Театр – представление, мир – сцена

По утру Полина проснулась от шума в коридоре – в больнице кипела жизнь, пациенты сдавали анализы, а доктора и медсестры собирали информацию об их состоянии. Оставаться дольше было нельзя и, собрав свои вещи, Ульянова приняла решение покинуть белые стены. Отчего-то сердце сковывала тоска от одной мысли о встрече с Жаном, оттого девушка не стала даже прощаться – только привела кабинет в прежнее состояние, вернув мебель на ее законное место. На телефоне высветилось сообщение от Вадима с просьбой забрать костюмы из прачечной – дел на этот день было запланировано немеренно. Пора было возвращаться в университет.

***

– Дядь Жан! – с самого порога завопил Женек, заталкивая врача поскорее в коридор родной квартиры. – Наконец-то! Тут такое!.. Жан Иванович качнул головой, сбрасывая с себя наваждение, и уверенно зашагал вперед. В столовой уже собрались остальные члены его семьи – за исключением Ольги, конечно. Впрочем и ей скоро придется обосноваться среди вампиров – договор с Константином Сергеевичем был заключен, осталось уладить формальности. Шумная перепалка стихла, стоило только врачу темным силуэтом застыть в дверях. – Жанчик, – смочив губы, начал дед Слава, жестом подзывая названного сына к столу, –у нас здесь спор зародился. Помоги решить, будь так добр. Маркиз приподнял брови в удивлении. Любопытство взыграло внутри, подтолкнув доктора к столу. Расположившись рядом с обеспокоенной Аннушкой, он стал внимательно слушать. – Тут Милка наша, будь она неладна, говорит, что смерть людей видеть может. – Не смерть, а ее приближение, – поправила девочка, с деловатым видом глянув на опоздавшего гостя. – Не суть дела. Так вот, днем ранее она мельком в окошко взглянула. Аккурат когда Полинушка наша на учебу шагала. И нагадала ей с лихвой. Понимаешь, к чему я клоню? Внутри заклокотала тревога. Внутренности стянуло тугим узлом. К горлу подступила тошнота. – Дедуль, – мягко огладила ладонь старика Аннушка, – ей могло показаться. А еще она может обманывать. – Взгляд ее похолодел, ядовитым змеем впившись в румяное лицо девчонки. В конце концов, юная вампирша уже не раз умолчала о своем происхождении, положении и проблемах. – Не показалось. И я не обманываю. В этом нет нужды, – спокойно отозвалась Мила, вновь подняв взгляд к врачу. – Смерть настигнет ее в течение нескольких дней. Этого не избежать. – Вот, слышишь, Жанчик? – всплеснул руками глава семьи, неловко хохотнув. – Ну, чушь же городит! Полинушка здоровее многих – сам ей скажи! Да она и всех нас пережить может. Жан молчал. Гнетущее напряжение собиралось над столом, заключая разум бессмертного в ловушку собственных страхов. – Выступление, – прошептал он одними губами. – Чего? – хлопнул глазами Женек, уперевший руки в спинку стула маркиза. – У нее выступление скоро. Через два дня. В театре. Мила и Святослав Вернидубович переглянулись. Понял старик, к чему девчонка уральская клонила. – Эдак, получается, нужно выступление ее остановить. – Не поможет. – Почему это? – встрепенулся Женек, готовый тут же броситься на защиту девицы. – Соберемся вместе. Охранять будем. И ничего с ней не случится. – Затея-то хорошая, но тщетно всё это, – смиренно прошептала Мила, склонив голову к плечу. – Я пыталась спасать «обереченных». Много раз. И на ферме, и во время своих скитаний. Бесполезно. Рок судьбы не избежать. Женек выпрямился, хмуро оглядев собравшихся. – И что же? Просто сидеть и ждать? Не знаю как вы, а я намерен помешать этому... Року. Хотя бы рассказать ей о будущем. А может, если это случится, и вовсе... – Сядь, малахольный, – махнул рукой глава семьи, но Евгений не повиновался: – Я ей жизнью обязан. Жан оглянулся через плечо. Женек выглядел воодушевленным и одновременно с тем рассерженным. Сердце юного вампира поглотила ярость обиды, ведь его рвение броситься в бой с незримым врагом никто из семьи не разделял. Людям свойственно умирать. Иногда быстро и внезапно, а порой медленно увядая на глазах окружающих. И Полине просто не повезло... Не повезло ведь? – Сядь я сказал, – повторил старик, хрипя. Тяжко ему давалось решение. Сейчас, конечно, лишний раз из дому лучше носа не казать, покуда беда из города не ушла. – Сидеть и ждать никто не будет. Окромя тебя защитнички найдутся, не стужай. – Дед поправил седые пряди на лбу и томно выдохнул, принимая негласное решение за всех. – Мы семью свою не бросаем в беде. Что Полина, что Иван наш, что, прости его ненастная, дурень Ольгин – все они наша семья так или иначе. – Тогда я могу ее обратить! – воскликнул Женя, погрузив собравшихся в молчание. Дедуля и вовсе вперился в юнца таким взглядом, что внутри всё вмиг похолодело, а кровь отлила от лица. – Нельзя, – протянул первородный, медленно поднявшись из-за стола. – Или тебя история с Климом ничему не научила? – А чему она научить-то должна была? – голос Жени был полон обиды. Тот вампир, буквально вернувшийся с того света, много крови попить успел – как был злом, так им и сгинул. Чего тут еще понимать? – Тому, что обращать всяк попавшего в нечисть не следует, – дед пожурил пальцем в такт своим словам и двинулся к окну, выглядывая что-то среди утренней тишины. – Поля же, ну, другая? Мы ее знаем. Я, ты, Аннушка. – Женя сделал небольшую паузу, глянув на маркиза. – Жан знает, Ольга Анваровна, да даже Серега с Иваном. – Мы ее человеком знаем, – напомнила Анна, поднявшись следом за дедушкой. – Ну, так что с того? – А то, что вампиром она может статься совсем иным, – хмуро бросил Святослав Вернидубович, заметив приближающуюся к дому машину – это хранители везли Ольгу. Евгений почесал затылок, совершенно не понимая смысла сказанного. Тогда в разговор вступил Жан, силясь объяснить: – Вампиризм – как болезнь – поражает не только тело, но и разум – саму суть человека. Изменяет его память, изворачивает характер, выставляет напоказ все пороки людские. Вот взять в пример тебя: был разгельдяем, завидовал другим много, ленился, в споры вступал часто... Женя хотел было вставить словечко да погрубее, но не успел. Жан завершил свою мысль раньше: – Вот ты и, обретя бессмертие, стал поначалу о нем направо-налево болтать, всемогущим себя считал, другим завидовал и дар всё свой отыскать поскорее хотел. Или я не прав? Заговорщически подмигнув, доктор выпрямился и отошел к холодильнику, чтобы убрать принесенную кровь в мороз. – Ну, было, наверное, – Женя нехотя согласился, – но с вами-то такого не было. – Было, – одновременно отозвались Жан и Аннушка, правда никто из них не спешил свою историю ведать. Тогда рассказ завела Мила: – У нас на ферме после обращения эти пороки заметны больше всего. Новообращенные, едва почуяв кровь, бросаются на живых людей. От их тел остается только высушенная кожа, иссохшиеся мышцы да кости – настолько силен голод незрелых вампиров. Они жестоки и алчны – как до денег, так и до внимания Старейшин. Считают себя выше других. И только Старейшины стоят над ними. Все рвутся перед Советом выслужиться: кому-то это удается, остальных же ждет неминуемая кара. – Девочка вздохнула с тяжестью, вспоминая дни, проведенные на Урале. Много крови пролилось на тех землях. Много. Одна ежегодная охота чего стоит. – Там нет доверия, нет любви и домашнего тепла – только холод и яростная борьба за право называться «сильнейшим». Вот какова истинная природа вампиров. Женек шумно сглотнул. Спорить со сказанным не хотелось – после обращения он и впрямь заметил некоторые изменения в своих повадках и поведении. Неужели всем пришлось пройти через подобное в свое время? Взгляд его нащупал напряженное лицо Жана. Вопрос сорвался с губ прежде, чем юноша осознал сказанное: – А Ольга, выходит, так и не преодолела свои... пороки? – Выходит, что так, – довольно резко ответил маркиз, уловив знакомый силуэт за окном – свою бывшую супругу он узнал бы где угодно, и тут же ринулся к двери встречать гостей. – Куда это он? – удивилась Анна, покосившись на деда. – Да так, сожитель у нас появился. Временный. Графине примаститься где-то надо, покуда ей легенду новую не состряпают. С дитем-то нерожденным всяко по городу носиться не стоит, – Святослав поправил волосы, встретив хмурый взор названной дочери своей неловкой улыбкой. – Ну будет тебе, будет. Поживет пару-тройку месяцев – не обеднеем. Да и Жанчику спокойнее будет наблюдать ее. И, чего уж греха таить, хранителям. Крови она им попила, конечно... – Мы так и не договорили, – напомнил Женек, привлекая к себе внимание трех оставшихся в комнате вампиров. – Насчет Поли решать что-то надо. – Надо-надо, – покачал головой дедушка, опустив плечи. – Давай-ка ты пока пригляди за ней со стороны. А мы пока покумекаем с Милкой, как напасти избежать. – А чего здесь кумекать? – спокойным ровным голосом уточнила девочка, стойко выдержав хмурый взор главы семьи вампиров. – Я уже всё сказала. Вы только зря потратите силы и время. Вы еще можете с ней попрощаться. В коридоре загудели голоса: возмущалась Ольга, ей вторил насмешливо Жан и в тон им говорил глава хранителей, что рад был избавиться от очередной проблемы. – Да будет тебе! – махнул рукой Святослав Вернидубович. – Рано нам прощаться, найдем способ напасти избежать. Мила отвечать не стала – ее всё равно никто не слушал. – Мы пока с Андреем Петровичем продолжим поиски пришлых вампиров. Агата эта, да и Влад, из города навряд ли уехали, – качнула головой Аннушка, проверяя сообщения в телефоне. – В лицо они только меня знают и, возможно, Жана. – Их взгляды с врачом пересеклись. Маркиз принимал вещи из рук нежданных гостей, провожая Ольгу в общий зал. – Пока хранители сторожат больницу и полицеский участок, мы можем осмотреться в округе. Быть может, удастся выманить уральских из их логова. Жан пошевелил губами, раздумывая над услышанным предложением. Доверять охрану Жалинского, с трудом пришедшего в себя, двум увольням, едва не убившим невинного человека – не лучшая идея. Но и оставаться всё время в стенах рабочего кабинета не выйдет. На мгновение его сердце болезненно кольнуло. Жан и сам не заметил, как в разговоре с родными принял позицию Милы и просто смирился – Полина, как и все люди, смертна. И маркиз волею судеб словно заранее ее схоронил, хотя сам же недавно боролся за ее жизнь. До чего же нелепое стечение обстоятельств. И совершенно несправедливое. Но важно другое: когда только он вновь успел привязаться к смертной душе, лишив себя покоя? – Значит, решено, – заключил дед Слава, легонько стукнув кулаком по столу. – Ну-с, а теперь вы, графиня, добро пожаловать обратно в дом! Шумная перепалка о договоре между Святославом Вернидубовичем и Хранителями, о новом месте «заточения» – как сама графиня называла свои новые временные покои – Ольги и совершенно неприемлимых для нее условий проживания длилась до самого вечера. Благо, менее чем через час после ее начала Жан сумел-таки вывернуться из разговора и вернуться на рабочее место. Правда, к его возвращению кабинет был уже пуст. Только слабый аромат яблочного шампуня витал в воздухе, а с улицы доносился запах приближающейся грозы. Набросив на плечи халат и кончиками пальцев пройдясь по спинке одного из кресел, Жан принял единственно верное – как ему на тот момент казалось – решение: ни при каких обстоятельствах не обращать человеческую девицу в себе подобного. Нельзя дать той живой искре в ее глазах погаснуть в омуте бессмертной тоски.

***

Два дня безустанных репетиций пролетели для Полины почти незаметно. Она приходила в актовый зал раньше всех – едва на улице светало, – а уходила всех позже, ночами дорабатывая декорации или повторяя собственные реплики. О решении сыграть на сцене она не жалела, но оплошать перед публикой – а Кристина к тому же обещала полный зал – уж очень не хотелось. Конечно, ребята поддерживали ее во всем, а куратор из Камерного нередко хвалила, но легкая тревога, пустившая корни глубоко в душе, от этого никуда не уходила, с каждым разом разрастаясь всё больше. – Да не кипишуй ты так, котеночек, – шутливо толкнула Крис свою подопечную во время одного из перерывов, – всё у тебя получится. Главное про нашу договоренность не забудь. Полина покачнулась неловко от удара и, помотав головой из стороны в сторону, в удивлении уставилась на свою собеседницу. – Какую договоренность? Крис наигранно схватилась за сердце, выронив сигарету на асфальт и растоптав ее носком кроссовок. – Ах, уже забыла! Как так можно-то вообще? За пару дней, проведенных бок о бок с этой незаурядной особой, Полина успела привыкнуть к ее характеру и манере общения, оттого подобные шутки пробуждали теперь на девичьем лице только искреннюю улыбку. – Ну, так? Что я там успела пообещать? – Что ты используешь робота, конечно же! – Крис шагнула вперед, нависая над девицей худощавым силуэтом. Ее черные глаза опасно блеснули, отразив лучи заходящего солнца. От куратора веяло холодом и... угрозой. – Не забудь об этом, котенок! – и, игриво щелкнув юную подопечную по носу, Кристина вернулась к репетициям, начав в очередной раз отчитывать Влада. Полина встряхнула себя за руку, сбросив наваждение, сковавшее тело, и направилась следом за ней. Завтра днем состоится выступление – всё должно пройти как нельзя гладко.

***

Зал наполнялся пребывающими зрителями. Девять рядов оранжевых кресел медленно исчезали за силуэтами спешащих на постановку гостей. Среди них можно было узнать преподавателей из университета, одногруппников и даже родителей некоторых из ребят, но больше всего в зале было незнакомых лиц – случайных гостей, купивших билет на постановку по совету знакомых или какому-то внутренному наитию. Полина с опаской выглянула из-за занавеса. Ни мамы, ни бабушки в зале не было, зато на заднем ряду примастился Женек, нервно отбивающий дробь по подлокотнику своего кресла. Остальные вампиры не пришли. Жана также не было видно – вероятно, дела с пришлыми вампирами уладить так и не удалось, или он попросту был занят в больнице. Не было среди гостей и Сережи, хотя он знал лучше многих, как сильно Полина переживала о грядущем представлении и как яро к нему готовилась. Занавес колыхнулся. В прорезь просунулась еще одна голова. – Что, любовничка своего высматриваешь? С букетом небось пришел? – хихикнула Кристина, невольно привлекая к себе взгляд гостей с первых рядов. Ульянова смутилась, поспешив скорее задернуть шторы. – С чего ты взяла? – голос ее задрожал. Обида вопреки ожиданиям прорывалась наружу. В такой знаменательный день ей искренне хотелось видеть рядом дорогих сердцу людей. – Ты вся дрожишь, – Крис растянула губы в насмешливой улыбке, огладив обнаженные плечи Полины – девушку уже облачили в ее бальный образ. – Волнуешься, вижу же. Хочешь произвести впечатление на кого-то? Ульянова набрала воздух через нос, поправив подол платья. Она старалась держать голову перед куратором, но краска, прилившая к лицу, выдавала мысли с головой. – Может, и хотела... Но он не пришел. И не придет. Работает. – Вот же козел, – хмыкнула Кристина, кончиком указательного пальца приподняв девичий подбородок. – Но забудь о нем. Ты сегодня будешь сиять для них, – она взглядом обогнула опущенный занавес, представляя шквал оваций, что обрушится на студентов по завершении представления, – не забывай об этом. – Все по местам! – скомандовал Вадим из-за угла. В руках он сжимал сценарий – ему предстояло вести постановку из-за кулис заместо Ольги Анваровны. – Начинаем через три минуты. Полина встретила его взгляд коротким одобрительным кивком и вновь повернулась к собеседнице. Поймав ее ладонь, Ульянова с нежностью сжала черную перчатку в своей – белой, кружевной, украшенной серебряными блестками. – Спасибо. И за совет, и за помощь с представлением. В ответ Кристина загадочно улыбнулась, наклонившись вперед, и едва различимо шепнула: – Желаю тебе удачи, котеночек. А затем ушла. Полина старалась отыскать ее, но ни в зале, ни за кулисами не находила. Кристины и след простыл. Занавес поднялся. Аплодисменты обрушились на зал. Студенты замерли в предвкушении, зашептались суетливо по углам, а затем, как только зал погрузился в молчание, приступили к представлению. На игральном столе зашелестели карты. Крупье раздал колоду для новой партии. Начали разыгрывать первую сцену – поражение князя Звездича и его спасение от денежного долга Евгением Арбениным – главным героем пьесы, которого выдалось играть Владу. Парень выступал, совершенно не стесняясь, позабыв в тот миг о нареканиях и колкостях куратора. Его речи стали ярче, эмоциональнее, живее – а значит репетиции прошли не зря. Полина наблюдала за его игрой с улыбкой на лице. Помнится, в другой раз, перед прошлым выступлением, во время подготовки он частенько заикался или забывал текст – теперь же был уверен в себе и зазубрил слова так, что позабыть уже не смог бы. Сцена подходила к концу. Граф Арбенин и князь обсуждали маскарад у Энгельгардта, на котором впервые должна была появиться героиня Ульяновой – Нина, супруга Арбенина. – Ты справишься, – шепнула в спину Женя, – главное в ногах не запутайся во время танца. – Постараюсь, – ответила улыбкой Полина, надев алую маску, расшитую золотыми узорами, напоминающими извилистые стебли и цветы роз. Зазвенела музыка. Танцоры в масках двинулись на сцену, и лишь когда туфли озорно застучали по паркету, из-за кулис зашипел встревоженный голос Вадима: – Нет. Стой. Куда ты, мужик? Полина глянула в зал: одно из мест с краю освободилось, а мужчина в белой выглаженной рубашке, оранжевых вельветовых брюках и – в цвет им – приталенном жилете поднялся по лестнице на сцену. Он с озорством оглядел юные дарования, ничуть не смущаясь своего внезапного и, признаться, неприемлемого действия, а затем заговорил: – Средь света фонарей ищу я деву краше прочих. Ей маска не нужна совсем – узнаю тут же, даже ночью. Коль снизойдете вы ко мне – коснуться права не имею, – останетесь вы в тишине. И не узрите страшного страданья. Прошу, избавьте же меня от наказанья. Актеры замерли, изрядно удивившись устроенному представлению. По залу пробежались шепотки: «разве это было в сценарии?». Публика затихла, увлеченно наблюдая за последующим развитием событий. Вадим почти беззвучно спорил со звукорежиссером, призывая его выключить музыку, на что слышал множество возмущений от остальных участников спектакля. Сорваться постановке нельзя было позволить. Зашуршало объемное алое платье. Звонко застучали черные каблуки по полу. Закачались медные завитки у висков. Изящным шагом Полина тронулась к шумному гостю, встречая его заинтересованный взгляд спокойной улыбкой. Один поклон, чтобы выказать уважение, и мужчина с осторожностью и нежностью подхватил руку юной актрисы, закружив тут же в танце. К паре присоединились и остальные ребята, стараясь не отставать ни на шаг. Только Силиванов – князь Звездич то есть – вынужден был сменить партнершу, заменив другого участника представления. – Вас-то я и искал, дорогая моя, – шепнул с довольством гость, вдохнув тонкий яблочный аромат с пряностями, исходящий от Полины. – Позвольте представиться: Борис Феликсович. А вас как величать? Ульянова склонила голову к плечу, шутливо улыбнувшись. – Нина Арбенина. Но незванный гость ее шутке ничуть не рассердился. От улыбки на его щеках появлялись ямочки, а глаза, скрытые за стеклами маленьких круглых очков, начинали сиять в обрамлении мелких морщинок. – Право, умно. Но я бы посоветовал впредь отвечать честно. – Он без раздумий ускорил шаг. Ладонь скользнула ниже, с нечеловеческой силой обхватив женскую талию. – А теперь скажите мне, где скрывается Мила и ее маленькие заступнички? Полина от неожиданности оступилась, но Борис притянул ее к себе, не позволив свалиться с позором у всех на глазах. Страх забил в ушах, заглушая собой плавную мелодию вальса. Как он узнал? Как нашел ее? Где Полина могла ошибиться? Когда оступилась? Как она подвергла и себя, и семью вампиров опасности? И что теперь делать? Девушке не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться, ведь всякий контроль над ситуацией она утратила. Прежний блеск в глазах погас, сменившись холодом и безразличием. – Вижу, что вы поняли, о чем идет речь, – Борис наклонился ближе, обдав дыханием обнаженную шею. Голос его стал тише, но вместе с тем серьезнее. – Так дайте мне ответ, и забудем об этом. Поверьте: мне не доставит никакого удовольствия срывать ваш спектакль. – Я не понимаю, о чем вы говорите, – голос Полины звучал ровно, но вот тело одолевала судорога. Будто само ее естество кричало об опасности собеседника. – Кто такая Мила? Борис такому ответу удивлен не был. Отнюдь. Прижав юную актрису к своей груди, он в три шага пересек сцену, остановившись у самого края, а затем резким движением отклонил спутницу назад крепко ухватив под поясницу. Ладонь, зажатая в его пальцах, задрожала – Ульянова на каком-то подсознательном уровне хотела вырваться, но силы были не равны. Кончик его носа прошелся по напряженной алой щеке, опускаясь ниже, к шее. Вампир вдохнул аромат, исходящий от ее тела, и самодовольно улыбнулся, встретив зарождающийся страх в карих глазах. – Не хотите ли устроить настоящее представление перед этими почтенными людьми? – На свету показались клыки. – Представьте себе: зал наполняется криками ужаса и мольбами о помощи, а затем всё окрашивается в алый... – Хватит. Полина вцепилась в мужское плечо. – Давайте обсудим это после выступления. Прошу вас. – Конечно, – Борис вновь заулыбался, радушно, по-доброму, возвращаясь к танцу, к остальным парам. Он вальсировал среди них так, словно ничего и не произошло. – Буду крайне признателен, если вы не доставите мне лишних хлопот и по доброй воле выйдете на разговор позже. А пока... Он остановился в центре сцены аккурат к завершению мелодии и поднес к лицу девичью ладонь, одарив кончики пальцев в невесомом кружеве своим поцелуем. – Пока я с удовольствием наслажусь вашими скромными талантами. Не разочаруйте меня, любезнейшая.