Начать сначала

«А что же будет дальше?...» 23 июля 2015 года. Маша наконец-то вернулась из деревни и мне не терпелось увидеться с ней и всё ей рассказать. Мне было необходимо высказаться именно ей. Поэтому я проснулась и сразу же побежала к её дому, даже не притронувшись к завтраку. С утра было довольно свежо, всё было окутано утренним туманом. Солнце просвечивало сквозь летнюю дымку, окутывая лёгким жаром лицо. Освежающий ветер, наоборот, охлаждал плечи, вызывая приятные мурашки. Я шла, наслаждаясь чудесным утром, а встреча с Машей скрашивала эти моменты ещё больше. Я позвонила в домофон, трубку взяла мама Маши – Марина Сергеевна. - Да, это кто? – послышался женский голос из трубки. - Это Оливия. Я к Маше хотела зайти. Можно? - Ой да, заходи! Раздался писк открывающейся двери, и я проскользнула в подъезд. Лифт довёз меня до пятого этажа, и я прошла в тамбур. Там мне на встречу выбежала Маша с заливным смехом. Мы столкнулись в объятье. Оно было настолько сильным что казалось, что рёбра вот-вот треснут и я рассыплюсь, как мешок с песком, по Маше. - Ты вернулась! – воскликнула я в порыве радости. - Да! А ты пришла ко мне… с утра… а если бы меня не было? – усмехнулась девочка. - Не волнуйся. Я запомнила время. – я слегка подмигнула подруге. Она уловила этот намёк. - Здравствуй, Оливия! Как дела? Как каникулы проходят? – на пороге появилась Марина Сергеевна. - Да хорошо проходят. - я немного подзамялась. - Но без Маши скучно! Мать Маши усмехнулась в ответ и пошла на кухню доделывать завтрак. - Оливия, позавтракай с нами. Мама не против будет! – предложила Маша. Мне было неловко отказываться, но ради Маши. Перед её солнечной улыбкой нельзя устоять. Я думаю, что она сможет договориться даже с самым конфликтным, неуступчивым и упрямым человеком в мире. Ну, а я-то уж точно уступчивый человек, поэтому я аккуратно прошла на кухню и села за стол. Нас угостили вкусными блинами со сметаной и вареньем. Для меня такой завтрак был огромной редкостью. Кухня была небольшая, окна выходили во двор, но мне всё равно было очень комфортно там сидеть и смотреть в окно; наблюдать как у других людей обстоит жизнь. Мы спокойно ели завтрак и беседовали. Маша рассказывала о её поездке к бабушке в деревню, о её купании в речке, ночёвке с палатками и поездке в музей. Но я не могла спокойно сидеть и слушать её. Она была так прекрасна, что я не слушала, а наслаждалась и любовалась ей. Насколько человек заряжен позитивом и энергией! Это восхищало! Я готова была сидеть так вечность, но нас прервал отец Маши, который собирался на работу. Заметив меня, он стал серьёзнее. Я давно заметила его некую неприязнь ко мне, мать Маши наоборот была очень приветлива ко мне, а отец будто недолюбливал. Может быть из-за того, что я была из бедной семьи, состоящей из матери алкоголички? Возможно… - Доброе утро! Я смотрю у нас тут гости с утра наметились. – сказал тот с неким сарказмом, завязывая галстук. - Простите… - вырвалось из моих губ, и я согнулась в какой-то неуверенный кулёк. Мне самой не очень-то это нравилось. Я ведь пришла просто поговорить, а тут меня в гости запихнули. - Саша, успокойся. Подруга Маши зашла к ней в гости, девочки общаются. Я разрешила. – мать Маши понимала скомканность ситуации и сразу расставила всё по полочкам. - Хорошо. Отдыхайте, девочки. Я на работу. Буду где-то в семь вечера. – сказал тот, подбирая с пола портфель и накидывая пиджак. Дверь квартиры захлопнулась. Мы уже допивали чай, а Марина Сергеевна пошла убираться в гостиную. Я поняла, что пора уже уходить и решила предложить Маше погулять. - Маша… - шёпотом обратилась я к подруге. Она мотнула голову ко мне и вопросительно изогнула бровь. - Давай погуляем. Мне надо тебе кое-что рассказать. - Давай, мне тоже надо. – на её лице появилась некая озадаченность. - Маша, всё хорошо? - Потом. – кратко ответила подруга. Диалог завершился. Мы встали из-за стола, Маша попрощалась с мамой, и мы пошли на озеро. Оно было в 10 минутах от дома. Мы расположились на свободной скамейке подальше от людей. Диалог решила начать я: - В общем, у меня… я кое-что узнала. О себе. Мысли нахлынули не волной, а мощным цунами. Голова гудела, а живот неприятно стягивало от нервов. Сложно было сформулировать всё, что я узнала в свой День рождения. Сомнения не давали возможности выбора. Я не знала стоит ли говорить ей о том, как я появилась или лучше сказать, что он умер…? Спонтанность и резкость дали знать. Мой язык не контролировался и за меня словно говорил кто-то другой. - Маша, мой папа… - внутри что-то сильно кольнуло. «Только бы не расплакаться» - Что? Что случилось!? – Маша очень забеспокоилась так как увидела мой тяжёлый полу убитый взгляд. Она обняла меня очень-очень крепко. Если бы она знала, как мне этого не хватало. Я собралась и пробубнила: - Он умер. «Я не смогла…» Не смогла ей сказать. Я так боюсь её разочаровать, что соврала. Я понимала, что это будет моим большим грехом и ошибкой. Ведь я солгала своему самому близкому человеку. - Как так? Что случилось? Оливия… я так сочувствую… Чем я могу помочь? – за считанные секунды Маша сама начала плакать и просто нежно обняла меня. Не знаю, как это можно объяснить, но мне это было важнее слов. Она сопереживала не на словах, а душой. - Это случилось до моего рождения. Просто узнал я об этом сейчас. Няня старалась это скрыть, а я узнала. – я окончательно раскисла и просто в слезах легла к Маше на колени. - Кошмар. А как же так? Что случилось? – она была расстроена не меньше меня. - Я не знаю. Знаю, что умер. - А может поэтому твоя мать…? - Возможно. – я пыталась не смотреть ей в глаза. Было настолько больно. Всё так давило, что я не сдержалась: - Маша. Маша! Помоги мне! – слёзы текли ручьём, а губы немели от нервов. - Мне плохо. Я устала, устала всё тянуть. Я не живу, а существую! Только ты у меня есть. Я устала терпеть! Когда я смогу просто быть счастливой вместе с тобой без всех проблем, нагрузок и стрессов. Я так устала, устала быть собой. Я хочу исчезнуть, чтобы никто меня кроме тебя не знал… - на этом выбилась из сил и истерика начал заканчиваться, переходя в эмоциональное опустошение. Маша выслушала меня до конца и не перебивала. Она пыталась переварить всё сказанное мной. Её лицо было в безысходной гримасе. Она растерялась. Испугалась. Единственное, что она сделала, это сказала три слова, которые слегка вернули меня в реальность: - Я люблю тебя… - по её щеке потекла маленькая слеза и она снова приобняла меня. Затем я поднялась с её коленей, и мы скрепились в крепком объятье. Мы пытались восполнить пробелы в душе друг друга. Для нас объятье – это особый способ передачи некой душевной энергии друг другу. Взаимопомощь. Маша стала мне ещё ближе. Чтобы это объяснить у меня нет слов. Это передаётся мыслями, образами, картинками в голове, теплом внутри, и приятным жаром, растекающимся по всему телу. Только Маша вызывала такой эффект. Она была прекрасна для меня всегда, я любовалась ею, чтобы как можно чётче запомнить её образ. Её карие глаза, длинные волосы, добрая улыбка просто сбивали все мои мысли, заставляя обращать внимание только на них. Я её любила больше всех. Это была моя любовь. Мы сидели в обнимку и наслаждались таким времяпровождением. Начало вечереть, мы решили расходиться. Но за всё это время мы не сказали ни одного слова. Мы просто наслаждались этим моментом вместе. - Пока, Оливия! – сказала Маша, открывая дверь подъезда. - Пока. Давай завтра тоже погуляем? – резко пришла в мою голову идея. - Я не против. – она нежно улыбнулась. Куда? И во сколько? - Давай на Центральную Верхнюю улицу? - Ооо мы там так давно не были. Давай! – видно, что Маша оценила идею. - Давай в 17:00? - Я буду! – девочка игриво подмигнула. - Хорошо. До завтра! -Пока, Оливия! До встречи! Девочка убежала в подъезд, а я медленно выдвинулась в сторону дома. Вечер прошёл на редкость спокойным. Няня была дома и занималась делами на кухне, а я посмотрела телевизор где-то до 23:00 и пошла спать. Моё следующее утро началось с похода в магазин за продуктами. Я приготовила на обед суп (но я ужасно готовила и поэтому ненавидела это занятие всей душой), а затем просто стала тихонько готовиться к прогулке. Я пошарилась по карманам и нашла 800 с чем-то рублей; резинку для волос, которая была похоже даже не на мою, старый проездной и фантик от конфет. В общем ничего интересного, нужны были только деньги. Я сложила их в карман штанов, а затем села на диван смотреть телевизор и пить чай. Диван был старый, скрипучий, подранный, но чем-то родной. Он казался удобным несмотря ни на что. Время пролетело незаметно и мне нужно было уже бегом собираться. Надев кроссовки, мне пришла идея взять свои проводные наушники, чтобы путь до места встречи был не таким скучным. Я подбежала к комоду и схватила пучок завязанных напрочь наушников. Дверь квартиры уже захлопнулась, но развязывать их на улице не хотелось, поэтому я снова вернулась в квартиру и начала разматывать тугой узел желанных наушников. Это заняло у меня около минуты, но если бы я знала, чего мне стоила эта минута… Спустя минут 40; добираясь в маршрутке через толкучку, духоту и тряску, я смога приехать к началу той самой улицы. Я надела наушники, включила песню для поднятия настроения и, слегка подтанцовывая, пошла к месту встречи. Идти мне было метров 400, времени было 16:52. Я начала переходить небольшую дорогу как мимо промчалась машина с заносами. Ещё бы метр и меня бы сшибло. Я сняла наушник: - Куда прёшь, мудак! – крикнула я ему в след, затем надела наушник обратно и продолжала свою дорогу. Резко сзади кто-то пробежал вперёд, в ту же сторону что и мне, задев меня за плечо. Я слегка возмутилась. «Неужели нельзя по-аккуратнее?» Через 7 секунд ситуация повторилась. Я заметила, что все столпились в метрах 20 от меня. Любопытство взяло верх, и я пошла туда же. Все кривились, вскрикивали, куда-то звонили. Я прошла сквозь толпу и тут мне открылась тайна общественного внимания. По середине дороги лежала Маша. Резко все звуки и голоса стали просто глухим эхом. Время словно замерло. Я слышала только своё дыхание и удары сердца. Руки начали бесконтрольно дрожать. Каждый вздох ощущался так, словно я поднимаю тяжёлый груз. Голова загудела и ощущалась, как лёгкое опьянение. Маша лежала в полутра метрах от меня, как фарфоровая кукла. - Маша… ты чего? Вставай, не смешная шутка. Ответа не было. Я видела лишь лёгкое дрожание её пальцев рук. Я упала на колени и подползла к ней. Я пыталась привести её в чувства, как-нибудь приподнять. - Маша, вставай! Не смешно. Вставай! – голос дрожал, как от выстрелов. - Машь… ответь мне. Прошу. Хватит притворяться! – я схватила её и приподняла её голову к себе на колени. - Машь… открой глаза, не смешно… Машь… - я гладило её лицо, она была словно во сне. Слёзы нахлынули. У меня началась ужасная паника. Я пыталась бить её по лицу, чтобы она пришла в себя. - Маша! – смогла я крикнуть напоследок перед тем, как закричать. Всё пропало; все мысли, отнялось тело. Подо мной словно разбилось стекло, и я рухнула вниз и разбилась. Я начала подвизгивать в истерике, пока не почувствовало это… Выдох. Такой короткий, её тело окончательно расслабилось, а лицо потеряло румянец. Я незаметно для себя дёрнулась, будто острейший штык вошёл мне в спину и пробил моё тело насквозь с адской болью. Тогда я аккуратно скинула её голову с колен и посмотрела на руки. Все мои штаны и рубашка были в крови. По рукам размазалась кровь. Я подвзвизгнула и дёрнулась. Так страшно мне не было никогда. У меня на руках её кровь! Я рыдала и кричала от ужаса. Только после того, как я посмотрела на руки я поняла, что произошло. Я панически перевела взгляд на асфальт, где была Маша. Её тело лежало в луже крови, а сама она будто сладко спала. От увиденного у меня подкосились ноги. Произошёл третий подход истерики. Я пыталась привести её в чувство. Пыталась! Но она не открывала глаз. Я хотела её поднять, но тяжёлое тело не поддавалось. - Маша! Нет! Нет! Не бросай меня! Машь… - крики стали слабеть. Сзади меня схватило двое мужчин, которые грубо оттащили меня от тела и вынули из круга толпы, который образовался вокруг происшествия. Я пыталась выбиться, но сейчас у меня не было сил бороться. Я сдалась. Я где-то минуту просидела на асфальте, пытаясь понять почему меня кто-то тащил, куда меня тащили и отчего. Потом я встала и пошла в обратную сторону, ели передвигая ноги. По щекам текли слёзы, а взгляд потерял фокус на окружающем мире. Мысли опустели. Всё стало серым, поблёкшим. Я шла, как манекен на казнь. Пройдя пять метров, я вновь посмотрела на руки. На них была всё та же кровь и тут перед глазами пронеслась вновь эта картина, что была у меня несколько минут назад. После ноги вновь подкосились и я упала просто по середине улицы; в глазах всё мутнело, а сознание угасало. Очнулась я спустя сутки у себя в кровати. Комната была серой, она утяжеляла пространство и создавала эффект угнетения. Рядом на кровати сидела Няня и смотрела телевизор. Заметив то, что я пришла в сознание, она быстро выключила телепрограмму и придвинулась ко мне. - Как ты? Голова болит? - Нет… А где Маша? Мне просто сон снился, ужасный, как будто реальный… - слова заплетались. - Оливия, нам надо поговорить. Ты должна глубоко выдохнуть и собраться. «Что происходит? Что она хочет сказать?» Я не могла переварить данную информацию. Мне было очень плохо и тревожно. - Оливия, я не буду тебе врать, просто пойми, что в жизни бывает так, что люди уходят. И мы не можем на это повлиять. Маша ушла, её больше нет. Она сейчас в лучшем месте и надеется, что ты поймёшь это и постараешься не делать необдуманных глупостей. Я не могла ничего ответить на это, я просто разрыдалась, пытаясь отрицать это. «Не может этого быть! Это сон! Ужасный сон! Она со мной… рядом.» Я собрала в себе силы задать один решающий вопрос: -Мам… это ведь был не сон? Лицо Няня покрылось негодованием и страхом. Она боялась сказать мне это. Ей было страшно видеть моё красное от слёз лицо, которое горело мельчайшей надеждой. Детской надеждой. Надеждой, что всё это ложь и моя подруга спасена. Она взглотнула и аккуратно приблизилась ко мне, примяв покрывало. Она пыталась решиться на этот шаг. Шаг – сказать мне горькую правду. Няня глубоко вздохнула. - Да… - она попыталась погладить меня по голове, но я рефлексивно дёрнулась, испугавшись что это удар, и крикнула ей, чтобы она не приближалась ко мне. После её попытки иссякли. Я рыдала примерно сутки. Я не могла шевелиться, тело словно парализовало. Факт того, что человек был, мой самый близкий человек, человек, которого я так любила и теперь его нет. «Как такое возможно? Почему именно она? Почему не я? Он ведь мог сбить меня, если бы я не задержалась с наушниками. Я бы увидела её живой, я бы могла её услышать» Няня часто проверяла меня. Она переживала за меня, хоть и не была сильно знакома с Машей. Ей было нелегко видеть, как её единственная дочь потухает от скорби лёжа на кровати. Соседи, к моему удивлению, часто спрашивали про меня, интересовались как моё самочувствие: - Здравствуй, Тома. – поздоровалась баба Зина (соседка сверху), встретив Няню на лестничной площадке. Баба Зина – ветхая низенькая старушка с очками с огромными линзами, которая частенько угощало нас едой. Внуков у неё не было, а единственный сын даже не звонит, поэтому бабушкина забота проявлялась именно ко мне. В детстве меня часто оставляли ей под присмотр, когда не могла следить Няня. - Привет, Зина. Как самочувствие? - Да я-то ещё живчиком. Как дочка? Я слышала про случившееся. Ужасно жаль. Я ту девочку-то знала. Хорошенькая такая, воспитанная. Оливии очень плохо? - Сутки не ела, рыдала на кровати. Потом поела немного и засела в комнате. Пытается прийти в себя. Не знаю, что делать, если честно. - Отвлеки её! Мне что, тебя учить, Тамара? Прогуляйтесь хотя бы во дворе. - Боюсь, что она меня слишком ненавидит, чтобы согласится. Она пошла в душ, чтобы отмыться от крови, а на меня наорала, чтобы я скрылась и кинула в меня бутылку шампуня. Честно, я знаю, что я не очень мать, но и поделать уже ничего не могу. Сама её к этому привела. -Дура ты, Тома! Поговори с ней. А вдруг она руки на себя наложит? Что тогда делать будешь? - Не наложит. Она сильная, сильнее меня. Упрямая, дерзкая, но сильная и физически, и морально. Она не сделает такого. Но боюсь, что придёт она в себя не скоро. - Ну как знаешь, Тома. Передай ей моих пирожков с вишней. Она их так любила в детстве. - Ладно, передам. На этом диалог был окончен и женщины разошлись. Но, чтобы Няня не говорила, чтобы она не пробовала, боль не могла утихнуть. Через два дня состоялись похороны. На них было всего три человека: родители Маши и я. Марина Сергеевна ревела в плечо мужу, а тот всё время тёр глаза от выступающих слёз. Я не могу описать что было со мной. Душа словно опустела и всё вокруг стало серым, тяжёлым, это всё так давило… Всё казалось таким пустым, скучным и только боль, пронзающая как кинжал, сжигала меня изнутри. Но я сдержала своё обещание: - Маша, помнишь ты мне обещала процитировать ту фразу из фильма? Получается ты мне солгала и теперь я выполню свою часть. Так что «Честно говоря, моя дорогая, мне наплевать». Так что прощай… Я наблюдала за тем, как человека, который стал смыслом моей жизни и подарил мне счастье, аккуратно погружали под землю. С каждым взмахом лопаты в сердце отдавался скрип, как от пули. Я стояла молча и в мыслях прокручивала всё, что было с нами, все наши моменты. И мысль того, что больше мы с ней никогда не увидимся заставляла меня страдать, словно я горю. Под конец ритуала отец Маши подошёл ко мне с какой-то запечатанной коробкой. - Оливия, я понимаю, что вам сейчас трудно говорить, но я хотел бы извиниться перед вами. Я не сразу поняла, что мне сказали поэтому несколько секунд я стояла, молча смотря в одну точку. - Простите, что? – недоумённо переспросила я. - Я хотел бы извиниться. Вы действительно хороший человек и искренне относились с теплом к моей дочери, а я к вам относился негативно и неуважительно. Простите меня за мою глупость. - Ничего, я даже и не обращала внимание. - Да. Это кстати подарок вам. – он протянул мне ту самую коробочку. - Что это? – поинтересовалась я. - Этот подарок Маша делала вам к какому-то празднику, долго делала, старалась. Всё нервничала, что вам не понравится. Вчера нашёл у неё в комнате и считаю, что он всё-таки принадлежит вам. Делайте с ним что хотите. Я дрожащими руками взяла коробочку и быстро осмотрела её. Видно было, что Маша старалась её красиво запаковать. - Спасибо. Спасибо вам за всё. И удачи! После этих слов я ушла домой. Коробочку, что сделала мне Маша я не открыла, я только прочитала открытку, вложенную сверху. Там было написано её дружеское обращение ко мне: «… Дорогая Оливия, Ты самый прекрасный человек из всех, что я встречала! Я невероятна счастлива, что ты тогда предложила мне погулять, это был лучший поворот судьбы в моей жизни. Оливия, ты стала одним из важнейших для меня людей и близкой сестрой. Этот подарок я хочу тебе подарить от всего сердца на память о нашей дружбе и лучших событиях, произошедших с нами. Ты самый крутой человек из всех, что я встречала. Ты весёлая, добрая, сильная и главное то, что ты меня по-настоящему любишь, и за это всё я тебя люблю также сильно. Спасибо! С любовью от Маши) …» Прочитав письмо, я была подавлена весь день. Я так сильно привязалась к ней, что признать факт, что её больше нет, что я больше не смогу посмотреть в её прекрасные карие глаза, обнять её крепко-крепко – сводило меня с ума, от чего создавалось ощущение, что я просто медленно умираю изнутри. Душа болела, хотелось кричать, но моё положение в этом мире словно не давало мне выпустить это из себя. Спустя три дня не вылезания с кровати я поняла, что это чувство действительно убивает меня изнутри. Мне надо исчезнуть, как я мечтала, хотя бы на пару дней. Прочистить мысли. Поэтому где-то в 4 утра я аккуратно встала с кровати, подложив подушку под одеяло, чтобы создать иллюзию моего присутствия, оделась и взяла с собой только спички, коробочку-подарок и ту самую фотографию с нашей с Машей годовщины. Пока я одевалась в коридоре я чуть не уронила стакан с водой. Я на мгновение дрогнула, но, когда убедилась в том, что Няня спит, ушла из квартиры, тихо закрыв дверь. Я выбежала из подъезда и побежала куда-то, где не было людей. Я бежала, замечая, как дома стали уменьшаться, а потом вовсе пропали и стали некой заброшенной, пустынной степью. Так я бежала около часа и очутилась на берегу реки. Было пасмурно, ветер с каждым дуновением вызывал мурашки по телу, а запах реки и пустота местности нагоняли тревогу. Но мне хотелось выговорится, выкрикнуть из себя всю боль. Образ Маши всё время скользит на глазах от чего становилась больно и даже страшно. «Неужели я схожу с ума? Неужели я сгнию от этого? Сейчас мне ничего не поможет, и я вернулась туда откуда начала…? Образ не прекращал маячить в глазах. Глаза начало щипать и по щекам потекли слёзы. - Маша, я отпускаю тебя… После этих слов я вложила все взятые с собой вещи в одну ямку и зажгла спичку. Я наблюдала как огонь разрастался, сжигая всё, что было связано с ней. Сидела я так полчаса, слёзы текли по щекам, но я смогла собрать весь пепел и закопать под кустом недалеко от берега. Но удержать свою боль я так и не смогла. - Маша, мне тебя не хватает. Но тебя нет! Уйди! Оставь меня! Я отпускаю тебя, не держу. Я готова смирится с фактом, но только прекрати появляться! Хватит сводить меня с ума! Я обещаю тебе, обещаю, что я исправлюсь, я буду жить ради тебя, буду пытаться жить дальше и в будущем создам семью, лучше своей нынешней и обрету счастье, как ты и говорила, но не мешай мне сделать это. Дай мне всё начать сначала… Слёзы вновь начали наворачиваться на глазах, а ноги дрожать. Вдруг резкий, спонтанный порыв и я побежала вдоль берега, я просто хотела убежать отсюда, убежать от проблем, от прошлого, от себя. Под конец я не выдержала и закричала. Мне кажется, что его слышали все, но я была настолько маленькая в этом мире, что крик становился немым. Это был просто истерический крик. Я не хотела терпеть, я хотела выговориться, но в итоге, как только дыхание закончилось, а горло обожгло, словно раскалённым металлом, я остановилась. Сделала несколько глубоких вдохов, ноги подкосились, а разум опять покинул меня. Воздуха не хватало, я пыталась дышать, но сил больше не было. Я снова упала в обморок. Очнулась я опять дома. Если кратко, из того, что я услышала: меня искали около полутора суток и нашли меня какие-то два рыбака. Около моей кровати сидел врач, а в углу стояла Няня, ожидая услышать мнение врача. - Как вы себя чувствуете? Голова кружится? – это был мужчина в маске с очками лет пятидесяти. Странный тип. Он помахал рукой у меня перед глазами, чтобы проверить фокусируюсь ли я на них. Но при моей попытке ответить издалось лишь пару хрипов. Врач поднапрягся и осмотрел меня. В итоге по его заключению получилось, что я сорвала себе голосовые связки до такой степени, что мне поставили афонию (полная потеря голоса в результате перенапряжения складок). Врач назначил лечение, но голос ко мне вернулся, только спустя месяц, только был нюанс, что из-за некорректности лечения и сильного повреждения вернулся ко мне он хриплым и грубым, даже не похожим на женский. Но это меня не так сильно волновало. Я просто не могла никак ответить себе на вопрос: «А что же будет дальше?»