вкус чернил | vkook

Я не совсем понимаю, как к этому относиться

Что-то в твоей походке

Заставляет меня чувствовать, что я не могу без тебя жить

Это сводит меня с ума

Я хочу, чтобы ты остался

***

      Чонгук внимательно наблюдал, как тёмные глаза стоящего перед ним мужчины ярко сияли, как его огненно-рыжие волосы переливались на солнце, а мягкие губы украшала красивая прямоугольная улыбка. Сильные руки, покрытые чёрными чернилами татуировок, прижимали к себе хрупкие фигурки двух малышей, чьи лица тоже светились счастьем.       Он почти машинально увеличил фотографию, чтобы лучше рассмотреть лицо тату-мастера. Тэхён был невероятно красивым мужчиной. Этого никто не мог отрицать, но для него он был гораздо больше, чем просто «красивое лицо». И то, что было видно на этом снимке, заставляло его сердце биться в два раза быстрее.       То, как Тэ смотрел на своего сына.       Ким был потрясающим отцом. Тем, кем он сам хотел бы быть. Чонгук даже не осознавал, насколько Джэ повезло, что именно он его папа. Тэхён любил бы его и поддерживал в любых решениях. Он провёл пальцем по экрану, очерчивая на фото линию челюсти мужчины, затем мягкий контур его губ, и невольно улыбнулся самому себе.       Это была фотография, сделанная в тот день, когда они были с детьми в зоопарке. Момент, который он хотел сохранить навсегда. Один из тех редких дней, когда он был по-настоящему счастлив. — О, Чонгуки! — внезапно раздался женский голос, и Чонгук быстро заблокировал экран телефона, спрятал его в карман в тот самый момент, когда маленькие руки Лисы обвили его талию.       Девушка крепко обняла его со спины, и с губ невольно сорвался тихий стон — плотное объятие раздражало чувствительную кожу. Прошло всего два дня с момента нанесения татуировки, и прикосновения всё ещё причиняли боль. Он вырвался из её рук и повернулся к ней, нервно рассмеявшись. — П-привет, — поздоровался он, заставив себя улыбнуться. — Хорошо спала? — быстро спросил он, ощущая её взгляд. Он надеялся, что Лиса не заметила его реакции и не станет заострять внимание на его странном поведении. — Что случилось? Плохо спал? Я могу сделать тебе массаж, — предложила она с энтузиазмом и положила руку ему на шею, пальцами пытаясь нащупать мышцы. — Л-Лисааа, — выдохнул Чон, отступая назад с гримасой боли. — Всё нормально. Я просто немного плохо спал, но мне не нужен массаж, — быстро ответил он.       Блондинка посмотрела на него, нахмурив брови. Она внимательно оглядела его с головы до ног. — Чонгук, что ты скрываешь? — подозрительно спросила она. — Ничего, — ответил он.       Поняв, что девушка ему не верит, он открыл рот, чтобы добавить что-то ещё. Но Лиса без колебаний схватила его за спину рубашки. Потянула ткань, оттянув её от кожи, и приподняла достаточно, чтобы открыть верхнюю часть его спины, полностью покрытую чёрными чернилами. Увидев это, она тут же отпрянула, словно прикоснулась к чему-то обжигающему. — Что это?! — резко спросила она. — Лиса… — Чонгук, что это?! Снимай рубашку, — потребовала она.       Брюнет посмотрел ей прямо в глаза. Он хотел бы отложить этот разговор, но понимал, что это больше не имеет смысла. Рано или поздно Лиса всё равно узнала бы о его татуировке. А теперь, когда она увидела чернила на его спине и поняла, что он что-то скрывает, отрицать было бессмысленно.       Он поднял руки и медленно расстегнул пуговицы своей элегантной рубашки. На этот раз он не чувствовал того странного возбуждения, которое испытывал, когда раздевался перед Тэ, но и тревоги не было. Он знал, что на его спине больше нет уродливого шрама, от которого перехватывало дыхание при одном взгляде. Теперь там было нечто красивое — нравилось это Лисе или нет. Он даже испытывал гордость. Гордость за то, что это было его, что это нельзя отнять, и что в этом был смысл — дань памяти матери, спасшей ему жизнь.       Он расстегнул рубашку до конца, обнажая подтянутый живот и сильную грудь, затем повернулся спиной. Сняв ткань с плеч, он полностью открыл спину — теперь она была покрыта татуировкой ангела. — О Боже! — выдохнула Лиса. — Что ты наделал? Как ты мог так себя изуродовать?       Услышав её слова, Чонгук снова накинул рубашку и повернулся к ней лицом, на этот раз с жёстким, уверенным взглядом. — Я считаю эту татуировку красивой, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.       В его голосе была твёрдость, почти бунт. И ему это чертовски нравилось. До этого момента он чувствовал сильный дискомфорт, показывая кому-то свою спину. Он знал, что там шрам — отвратительный, напоминающий о боли и унижении. Он стыдился его и ненавидел.       Теперь всё было иначе.       Он чувствовал себя сильнее, значимее. Он знал, что его тело украшено чем-то особенным — работой рук величайшего художника, которого он когда-либо встречал. Человека, который дал ему так много за столь короткое время и сделал это совершенно бескорыстно.       Именно Тэхён заставил его снова улыбаться. Заставил снова чувствовать. Появившись в его жизни, он что-то изменил внутри него, вытянул это наружу и вернул ему ощущение жизни.       Но Лиса явно не разделяла его взглядов. Она шумно фыркнула, скрестила руки на груди и уставилась на него. — Я не понимаю, как ты мог так поступить со мной?! Ты же знаешь, что я ненавижу татуировки. Ты же знаешь про моего бывшего… — Лиса, то, что твой бывший был татуированным ублюдком, не значит, что все с татуировками такие же. — Ты же знаешь, он бил меня, — сказала она с упрёком.       Чонгук хорошо знал эту историю. До их отношений Лиса встречалась с каким-то парнем, но они расстались вскоре после того, как он поднял на неё руку и ударил её во время ссоры. Он помнил, как однажды в офисе увидел её разбитую губу и покрасневшую щёку, которые она пыталась скрыть слоем тонального крема. Тогда он хотел найти этого парня и выбить из него всю дурь. Тот был настоящим ублюдком, но это не имело никакого отношения к татуировкам.       Ублюдок останется ублюдком. — Я знаю. И считаю это ужасным, — согласился он. — Ни один мужчина не имеет права поднимать руку на женщину или ребёнка, и поверь мне, если бы я встретил его, я с радостью отплатил бы ему за то, что он посмел прикоснуться к тебе. Но это не значит, что татуировка делает меня таким же, как он. Она меня не меняет. — Конечно, меняет! А что подумают люди?! — А что они должны подумать? Это моё тело. — И как ты себе это представляешь?! Генеральный директор The Jeon Electronics с таким на спине?! — Не знаю, как проходят твои деловые встречи, но я на них рубашку не снимаю, — усмехнулся он, застёгивая пуговицы обратно.       Этот спор был нелепым. Он знал, что Лиса не любит татуировки, но это было его тело. При чём здесь вообще их клиенты? — Ты ведёшь себя нагло! — закричала она, возмущённая его тоном.       Чонгук провёл рукой по тёмным волосам, раздражённо сжав пряди, и привычно прикусил щёку изнутри. Это было его привычкой. Он уже не знал, как с ней разговаривать. Ему надоело, что Лиса продолжает обращаться с ним как с пятилетним ребёнком. — Послушай, прости, — искренне сказал он, уперев руки в бока. — Татуировка не меняет того, кто я есть, и тем более не имеет отношения к моей работе. Никто её не увидит, а даже если увидит — это неважно. Это никак не влияет на мою компетентность. — Ты знал, что я ненавижу татуировки, и всё равно сделал, — буркнула она, снова пытаясь вызвать в нём чувство вины.       Лиса часто использовала этот приём в их ссорах. Каждый раз она выворачивала всё так, будто виноват он, и в итоге он должен был извиняться. Но не в этот раз. — Лиса, не всё вращается вокруг тебя. Эта татуировка очень важна для меня. Я хотел её сделать десять лет. И вообще — это моё тело. Я же не указываю тебе, что делать со своим. — О, правда?! Вот так ты со мной разговариваешь?! — фыркнула она, следуя за ним в комнату.       Чон сжал кулаки. Он не хотел ссориться, но раздражение росло. Он знал, что ей это не понравится, но ему надоело, что она постоянно критикует его, словно он неразумный ребёнок. — Я сомневаюсь, что тебе бы понравилось, если бы я пришла вся в татуировках или, например, поправилась, — крикнула она. — Мне всё равно, как ты выглядишь, если ты счастлива. Мне нравились твои натуральные волосы, но ты перекрасилась в блондинку — и я всё равно тебя поддерживаю, потому что ты чувствуешь себя красивее. И это делает счастливее тебя, а значит и меня. Понимаешь, почему? Потому что мне не всё равно. Я хочу, чтобы ты была счастлива и поддерживаю тебя в этом. Но в ответ я ожидаю того же… Так должны выглядеть отношения. А ты меня только критикуешь. — Потому что эта татуировка — ошибка. Ты пожалеешь! И вообще татуировки отвратительны! Как я должна к этому прикасаться? Ты испортил своё тело… — Ты и так никогда не трогала мою спину, так что мало что изменится, — сказал он, чувствуя, как горечь поднимается к горлу. — И не говори, что это не так, мы оба знаем, что ты считаешь шрам отвратительным. — Ты несёшь чушь, Чонгуки, — отрезала Лиса. — Не разговаривай со мной так, будто я пятилетний ребёнок. — Тогда перестань вести себя так! Сначала я прихожу домой — а у тебя какие-то рисунки на полу в гостиной, потом ты говоришь какие-то безумные вещи про рисование и уход из компании, а теперь ещё и татуировка за моей спиной. И ты правда думаешь, что я должна это поддержать?! Я тебя вообще не узнаю. Ты что, с ума сошёл?! — Мы три года вместе, и ты меня совсем не знаешь. Ты вообще знаешь, откуда у меня этот шрам? Ты даже понятия не имеешь, потому что тебе всё равно! — прорычал он сквозь сжатые зубы.       Он никогда раньше не повышал голос, но сейчас не мог остановиться. Он был измотан. Он не хотел портить эту поездку — наоборот, этот уикенд многое ему показал. Он собирался поговорить с ней серьёзно, когда они вернутся в Корею. Но сейчас уже не мог делать вид, что всё в порядке. Его жизнь рассыпалась, как карточный домик. — Я не могу так больше, Лиса, — наконец сказал он уже спокойнее и посмотрел ей прямо в глаза. — Я больше не могу притворяться… — Притворяться в чём? — удивлённо спросила она.       Чонгук провёл языком по нижней губе. Во рту пересохло, пульс участился. — Это не работает. Ты не понимаешь? — сказал он и, когда она всё ещё смотрела непонимающе, добавил: — Мы с тобой. Это не работает, Лиса. — Что ты имеешь в виду? — усмехнулась она, будто не веря своим ушам. — Мы постоянно ссоримся, живём как соседи. У нас почти ничего общего не осталось. Даже секс… уже не такой, каким должен быть. — И что? Ты сейчас хочешь сказать, что я виновата в том, что у тебя не встал?! — Чёрт, Лиса… Я не это имел в виду. У меня не было желания близости с человеком, который постоянно меня критикует и пытается меня переделать. Для которого я никогда не достаточно хорош… — Ты несёшь бред. Я вообще тебя не узнаю. — Думаю, нам нужно сделать паузу… хотя бы на время, — наконец признался он, чувствуя странное облегчение от того, что сказал это вслух. — Ты издеваешься? Месяц назад ты подарил мне кольцо, а теперь говоришь о паузе?! — она показала руку с розовым бриллиантом. — Вот именно. Ты вообще не понимаешь. Это даже не кольцо, которое я тебе купил. Ты купила его сама, — горько усмехнулся он, убирая волосы назад. — В моей жизни сейчас слишком много всего, с чем мне нужно разобраться. Мне нужно привести мысли в порядок… — он посмотрел на неё спокойно и твёрдо. — И мне нужно сделать это одному. — Думаешь, ты сможешь справиться без меня? Ты даже не понимаешь, сколько я для тебя делаю. Просто почувствуй, как это — жить без меня, и ты приползёшь ко мне на коленях, умоляя простить тебя, — резко бросила она. — Всю жизнь я ставил чужое счастье выше своего. Сейчас мне нужно сосредоточиться на себе. — Скоро у тебя будет возможность попробовать жизнь без меня, потому что я скоро уезжаю в Японию. TJE открывает новый проект, и твой отец попросил меня присмотреть за ним. Я не знала, стоит ли ехать, потому что это значит, что я буду минимум две недели в отъезде, но теперь вижу, что тебе это только на руку. — Лиса, я не хочу ссориться. Ты для меня важный человек, но, думаю, немного времени друг без друга нам пойдёт на пользу. — Ты уже всё решил. Прекрасный подарок в конце романтического уикенда, милый, — сказала она, разворачиваясь к выходу. — Я не буду есть. У меня пропал аппетит.

***

      Мелодичный детский смех эхом отражался от стен, заполняя всю комнату тёплым, сладким звуком. Тэхён не смог сдержать улыбку. Он лежал на диване, держа Джэ над собой на вытянутых руках, а малыш раскидывал руки, изображая полёт, и смеялся во весь голос. Он любил такие тихие вечера с ним.       Сконцентрироваться всё ещё было сложно, но после звонка Чонгука он немного успокоился. Он открылся ему так, как не открывался никому, и понял, что теперь он больше ничего не может сделать.       Теперь всё зависело от него. — Ты голодный, тигрёнок? — спросил он, усаживая сына себе на колени и приподнимаясь.       Он убрал тёмную чёлку с его больших, тёплых, доверчивых глаз. — Похоже, пора ужинать, да? — Да! Джэ хочет есть! — радостно ответил малыш.       Тэхён наклонился и поцеловал его пухлые щёки, заставив того снова рассмеяться. — Хорошо, тигрёнок. Папа включит тебе мультики, а сам приготовит ужин, ладно?       Он усадил Джэ на диван, дал ему пульт и включил один из его любимых мультфильмов.       Взъерошив тёмные волосы сына и мягко поцеловав его в макушку, Тэхён направился на кухню и начал готовить ужин. На этот раз он выбрал ттокпокки — блюдо, которое они оба любили. К тому же в холодильнике были свежие рисовые клецки, приготовленные его матерью, и с ними ничто не могло сравниться. Он сам любил иногда поесть поострее, но для них решил сделать более мягкий вариант — он не хотел давать сыну слишком острую еду.       Пока он готовил блюдо, Тэхён то и дело поглядывал на Джэ, который внимательно следил за любимыми героями на экране и мягко улыбался. Он почти закончил, когда вдруг до его слуха донёсся стук в дверь.       Тэхён мгновенно застыл и на несколько секунд остался неподвижен, будто не веря собственным ощущениям. Он никого не ждал.       Он посмотрел на Джэ — тот всё так же был увлечён экраном. Вытерев руки кухонным полотенцем, Тэхён медленно направился к двери. Он взялся за ручку, но на мгновение почти оцепенел, боясь её повернуть.       Он не мог отрицать: как только он услышал стук, в глубине сознания вспыхнула одна мысль — Чонгук.       Он надеялся, что его догадка верна. Он больше всего хотел снова увидеть его. Но в то же время боялся, что надежда окажется напрасной, и за дверью его ждёт лишь горькое разочарование.       Задержав дыхание, он повернул ручку и осторожно открыл дверь. И когда он увидел, кто стоит перед ним, сердце едва не выскочило из груди. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.       Чонгук, как и он, на мгновение застыл, просто глядя ему прямо в глаза. Тэхён заметил, как нервно поднимается и опускается его грудь, и на секунду испугался, что с ним снова может случиться приступ. — Чон… — начал он, но не успел договорить имя.       Брюнет резко схватил его за футболку, втянул внутрь и прижал к стене, тут же впившись в его губы лихорадочным поцелуем.       На этот раз поцелуй был совсем не нежным. Он был быстрым, хаотичным, словно Чонгук боялся, что в следующий момент у него не хватит смелости это сделать.       Не раздумывая, Ким обвил его руками и ответил, широко приоткрыв губы, позволяя его языку коснуться своего. Но спустя мгновение он перехватил инициативу, крепко сжав его за шею и углубив поцелуй, быстро и жадно «вкушая» его.       В конце концов им пришлось отстраниться, задыхаясь в поисках воздуха. — Я приехал прямо из аэропорта… — сказал Чон, слизывая с его губ вкус поцелуя. — Всё выходные я не мог перестать думать о тебе… о том, что ты сказал по телефону, как ты меня касался, как ты целовал… как ты…       Он на мгновение замолчал, будто стыдясь закончить мысль вслух, хотя Тэхён, казалось, и так понимал, что он хотел сказать. — Я думал, что когда уеду с ней, всё вернётся на круги своя, как было до нашей встречи, но ты всё ещё где-то в моей голове, — Чонгук прикусил нижнюю губу, говоря это, а затем снова прижался к его губам, раздвигая их языком.       Он запустил пальцы в его огненно-рыжие волосы, резко сжал пряди и жадно поцеловал, прижимая Тэхёна к стене всем телом. — Я был с ней, — сказал Чонгук, — и слышал твои слова, видел твоё лицо и… в каждой близости с ней… не знаю, будто что-то внутри меня отключилось. Я ничего не чувствовал… А с тобой…       Он оторвался от его губ ровно настолько, чтобы договорить: — Займись со мной любовью… — почти приказал он, глядя прямо в глаза. — Пожалуйста. Мне нужно снова это почувствовать. Мне нужно понять, что я не сошёл с ума, что это было реально.       Его руки тут же потянулись к молнии чёрных Levi’s Тэхёна. Он нервно зашевелился, пытаясь расстегнуть их. — Гук, что ты делаешь? — ошеломлённо спросил Тэхён, перехватывая его руку.       Он всё ещё был слишком поражён происходящим, чтобы поверить в реальность момента. Чонгук появился внезапно, прижал его к стене и поцеловал с такой решимостью, какой он раньше никогда не видел. Он говорил сбивчиво — о нём, о поездке, о Лисе. А теперь пытался его раздеть, и Тэхён едва успевал осознать, что происходит.       И в квартире был Джэ — в гостиной, совсем рядом, и он мог услышать их в любой момент. — Когда ты касался меня, когда ты гладил меня… я что-то почувствовал… — сбивчиво говорил он, роняя слова, будто теряя над ними контроль. — Сделай это снова. Мне нужно понять, почувствую ли я это опять…       Тэхён провёл рукой по своим огненно-рыжим волосам и несколько раз моргнул, не уверенный, что правильно расслышал его слова. Он нервно усмехнулся. — Чонгук, ты сейчас правда сказал, что провёл весь уикенд со своей невестой, не получая от этого того, что чувствовал со мной, и теперь просишь меня… чтобы я сделал это с тобой, потому что хочешь проверить, нравится ли тебе это? — спросил он, не веря собственным ушам.       Брюнет громко сглотнул, затем нервно облизнул губы и отступил на шаг назад. Он выглядел потерянным — Тэхён почти мог поклясться, что его тело слегка дрожит. — Я бы не стал выражаться так… грубо, — сказал он, заметно смутившись. — Этот секс… мне кажется, что-то во мне заблокировалось, сломалось… я… я не знаю… мне нужно проверить, если…       Он говорил сбивчиво, нервно переминаясь с места на место. Он даже не смотрел на него, будто не мог выдержать тяжести разочарованного взгляда рыжеволосого. Но вдруг до его слуха донёсся низкий, глубокий смешок Тэхёна.       Он звучал не так легко, как обычно, и в нём было что-то холодное. Чонгук почти автоматически остановился и поднял взгляд. — Если ты пришёл сюда, чтобы «проверить», нравится ли тебе это, ты просто тратишь моё время, — резко сказал Тэхён. — Хотя да, тебе понравилось. Если бы не понравилось — ты бы не стоял тут, не стонал, выкрикивая моё имя у меня во рту.       Чонгук вздрогнул. — Это что, какая-то игра для тебя? Скучающий богатый мальчик нашёл себе новое развлечение? — Н-нет, Тэ… — он растерянно попытался возразить. — Я… я не понимаю, что со мной происходит… мне нужно проверить… — Если это какая-то больная игра, я в неё играть не буду, — перебил Тэхён. — Всё, что я сказал тебе по телефону — правда. Но если ты пришёл играть, ищи кого-то другого. Для меня это не игра, Чонгук. Это моя жизнь. Это Джэ… — Ч-что? Нет, я… — начал он, но осёкся, когда Тэхён уже отошёл к двери и посмотрел на него холодным взглядом. — Думаю, тебе стоит уйти, — сказал тату-мастер, распахивая дверь своей квартиры шире. — Тэ, я хотел… — Убирайся отсюда, пока Джэ не понял, что здесь кто-то был. Я не хочу расстраивать его и втягивать в свои проблемы. Если ты хочешь играть — играй с кем-то другим. — Тэ, послушай… — почти умоляюще произнёс Чонгук, делая шаг вперёд, но взгляд Тэхёна оставался непреклонным. Брюнет остановился на полпути и опустил руку, которой хотел его коснуться. — Ладно… — кивнул он. — Прости, — прошептал и вышел из квартиры, опустив голову.       Тэхён закрыл дверь за ним и прижался лбом к деревянной поверхности. Он закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Перед глазами всё поплыло, и на секунду ему показалось, что сейчас снова начнётся приступ удушья.       Он не понимал, что со всем этим делать. Как Чонгук мог просто прийти и сказать, что провёл выходные со своей невестой, что занимался с ней сексом… и бог знает чем ещё. — Папа! — вдруг раздался детский голос за его спиной.       Тэхён быстро повернулся к нему и заставил себя выдавить сияющую улыбку. Он не хотел, чтобы Джэ видел его расстроенное лицо. Его личные проблемы не должны влиять на отношения с сыном. — Что, тигрёнок? — Джэ хочет есть! — сказал малыш, подбегая к нему.       Ким поднял сына на руки и подошёл с ним к столу. Он усадил его на высокий стульчик и приготовил порцию еды. Себе он взял совсем немного. Он прекрасно понимал, что сейчас не сможет ничего проглотить — горло сжимало от сожаления и разочарования.

***

      Тату-мастер поднёс сигарету к губам и сделал последнюю затяжку, затем прижал окурок к сломанной металлической двери, ведущей в студию. Он выбросил его в мусор и направился к входу. Ввел код и толкнул дверь, когда вдруг краем глаза заметил силуэт. Удивлённый, он посмотрел на мужчину, который как раз приближался к нему. — Тэ уже давно ушёл, — сказал он. — Я… я знаю. Я только что к нему заходил… — ответил парень. Его голос звучал иначе — дрожащим. — Вообще-то… я пришёл к тебе… — признался он неуверенно. — Ко мне? — ещё больше удивился он. — Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но мне нужно с кем-то поговорить… У меня ощущение, что если я это не выговорю, я сойду с ума, и у меня больше никого нет… — тихо сказал он.       Юнги внимательно посмотрел на него. Он был чертовски удивлён. Он не ожидал ничего подобного и не знал, как реагировать. Он был другом Тэхёна и не любил, когда кто-то играет с его чувствами, но, глядя в глаза стоящему перед ним мужчине, он понимал, что тому правда нужно с кем-то поговорить. Он выглядел совершенно разбитым. — Нет. Это глупо. Забудь… — внезапно сказал парень, явно восприняв его молчание как отказ. Смущённый, он резко развернулся и быстро пошёл прочь, стремясь как можно скорее уйти отсюда. — Чонгук! Подожди! — окликнул тату-мастер, сделав несколько шагов ему вслед. Парень остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — У меня сегодня больше нет клиентов. Пойдём внутрь. Так будет проще поговорить, — мягко сказал он.       Его голос звучал иначе — тише, осторожнее, будто он чувствовал, что с ним нужно обращаться бережно. Он сам не понимал почему, но впервые Чонгук казался ему странно хрупким, несмотря на спортивное телосложение. Это читалось где-то в глазах или в лёгкой дрожи тела, которая явно не была вызвана вечерним ветром.       Они зашли внутрь молча. Юнги указал ему на кожаный диван, и сам прошёл за стойку. Не спрашивая, он достал виски — бутылку, которую недавно открыл, когда Тэхён рассказывал ему о произошедшем между ним и Чонгуком, — и налил янтарную жидкость в два низких стакана. — Иронично, — подумал он, — эта бутылка слышит больше исповедей, чем священник.       Он подошёл к Чонгуку и молча протянул ему стакан, затем сел рядом. Достаточно близко, чтобы говорить тихо, но не настолько, чтобы тот чувствовал себя в ловушке. Чонгук принял стакан без сопротивления и почти сразу сделал несколько глотков.       Юнги наблюдал, но не задавал вопросов. Раз Чонгук пришёл сам, значит, рано или поздно начнёт говорить. Он просто дал ему время. — Ты… ты же гей, да? — вдруг спросил Чонгук, не поднимая взгляда.       Он смотрел на свои руки, сжимающие стакан, будто не решаясь встретиться глазами.       Юнги моргнул, удивлённый. Он ожидал разговора о Тэхёне, но не этого поворота. — То есть… я знаю, что Чимину всё равно, с кем встречаться. Он всегда был таким. Иногда мне казалось, что он делает это назло отцу, но ему это правда нравится. А ты… тебя привлекают только мужчины, да? — снова спросил Чонгук, теперь уже чуть смелее подняв взгляд. — Да. Я гей. В подростковом возрасте у меня было несколько историй с девушками, но я быстро понял, что это не моё, — спокойно ответил Юнги, всё ещё не понимая, к чему ведёт этот разговор.       Чонгук на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — Как ты понял? Как ты понял, что… — он запнулся. — Когда я был с первой девушкой, я постоянно чувствовал, что чего-то не хватает. Пока не встретил одного парня, который полностью перевернул мне голову. И тогда всё стало ясно. Мне было около шестнадцати. Но почему ты спрашиваешь? — Я… — Чонгук на секунду замолчал, будто решаясь. — Когда мне было лет одиннадцать или двенадцать, в школу перевёлся новый ученик. У него были красивые тёмные глаза… и я помню, что, когда я его увидел, я почувствовал что-то странное. Я был одержим им. Я мог нарисовать его по памяти. Мне нравилось рисовать его лицо, глаза, губы… и я прятал эти рисунки под подушкой, будто это что-то неправильное. Я боялся, что их найдут…       Он сглотнул. — Я не мог перестать думать о нём. Тогда я не понимал, почему он мне так нравится. Чимин бегал за девчонками, а я всё время искал его и убеждал себя, что он просто вдохновляет меня рисовать. Потом была авария… и всё изменилось. Долго приходил в себя. А потом, лет в шестнадцать, начал встречаться с девушками. Чимин сказал, что так надо — что так живут все подростки. Первая девушка… секс был так себе. Потом вторая. Потом Лиса. Мы вместе уже три года, и я думал, что проведу с ней всю жизнь. Это не было как в книгах или фильмах — просто нормально. Мне нравилось с ней смеяться… и я убеждал себя, что так и должно быть. А потом появился Тэ…       Брюнет на мгновение замолчал, затем покрутил золотистую жидкость в низком стакане и поднёс его к губам, делая несколько глотков. Алкоголь приятно согрел горло. — Я никогда раньше ни с кем такого не чувствовал. Мне достаточно услышать его голос или просто встретиться с ним взглядом, и кажется, будто мир начинает кружиться, а в животе появляются бабочки. А когда он впервые меня поцеловал… у меня было ощущение, что земля подо мной расколется. О таких поцелуях пишут в книгах. Это было так же, как и тогда…       Он оборвался снова, слишком смущённый, чтобы произнести это вслух. — Чонгук, ты когда-нибудь был с другим мужчиной? — осторожно спросил Юнги.       Тэхён никогда не рассказывал ему об этом, и он предполагал, что раз Чонгук начал встречаться с его другом, значит, его действительно привлекают мужчины. Но теперь, слушая его, он начал думать иначе. — Н-нет, — признался брюнет. — Тэхён — первый мужчина, с которым у меня было что-то настолько близкое… и с которым я вообще хотел… н-но после того, что произошло, я боюсь, что… что, может быть, я такой же, как ты… и это меня до чёрта пугает…       Он опустил руки в тёмные волосы, словно пытаясь спрятаться или остановить мысли, разрывающие его изнутри.       Когда он был одержим тем мальчиком в школе, он стыдился этого. Ему казалось, что это неправильно, что это нужно скрывать. Он никому об этом не говорил и со временем просто загнал воспоминание глубоко внутрь, делая вид, что ничего не было. После этого он больше никогда не позволял себе смотреть на мужчин так же. До тех пор, пока не переступил порог этого тату салона.       В тот момент, когда он увидел его впервые, словно приглушили свет — и остался только он. Как будто весь мир стал чёрно-белым, и только он приобрёл все самые яркие краски, будто перед ним оказалось самое прекрасное произведение искусства.       Тэхён был настолько красив, что оставаться равнодушным было невозможно, но то, что он чувствовал, когда целовал его или позволял себе близость, не сравнивалось ни с чем, что он испытывал с женщинами. Эта интенсивность была пугающе приятной. Никто и никогда не заставлял его чувствовать себя так — и он не хотел, чтобы это заканчивалось. — Эй, эй… Чонгук. Всё нормально, — быстро сказал Юнги, инстинктивно придвигаясь ближе и кладя руку ему на спину. — Быть геем — это не плохо. — Юнги, я не знаю, что мне теперь делать. Моя семья ждёт, что через пару месяцев мы с Лисой поженимся, что у нас будет счастливая семья с кучей детей, а я… — он на мгновение замолчал, тяжело выдыхая. — Мой отец никогда этого не примет… Я боюсь, что потеряю их… что потеряю его и брата, как потерял мать…       Он впервые вслух проговорил свой самый большой страх.       Его отношения с отцом и так были непростыми, но это была единственная семья, которая у него оставалась. Он боялся, что если брат или отец узнают про Тэхёна, они его возненавидят. — Чонгук, я не скажу, что всё будет легко и красиво, — начал Юнги. — Многие до сих пор считают, что если ты другой, значит ты плохой или больной. Мне тоже было непросто. Мой отец тоже очень строгий и старомодный…       Много лет прошло с тех событий, но он всё ещё хорошо помнил боль, которую испытывал, разговаривая с отцом. Он помнил, как каждое сказанное тем человеком слово ранило, причиняя почти невыносимую боль. Со временем, однако, он понял, что не может позволить кому-либо решать за него, как ему жить и кого любить. И хотя это был один из самых болезненных уроков в его жизни, он знал, что он же стал и самым ценным. — Знаешь, что тогда сказал мне мой отец? — спросил он, усмехнувшись воспоминанию. — Он сказал, что не примет этого, будто у него вообще есть право что-то решать, — он горько рассмеялся. — Сказал найти красивую девушку, создать «нормальную» семью и завести детей. А когда я спросил его, этого ли он хочет — чтобы я притворялся кем-то другим и был несчастным — он ответил, что ему плевать на моё счастье, ему важно, чтобы я был «нормальным». — И что ты сделал? — спросил брюнет. — Это был последний раз, когда я разговаривал с отцом. Я не видел его уже десять лет.       После этих слов повисла почти мёртвая тишина, нарушаемая лишь поверхностным, нервным дыханием Чонгука. Он слышал, как громко бьётся его собственное сердце, и всё вокруг будто кружилось. Но спустя мгновение он почувствовал тёплую руку Юнги — она легла ему на колено — и поднял на него взгляд. — Чонгук, я говорю тебе это не для того, чтобы сказать, что твой отец отреагирует так же. Мы не узнаем этого, пока не столкнёмся с этим. Я говорю это, чтобы ты понял: иногда нужно ставить себя на первое место, а не чужие ожидания. То, что тебе нравятся мужчины, не делает тебя плохим человеком. Ты имеешь право быть счастливым, независимо от того, кого ты любишь и принимают ли это другие. Ты никогда не будешь счастлив, живя так, как от тебя ждут. — А если Тэхён больше не захочет меня видеть? — неуверенно спросил он. — Он знает, что я ушёл с Лисой. Я был у него совсем недавно, но… Боже, я, кажется, всё испортил… Он думает, что я играю с ним, но это не так… — Ты запутался, это нормально. Я тоже долго отрицал себя. Когда все вокруг говорят, что это неправильно… иногда сложно не поверить. Сейчас главный вопрос — ты правда его любишь?       Брюнет кивнул. — Тогда скажи ему это. Ему нужно знать, что тебе тоже не всё равно. Если ты это скажешь, остальное само встанет на место. 

***

      Тэхён вытер излишки краски и сукровицу с кожи клиента бумажным полотенцем, затем снова взял машинку и перешёл к следующему участку рисунка с Буддой, который он набивал уже почти четыре часа. Узор был почти завершён — оставалось совсем немного деталей.       Он поднял взгляд, оглядел работу и мягко улыбнулся самому себе. Он был доволен сегодняшним результатом.       И, пожалуй, рад тому, что в этом рисунке так много мелких элементов. Это позволяло ему полностью сосредоточиться на работе и не возвращаться мыслями ко вчерашнему. Он внимательно следил за покрасневшей кожей клиента, стараясь сделать каждую деталь идеальной. Ещё двадцать минут — и он наконец отложил машинку. Оставалась лишь формальность: очистка и фиксация татуировки.       Как только клиент вышел из салона, он схватил пачку сигарет и направился к выходу. День снова был расписан по минутам, и он понимал: у него есть только короткая пауза перед следующим клиентом.       Он успел сделать всего шаг в зону ожидания и почти остановился.       За стойкой стоял Юнги, а перед ним — высокий темноволосый мужчина в идеально сидящем, явно дорогом костюме с логотипом известного бренда. Тэхёну не нужно было видеть лицо, чтобы сразу понять, кто это.       Он тихо выругался и на мгновение захотел развернуться и исчезнуть обратно в комнату, закрыться там до конца смены. Он даже не знал почему, но встречаться с Чонгуком ему не хотелось. Он всё ещё чувствовал вину за вчерашний срыв, но одновременно злился на него за то, что тот постоянно играет с ним, давая ложную надежду. — О, Тэ! — окликнул Юнги, и брюнет тут же повернулся, прежде чем Тэхён успел уйти.       Юнги посмотрел на него с упрёком, затем перевёл взгляд на Чонгука. Тот смотрел на Тэхёна с непроницаемым выражением лица, а сам Тэхён, несмотря ни на что, с раздражением отметил, что Чонгук выглядит чертовски сексуально. Его взгляд почти предательски скользнул ниже, на пару секунд задержавшись на его узких бёдрах, обтянутых дорогими чёрными брюками.       Чёрт возьми.       Он выглядел как грёбаный Аполлон. — П-привет, — быстро сказал Чонгук, явно нервничая, но это лишь усиливало его притягательность. — Тэ, мы можем поговорить минуту? — Нет, Чонгук, — резко ответил он. — Не сейчас.       Он сглотнул. — У меня скоро следующий клиент. Я только выйду покурить и вернусь к работе. — Я хотел сказать кое-что важное… — Гук, я сейчас не могу. И не уверен, что вообще хочу снова это обсуждать. Ты снова играешь с моими чувствами. — Тэ, думаю, тебе стоит его выслушать, — неожиданно вмешался Юнги. Тэхён удивлённо посмотрел на него.       С каких пор Юнги на его стороне? — Ладно, — наконец сдался он. — Но не сейчас. Я выйду покурить и вернусь. Если тебе важно — приходи вечером. Ты знаешь адрес.       С этими словами он сунул сигарету в губы и вышел из зала, не оглядываясь. — Спасибо, — сказал Чонгук, мягко улыбнувшись блондину-татуировщику. — Чимин прав, ты классный парень.       От этих слов Юнги заметно напрягся, будто он услышал что-то вроде проклятия или оскорбления. Тату-мастер облизнул губы и посмотрел на него. — Чимин обо мне говорит? — уточнил он, и Чонгук не удержался от короткого смеха. — Вы оба одинаковые, — заключил он. — И да, Чимин тоже о тебе говорит. И да, ты ему тоже нравишься.       С этими словами он развернулся и направился к выходу. — Эй, Гук! — окликнул его Юнги. — Я помог тебе в этот раз, но если ты разобьёшь ему сердце, тебе придётся иметь дело со мной, — предупредил он.       Чонгук оглянулся через плечо и мягко улыбнулся ему. — Обещаю, я не разобью ему сердце, — сказал он и вышел из студии.

***

      Когда Тэхён наконец закончил делать последнее тату на сегодня, его шея уже почти затекла, а правая рука ныла от перегрузки, но это сейчас не имело значения. Он промыл татуировку, нанёс специальный препарат и начал накладывать повязку.       Последняя работа действительно получилась красивой. Клиентка попросила большую мандалу, которая теперь покрывала почти всю правую часть бедра и ягодицы. Он потратил много времени на этот эскиз, потому что мандала состояла из множества мелких элементов, но результат был восхитительным — татуировка выглядела уникально.       Закончив с повязкой, он протянул девушке руку и помог ей подняться с кушетки. Она была действительно красива и всё время флиртовала с ним во время работы, но он думал только о том, что произошло между ним и Чонгуком. Он не знал, что делать после слов парня, сказанных вчера. Возможно, он слишком резко отреагировал и теперь немного жалел об этом, но стоило ему вспомнить, что Чонгук провёл весь уикенд с Лисой и признался, что спал с ней, как его накрывала чёртова ревность.       До этого он старался не думать о том, что они вместе спят. Он просто загонял эту мысль куда-то на задворки сознания, хотя прекрасно понимал: они всё-таки помолвлены, и близость между ними — это нормально. Однако он помнил, как Чонгук в четверг сказал, что не был с ней с момента их встречи. И если бы он сказал, что эта фраза ему не понравилась, он бы солгал.       В нём была эгоистичная часть, которая хотела, чтобы Чонгук принадлежал только ему, хотя он ему не принадлежал. Он хотел быть единственным, кто прикасается к нему и целует его. Единственным, кто имеет право быть так близко. И вчера, когда брюнет сказал, что был с Лисой, он почувствовал себя преданным — хотя не имел на это никакого права. И это только усилило его страх потерять его, с которым он не знал, что делать. Он не был к этому готов. И не знал, будет ли когда-нибудь. — Спасибо. Татуировка невероятно красивая, — внезапно сказала девушка, вырывая его из мыслей. — Пожалуйста, — быстро ответил он, снимая перчатки и выбрасывая их в урну. — Помни, что я говорил. Мажь мазью, как я сказал, и всё хорошо заживёт. Если что — звони. — А если у меня появится желание пойти на ужин с красивым мужчиной, я тоже могу тебе позвонить? — спросила она, мягко улыбнувшись и кокетливо хлопнув ресницами.       Тэхён невольно хмыкнул.       Он мог этого ожидать — девушка весь сеанс с ним флиртовала, так что её слова его не удивили. — Спасибо за предложение, но… у меня есть кто-то, — наконец сказал он.       Это было неправдой, но именно так он чувствовал, даже если Чонгук ему не принадлежал и вообще никому не принадлежал. Он просто знал, что не сможет обмануть собственные чувства. — Счастливая она, — сказала девушка, взяла сумку и ушла, оставив его одного.       Тэхён убрал машинку, краску и остальное оборудование, быстро привёл рабочее место в порядок, надел кожаную куртку и направился к выходу. Юнги сидел за стойкой ресепшена. Увидев его, он поднял взгляд от компьютера. — Ты за Джэ? — спросил он. — Да, — кивнул Тэхён и уже собирался уйти, но что-то его остановило.       С тех пор как Чонгук появился здесь днём, одна мысль не давала ему покоя. Он развернулся и посмотрел на друга. — Почему ты вдруг на его стороне? — спросил он, прежде чем успел прикусить язык.       Он знал, что Юнги не любил Чонгука. В четверг тот говорил, что боится, что парень просто играет с его чувствами. Но сегодня именно Юнги убедил его дать Чонгуку шанс объясниться. Это сбивало с толку. — Хм? — пробормотал Юнги, будто не сразу понял, о чём речь. — Почему ты сказал мне дать ему возможность объясниться? Я думал, ты первый скажешь мне не делать этого… — Я слишком поспешно его осудил, — признал Юнги, и Тэхён удивлённо приподнял бровь. — Чонгук был здесь вчера, — спустя паузу добавил Мин. — Он искал меня? — спросил Ким, хотя это больше звучало как утверждение.       Он предположил, что, скорее всего, Чонгук сначала пришёл именно сюда. Возможно, когда его не было, он пошёл к нему домой. — Вообще-то… нет, — ответил тату-мастер, и Тэхён тут же повернулся к нему всем телом.       Его зацепили эти слова. Если Чонгук не искал его, тогда зачем он приходил сюда? — Чонгук пришёл после вашей ссоры. Он сказал, что ты велел ему уйти… — начал Мин.       От этих слов внутри Тэхёна что-то болезненно дёрнулось. Когда он отошёл от их ссоры, он быстро пожалел, что так резко отреагировал. Ему стоило дать Чонгуку объясниться, а не вспыхивать и выгонять его. — Я неправильно его понял. Чонгук не такой, каким я его видел. Я думал, он богатый ублюдок, который играет твоими чувствами от скуки, но теперь я знаю, что это не так. Ему сейчас очень тяжело. Я сам помню, как это было, когда я начал подозревать, что могу быть геем. Мне было противно от самого себя. Я думал, что со мной что-то не так. Чонгук, вероятно, чувствует то же самое. У него требовательная семья, он боится, что они не примут его ориентацию, и при этом он помолвлен с женщиной… Это не та ситуация, из которой легко выйти. Для этого нужно много смелости. Особенно когда у тебя нет поддержки близких.       Тэхён облизнул губы и нервно переступил с ноги на ногу. Он чувствовал, как под словами друга ускоряется пульс. Он не до конца понимал, о чём говорит Юнги. — Юнги, о чём ты вообще? О какой «ориентации» ты говоришь? — спросил он. — Что значит, не сказал?       Блондин расширил глаза от удивления, губы приоткрылись, образовав беззвучное «о». Он был уверен, что Тэхён всё знает. — Чонгук тебе не сказал? — Что он мне не сказал? — повторил Тэхён, чувствуя странное покалывание в животе.       Он сам не понимал почему, но желудок будто поднимался к горлу. Его почти затошнило.        — Господи, ты правда не знаешь? — удивлённо сказал Юнги.       Теперь всё менялось. И это объясняло вчерашнюю резкость Тэхёна. — Ты первый мужчина, с которым у него было что-то большее, Тэ. До этого Чонгук встречался только с женщинами. Поэтому он так мечется. Он не просто оказался в любовном треугольнике — он боится, что, возможно, никогда и не был по-настоящему привлечён женщинами… и уже не будет. — О-откуда ты это знаешь? Чонгук мне ничего не сказал… я думал… — он осёкся. — Чёрт! — выдохнул он, с силой запуская пальцы в рыжие волосы. — Ты хочешь сказать, тот поцелуй под дождём, всё, что между нами было… Боже… с-секс…       Юнги кивнул, и Тэхён резко выпустил воздух из лёгких.       Как он мог этого не заметить?       Если бы он знал, он бы вёл себя совсем иначе. Он был бы терпеливее, внимательнее. Он был уверен, что Чонгук уже был с мужчинами раньше. Он даже на секунду не подумал, что, возможно, для парня это вообще первый опыт и что он только сейчас осознаёт себя.       Теперь вчерашнее поведение Чонгука становилось понятным. Он был растерян, говорил, что в нём что-то «сломалось», что он не понимает себя, что боится сойти с ума… а он вместо того, чтобы выслушать и помочь…       Выгнал его за дверь… — Я идиот, — выдохнул он, мысли продолжали метаться. — Я думал, он уже был с парнем раньше… — Никто об этом не знает. Он рассказал Чимину про измену невесте, но Пак уверен, что речь шла о девушке. К тому же Чонгука волнует семья… Ты представляешь, какой бы был скандал, если бы выяснилось, что новый CEO TJE — гей? — TJE, — повторил Тэхён, будто слова доходили до него с задержкой или на чужом языке. — TJE. Jeon Electronics? Только не говори, что ты и этого не знал, — фыркнул Юнги недоверчиво. — Чонгук — это Чон Чонгук. Из тех самых Чонов. Это вторая по богатству семья в Сеуле. По словам Чимина, отец собирается передать ему компанию через несколько месяцев. — Я… я не знал. Я даже не знал его фамилии. Это не имело значения. — Впервые вижу, как кто-то спит с самым богатым и желанным парнем Сеула и понятия об этом не имеет, — пошутил блондин, но Тэхён бросил на него тяжёлый взгляд. — Не смешно, Юнги. Он пришёл ко мне весь разбитый, а я сказал ему уйти… — Успокойся, Тэ. Ты всё ему объяснишь. — А если он не простит меня? — Думаю, ты ему правда нравишься, Тэ. Он может сколько угодно убеждать себя, что ты его не привлекаешь, но природу не обманешь. Рано или поздно ему придётся с этим разобраться. И ты можешь быть тем, кто ему поможет.

***

      Рыжеволосый парень снова взглянул на экран телефона, проверяя время. Было уже довольно поздно, и с каждой минутой его тревога становилась сильнее — почти невыносимой. Он проверил, не пропустил ли случайно сообщение или звонок, но входящие оставались пустыми.       Сегодня в студии он сказал Чонгуку прийти к нему, и, увидев решимость в глазах брюнета, был уверен, что тот придёт. Но теперь уже не был так уверен. Он думал, не позвонить ли ему, но хотел поговорить лицом к лицу.       В их отношениях и так было слишком много недосказанности, чтобы продолжать так. Он хотел сказать, что всё, сказанное вчера по телефону, правда — и одновременно извиниться за свою глупую реакцию. — Папа, читай! — позвал Джэ, и Тэхён рассмеялся. — Ладно, подвинься, тигрёнок, — скомандовал он и игриво отодвинул малыша, ложась рядом на спину.       После возвращения из детского сада Джэ уговорил его построить крепость из подушек, так что почти полдня они возились с одеялами и простынями, создавая что-то вроде палатки, а потом сидели внутри и играли. Сейчас, когда приближалось время сна, Тэхён читал ему сказку.       Малыш уже был вымыт, на нём была пижама с любимыми розовыми зайцами, а в руках он держал мягкую игрушку. Тату-мастер растрепал сыну тёмные волосы, поцеловал в щёку и продолжил читать. Джэ всё время играл с его волосами, делая из них «рожки», но это его не беспокоило.       Когда он уже почти дошёл до конца сказки, раздался стук в дверь. Сердце Тэхёна резко подскочило, но прежде чем он успел что-то сделать, Джэ уже побежал к входу. Тэхён поднялся из «крепости» и последовал за сыном. Малыш оглянулся на него за разрешением, и, когда Тэхён кивнул, встал на носочки и открыл дверь. — Гуки! Папа, это Гуки! — закричал ребёнок, подпрыгивая от радости, и тут же протянул руки к мужчине в дверях. Чонгук без колебаний наклонился и взял его на руки, прижимая к себе. — Я скучал, тигрёнок, — мягко сказал он, поглаживая его по волосам.       Он вошёл внутрь и закрыл дверь, затем поднял взгляд, встречаясь с тёмными ониксовыми глазами. Он стоял в коридоре с ребёнком на руках, немного неловко.       Тэхён выглядел, как всегда, красиво. Чонгук даже не удивился — на нём были чёрные вещи, тонкая майка, открывающая рукава татуировок и мандалу у ключиц. Чёрные спортивные штаны сидели на узких бёдрах, он был босиком, волосы слегка растрёпаны, а на голове у него виднелись «рожки» — следы проделок Джэ.       Сердце Чонгука билось сильно. Он улыбнулся и неловко помахал ему, не говоря ни слова — он понимал, что серьёзный разговор ещё впереди, но не хотел его начинать при Джэ. — Гуки! Смотри! Папа сделал мне дом! — снова позвал малыш, дёргая его за руку.       Чонгук поставил Джэ на пол, и тот тут же потянул его за собой в гостиную. В углу комнаты, рядом с диваном, стояло нечто вроде палатки. Джэ заставил его залезть внутрь, и он быстро снял обувь и забрался следом.       Он не мог не признать — Тэхён постарался. Внутри всё было выстелено одеялами, чтобы можно было удобно лечь, а по всей конструкции висели маленькие лампочки. Всё выглядело удивительно красиво.       Через некоторое время к ним присоединился и Тэхён. Он взял книгу, которую читал сыну, и лёг рядом в той же позе, что и раньше. — Гук, я только что прочитал Джэ сказку. Хочешь дочитать? — спросил он.       Чонгук кивнул и взял у него книгу. Джэ лёг между ними, и теперь ребёнок оказался посередине. Чонгук начал читать спокойным, мягким голосом, убаюкивая его.       Он даже не успел закончить сказку — Джэ уже крепко уснул.       Он закрыл книгу и осторожно повернулся на бок, чтобы посмотреть на Тэхёна, не разбудив ребёнка. И заметил, что Тэхён уже смотрит на него.       Тэхён протянул руку и легко коснулся его щеки. — Я правда сожалею о вчерашнем… — прошептал он.       И сердце Чонгука забилось вдвое быстрее, словно кто-то заставил его это сделать. — Я должен извиниться первым, — возразил Чонгук, кладя руку на руку тату-мастера и переплетая их пальцы. — Тэ, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты знаешь, что я был с Лисой в Париже. Эта поездка многое между нами изменила... — признался он. — И я хочу, чтобы ты знал, что я и Лиса...       Тэхён посмотрел ему прямо в глаза, но не смог притвориться, что не почувствовал укол в груди от этих слов. Именно этого он и боялся. Он боялся, что Чонгук пришёл сегодня, чтобы попрощаться, чтобы сказать, что выбирает её.       Он хотел что-то сказать, но горло сжалось так сильно, что он не смог выдавить ни слова. Если это было его решение, он должен был бы отпустить его, но ему хотелось сжать его руку так крепко, чтобы они слились в одно целое и парень больше никогда не смог уйти. — Эта поездка заставила меня понять… ты мне тоже нравишься, — наконец сказал он, мягко изгибая губы.       Тату-мастер не смог сдержать улыбку, которая сама появилась на его губах. Он провёл языком по губам, оставляя на них тонкий влажный блеск, затем приблизился и накрыл его губы нежным поцелуем. Чонгук позволил ему это, отвечая на каждое движение.       Они целовались медленно, очень мягко, но в то же время невероятно нежно, словно выплескивая в этот поцелуй всё то, что мучило их изнутри. Они будто пробовали друг друга заново, изучая вкус губ, их текстуру и запах, словно целовались впервые. — Я сказал ей, что мне нужно время, что нам нужно сделать паузу... Я не знаю, что мне делать, но я не могу быть с ней, когда не могу перестать думать о тебе, — прошептал он прямо в его губы. — Тэ.       Он немного отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не играю с тобой. Ты мне правда нравишься. Но я не хочу принимать поспешных решений. В моей жизни сейчас слишком много всего. Мне нужно сосредоточиться на себе. Я хочу понять, что со мной происходит. Я хочу избавиться от своих приступов и снова попробовать вернуться к рисованию. Слишком долго я делал то, чего ожидали другие, не думая о том, хочу ли я этого и делает ли это меня счастливым. Я потерялся в этом. Я начал принимать чужие желания за свои, и это делает меня несчастным. Сейчас мне нужно сосредоточиться на себе, и для этого сначала я должен понять, чего я хочу, что мне нужно, что делает меня счастливым... Я знаю, что прошу у тебя слишком многого, и пойму, если ты захочешь двигаться дальше...       Тэхён взял его лицо в ладони, заставляя смотреть себе прямо в глаза, и мягко улыбнулся. — Я буду ждать тебя, — уверенно сказал он. — Ты слышишь, Гук? Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится. — Тэ, я не могу просить тебя... — Тебе и не нужно, — тихо перебил он. — Я двадцать четыре года ждал, чтобы встретить кого-то вроде тебя. Думаю, я смогу подождать ещё немного.       Он снова приблизился к его губам, но на этот раз остановился в нескольких сантиметрах. — Если только ты хочешь меня...       Он чувствовал горячее дыхание на своих губах, но оставил Чонгуку право самому решить, сократить ли эти последние сантиметры между ними.       Однако не прошло и нескольких секунд, как эти мягкие, соблазнительные губы брюнета решительно накрыли его губы, а язык скользнул между ними, отвечая на все незаданные вопросы.       И хотя между ними оставалось ещё так много неизвестного, что невозможно было сосчитать, в этот короткий миг это уже не имело значения. — Мы как-нибудь разберёмся, ладно? Тебе не нужно решать сейчас. Сейчас главное — ты. — Спасибо, — тихо сказал он, слегка улыбнувшись.       Тэхён протянул руку и убрал тёмные пряди с его лица, заправив их за ухо, затем легко коснулся его щеки. — Гук, почему ты не сказал мне, через что проходишь? Или что я первый парень, которого ты подпустил так близко? — спросил он. — Я никогда даже не осмеливался думать о том, чтобы быть с другим мужчиной. Мне казалось, что я уже давно убедил себя, что я должен быть с Лисой. Но в тот момент, когда я увидел тебя… я почувствовал то, чего никогда раньше не испытывал. Когда ты меня поцеловал… это было как первый поцелуй, будто я вдруг начал видеть вещи, которых раньше просто не замечал. Мне сложно объяснить… я сам не понимал, что со мной происходит. Сейчас я думаю, что, возможно, это потому… что я совсем не тот, кем меня все считают. И это меня пугает. — Ты не один, Гук. Теперь у тебя есть я… — голос Тэхёна стал почти шёпотом. — Тебе нужно было сказать мне. Если бы я знал… я бы всё сделал по-другому… — О чём ты, Тэ? Всё, что ты делаешь, идеально. Это я весь сломанный и не справляюсь ни с чем. А ты… ты потрясающий. — Не говори так, Гук. Ты через многое прошёл, и сейчас у тебя сложный период, но ты не сломан. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем думаешь. Если бы я знал, что это у тебя впервые… Гук, так не должно было быть. Если бы я знал… я бы не торопился. Не касался бы тебя так быстро, не смазывал бы пальцы дешёвым вазелином, не брал бы тебя сзади так, будто это ничего не значит. Я бы сделал всё иначе. Я бы узнал тебя по-настоящему. Я бы запомнил каждый сантиметр твоей кожи. Целовал бы тебя так, чтобы ты каждый раз терял дыхание. Я бы долго касался тебя, осторожно раскрывал тебя, пока у тебя не задрожат бёдра. И самое главное… я бы занимался с тобой любовью, глядя тебе в глаза, чтобы ты знал, что для меня ты значишь гораздо больше… — Ты правда сделал бы всё это? — тихо спросил он. — Я никогда не лгу, — прошептал тату-мастер. — Ты мне правда дорог, Гук. Это не просто связь. Если бы это было просто, я бы смог легко всё закончить и забыть. Но ты значишь для меня слишком много. Я не хочу ломать твою жизнь… правда не хочу… но и потерять тебя я тоже не хочу. — Ты меня не потеряешь. Мне нужно время, чтобы во всём разобраться. Моя жизнь сейчас — полный хаос, но я точно знаю одно. Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. — Ты уже есть в моей жизни, Тэ, — подумал он. — Больше, чем ты думаешь.