем, заставляя его забыть, кем он был, — проговорила эмпатка, переведя взгляд на судью и замечая свет магии в его глазах, после чего продолжила: — Порой мне очень сложно сдерживать свои силы. Даже сейчас мне очень сложно не чувствовать эмоции окружающих, — начала она. — Какое это имеет отношение к слушанию? — не поняла королева Солярии, привлекая к себе внимания. — Я объясню, — пообещала Муза, кинув быстрый взгляд на Ривена, который до сих пор не смотрел на нее: — Из-за того, что мне трудно сдерживать свои силы, я… — здесь эмпатка вдруг запнулась. — Это ты так решила нормально поздравить? Боишься, что нас увидят и поползут слухи? — Ты же знаешь, что я чувствую, что тебе это нравится? — А тебе нет? — Мы это забудем. — Однажды я стерла воспоминания человека о себе, — призналась вдруг Муза, и весь зал ахнул и в шоке посмотрел на нее: — Не потому что я этого искренне хотела, а потому что мои силы захлестнули меня и восприняли мои страхи и волнения за угрозу. Они пытались защитить меня, а я не успела сдержаться, — рассказала эмпатка, смотря в глаза судьи и впервые видя понимание. — Это же преступление! — вдруг сказал король Эраклиона, чуть не подскочив со своего места. — И тем не менее фея разума говорит правду, она не хотела этого в глубине души, — проговорил судья, а Муза быстро взглянула в сторону Ривена, впервые сталкиваясь с ним взглядом. — Наклонись, нельзя, чтобы это услышали… Нет никакого плана. — Ты! Ты просто невыносимый! — Увидимся на балу, феечка! — Я на твоей стороне, Муза, черт побери! Даже после всего этого выноса мозга и твоих игр в кошки-мышки, я все равно здесь! Ты стерла наш поцелуй. Я хочу, чтобы ты делала глупости. Чтобы ты делала их со мной. — Мне всегда было сложно принимать решения и вообще контролировать силы, потому что порой эти силы могли контролировать меня, заставляя что-то забыть ради моей же безопасности, — продолжала фея разума, а на глазах появились слезы, пока воспоминания крутились в голове, а силы внутри гудели все больше и больше. — К чему вы клоните? — спросил судья-эмпат, видя все эмоции феи напротив и одновременно замечая ее могущество, потенциал, который раскрылся с появлением Даркара и Дафны. — Даркар тоже никогда не был темным магом, его Феникс же не всегда был под контролем, потому что ни Даркара, ни Дафну не учили контролировать свои силы, как нас в Алфее. Наверное, если бы не школа волшебства, я бы сошла с ума, а с Даркаром это чуть не случилось, — проговорила фея разума. Судья с сомнением посмотрел на нее, после чего снова переглянулся с королем Эраклиона. — И что вы предлагаете, простить все преступления? Считаете, что вы не можете сдерживать силы, значит, это позволяет вам делать что хотите и оправдывать себя так? — спросил король, смотря прямо на Музу. — Не тайна, что феям разума приходится сложнее в нашем мире, чем всем остальным обладателям стихий. Но что касается вас, Муза, человек, которого вы заставили все забыть... разве вам позволила совесть смотреть ему в глаза? Что же до Даркара, мы сомневаемся, что он раскаивается, — заметил судья, поддерживая короля. Эмпатка глубоко вздохнула, не сдерживаясь и переводя взгляд на Ривена, который теперь был больше вовлечен в слушание. Хотя она не могла читать его эмоции, она видела, что теперь он переживал. Переживал, что Муза понесет наказание за то, что сделала в Новый год. За то, что заставила его забыть. — Я… Я долго скрывала это от человека, мне казалось, что легче было молчать, но одновременно мои силы противились тому, что случилось. Как бы мой разум ни был напуган, мое сердце… В глубине души я знала, что это неправильно, но не сразу смогла признаться. И Даркар лишь с появлением Дафны смог очнуться от этого безумия, возможно, исцеление не в том, чтобы научиться контролировать магию через разум, а слушать свое сердце, — честно призналась Муза, а глаза судьи светились все время, пока она говорила. Он кивнул ей, после чего кинул быстрый взгляд в сторону Ривена, не удержавшись и слегка приподняв брови. — Благодарим вас за честность, Муза, фея разума, — сказал он, после чего прочитав список свидетелей назвал следующее имя: — Специалист, Ривен, приглашается к заседанию, — объявил он. Музе пришлось уступить свое место под внимательные взгляды слушателей, она боялась посмотреть на подруг и увидеть осуждение в их глазах. Но когда эмпатка села между Террой и Аишей, то подруги молча взяли ее за руки и слегка сжали, давая почувствовать поддержку, из-за чего у Музы на глазах снова появились слезы. Ривен же был сбит с толку, не зная, что его могут спросить. А если они спросят о Музе? Что он им скажет после всего? Особенно после ее слов, когда он сам теперь не знал, что и думать. Жалела она о прошлом? Вспомнила ли что-то? И если она сказала, что нужно слушать сердце, то почему оттолкнула его? — Ривен, специалист Алфеи, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — услышал он вопрос, после чего обратил внимания на судью-эмпата. — Клянусь, — пообещал Ривен. — Расскажите, что произошло на поле битвы. На вас напал Даркар, пытаясь убить, но фея разума спасла вас? — Почти так. На нас и правда напали, но Даркар и Дафна сражались друг с другом, а фея разума пыталась как-то воздействовать на них. Честно, я не особо разбираюсь в этом, я предлагал ей отойти подальше, — проговорил Ривен, на что судья усмехнулся. — То есть, вы пытались остановить фею от спасения мира? Зная, что она могла помочь, — уточнил эмпат. Муза же внимательно слушала Ривена, думая, что теперь у нее точно не было шанса поговорить с ним. Почему силы внутри так гудели? Почему все сжималось от одного взгляда на него? Почему все воспоминания вернулись именно сейчас… «Когда судья сам эмпат», — в шоке поняла фея разума, переводя взгляд на судью: «Он сделал что-то, помог мне вспомнить», — поняла она. — Конечно, я буду думать о безопасности фей на миссии, особенно, если это похоже на самоубийство, — сказал Ривен, а где-то в королевской ложе Скай, Блум и Стелла положили руку на лицо. — Ривен, вы обещали не врать, — проговорил судья: — Так, что именно произошло на том поле? Почему фея разума пыталась воздействовать на них, почему вы пытались увезти ее, и, главное, почему вы утверждаете, что Даркар не нападал на вас? — Ладно, я понял. На нас напал Феникс Даркара, был Дракон Домино, была схватка между Дафной и самим Даркаром, Муза же почему-то решила, что может всех спасти. И вместо того, чтобы послушать меня, она попросила меня доверять ей. Что б я еще раз доверился фее разума, потому что потом у нее появились крылья, все вокруг заблестело, Даркар был в шоке, я был в шоке, и Муза отключилась одновременно с исчезновением Феникса и Дракона, — рассказал все Ривен, а в зале снова послышался шепот и удивленные вздохи. — Крылья? У феи разума? — удивился судья, взглянув на Музу. — Да, — ответил специалист, уже начиная раздражаться. — При таком раскладе вам ничего не грозило, феи с крыльями особенно могущественны и при таких условиях мы можем доверять словам феи разума, Музе, — заметил эмпат, на что Ривен лишь кивал: — И вам она стерла память, — спокойно добавил судья, скорее уже из любопытства. — Было и такое. Какое это отношение имеет к насущной проблеме? — не понял специалист, еще больше напрягаясь. К сожалению, Муза сидела у него за спиной, и он не мог видеть ее волнение и переживания. — Почему вы не пожаловались на фею разума? Ведь вы знаете, какое это серьезное преступление, — спросил судья. Все удивленно смотрели на Ривена и Музу, никто не знал о случившемся, не догадывался, что могла стереть эмпатка и почему. — Я полюбил ее, — спокойно ответил специалист, сам не осознавая, почему вдруг его потянуло на такие откровения. Но, пожалуй, это был самый подходящий и логичный ответ, правда, которую до этого момента он даже не подумал бы озвучить. И все равно, если она не разделяла его чувства, если оттолкнула, Ривен ничего не мог поделать с этим чувством, потому что Муза уже давно засела в его голове, в сердце, во всем нем. — Благодарим вас за честность, Ривен, специалист Алфеи, — проговорил судья, после чего Ривен смог наконец развернуться и заметить, что Музы не было на своем месте. «Серьезно, я признавался тут в чувствах, а она просто ушла?!» — чуть ли не взорвался специалист, решив догнать ее и все высказать. Но Муза не просто ушла. Она убежала из зала, не в силах больше сдерживать слезы от осознания, ужаса и полной беспомощности. Она оттолкнула человека, который полюбил ее и признался в этом на глазах у всех, после всего, что она сделала ему. Разве она заслуживала Ривена? — Мы забудем это. — Не думаю, что хочу забывать это. — Кто бы мог подумать. — Муза. — Муза, черт возьми! — услышала она за спиной недовольный то ли крик, то ли рык. Фея разума резко остановилась, отвлекаясь от воспоминаний, и повернулась к Ривену, который поубавил свою злость, заметив слезы на ее щеках. — Я… Больше так не могу, эти силы, слушания, крылья, мы с тобой, ты… Я не знаю, что происходит, но будто бы так трудно переключиться с разума на чувства, я всегда только и делала, что все усложняла, убегала, а потом встретила тебя, — заговорила быстро Муза, а ее глаза впервые загорелись так ярко с пробуждения. И вот она замолчала, вдруг почувствовав Ривена. И ему тоже больше не нужно было говорить, чтобы она видела все, что осталось после сметающей на пути бури. Их собственной бури. Эмпатка хотела еще что-то сказать, но вместо этого сама притянула к себе специалиста, давая себе чувствовать. Так, как ей хотелось. Чувствовать его любовь. — Я тоже полюбила тебя, правда. Мне… Мне правда жаль, что все это случилось, — прошептала она, отрываясь и почти сразу же получая в ответ еще один поцелуй. Все. Теперь не было пути назад, она ощущала это в своих силах. Муза чувствовала, как вся ее магия обнимала их двоих, давая ей свободно целовать его, обнимать, мысленно признаваться в любви без нужды слов. Больше не нужны были слова. Ривен утянул их в коридор, который мало освещался. Он крепко прижал к себе эмпатку, не давая ей отойти, сам ощущая все ее эмоции, чувствуя, как сильно и быстро билось ее сердце от волнения. Или уже от радости? Ведь Ривен принимал Музу такой, какой она была. — Мы не забудем это, — сказал он, заглядывая в ее фиолетово-карие глаза. Муза улыбнулась, впервые так искренне и свободно. — Не думаю, что хочу забывать, — пообещала фея разума, специалист так же не сдержал улыбки. — Кто бы мог подумать, Муза, — подмигнул Ривен, снова притягивая ее для поцелуя. А где-то за пределами их маленького мира выносили наказание для Даркара, точнее, темный маг и Дафна отправлялись в ссылку для изучения их способностей и поиска навыка, как сдерживать свои силы, прислушиваться к сердцу. И так как все королевства были заселены и не хотели принимать могущественную пару, им оставалось отправиться в Домино. И все ради того, чтобы посмотреть, что будет, если начать слушать сердце без компромиссов и сомнений, как это сделали Ривен и Муза.