Старые обиды

      Вопреки указаниям Софи, Чинк не торопился уезжать из Ущелья. Основной причиной было его задетое самолюбие. Вокруг Мегаполис Администрация было десятка два мелких городов и, как следствие, подконтрольных районов. Его же поставили над Медовой Долиной, местом самым тихим… Поначалу — из-за отсутствия опыта — Чинк воспринял это спокойно. Но, чем дальше, больше крепли недоумение и обида. Ему уже за тридцать, носит погоны капитана, стал легендой следкома, а занимает по-прежнему должность, которую иначе как «отставной козы барабанщик» не назовёшь. Да, работа любимая, не в тягость… но и не в радость. А если ему удастся поймать Гребня за руку… Тогда можно будет ждать чего угодно. На этот раз хорошего.              И всё же чувство мелкого самолюбия не затмило разум Чинка. Он принял все возможные меры предосторожности. Каждый день менял место жительства, квартиры снимал только через частников — чаще всего откровенно бандитской внешности. Даже ночью не расставался с револьвером. Жил за закрытыми шторами. Оливия продолжала каждый день мониторить городские новости, прослушивать звонки и читать переписки. Так прошла почти неделя. «Кавалерия», которую обещала выслать Софи, то ли задерживалась, то ли не хотела пока что светиться.              Очередной вечер подходил к концу. Местом ночёвки была выбрана однокомнатная квартирка на окраине, хозяином которой был какой-то древний, как сам мир, дед южной национальности. Когда Чинк договаривался с ним об оплате, дед долго всматривался в его лицо, листал паспорт и что-то бормотал, чеша в затылке. Зачем-то спросил о матери и, получив довольно резкий и категоричный ответ, дальше допытываться не стал, но цену неожиданно предложил скостить почти вдвое. Чинк заплатил ровно по договору, но липкое чувство тревоги не желало его отпускать. Зачем хозяин квартиры так настойчиво расспрашивал его? Ответа не было.              Чинк сидел в плетёном кресле возле окна, закрытого жалюзи. Оливия гремела на кухне кастрюлями — на правах женщины она вызвалась сообразить что-нибудь на ужин. Время от времени с кухни доносились шипение масла, журчание воды и приглушённый мат. Готовить белочка практически не умела, но сдаваться не пожелала. Наконец она вплыла в комнату с подносом, на котором стояли кастрюля с разваренной в клейстер картошкой и сковородка с ореховыми котлетами — изрядно подгоревшими. Поймав многозначительный взгляд куратора, Оливия смущённо покраснела и что-то забубнила, оправдываясь.              — Всё в порядке, стажёр, — Чинк ободряюще улыбнулся.              — Ну, да… — пробормотала Оливия, поставив поднос на стол и потирая нос тыльной стороной ладони. — Извините, капитан, у меня ещё со школы по домоводству был «неуд» без права пересдачи.              — Расслабьтесь, стажёр. Никто не рождается профессионалом. Теперь к делу. Вам удалось прояснить личность хозяина этой… — Чинк поводил глазами вправо-влево.              Оливия кивнула:              — Плюс-минус. Личные данные найти не смогла, но… Родился и вырос где-то далеко, но преимущественно жил здесь, в Виноградном Ущелье. В прошлом — информатор областного следкома. Полжизни промотался по тюрьмам с различными заданиями, от банальной информации до устранения нежелательных личностей. Методы тут применялись самые разные, от заточки в бок до подставы перед «коронованными ворами». У них, сами знаете, своё судилище — быстрое и жестокое.              — Однако… — задумчиво произнёс Чинк. — Коллега… Вот уж не подумал бы… Ладно, неважно.              Сняв со сковородки крышку и принюхавшись, Оливия брезгливо скривилась:              — Ужас. Похоже, придётся перебиваться бутербродами.              — Не берите в голову, стажёр. Сейчас у нас есть более серьёзные проблемы… Извиняюсь.              — Не страшно, — хмуро ответила Оливия, накрывая котлеты крышкой. — Права была мама на мой счёт.              Чинк скрыл усмешку. Ему хватило знаний и опыта, чтобы понять, что ужин был неуклюжей попыткой подката. Что же, тешить себя надеждой никто не мог запретить. Оливия на несколько минут удалилась на кухню — выбросить неудавшийся ужин и приготовить бутерброды.              — Есть новые сведения касательно Гребня?              — Агентура по-прежнему нас ищет, — ответила белочка, ставя на стол тарелку. — Помощи от следкома пока что не предвидится. В общем, ситуация далека от радужной.              — Как и всегда, — грустно заметил Чинк. — Ну ладно… Поужинаем — и на боковую, стажёр. Дел предстоит ещё много, а время, вероятнее всего, поджимает.              Единственную кровать Чинк уступил белочке. Ему хозяин квартиры предоставил старенькую раскладушку. Расположившись у того самого окна, Чинк положил револьвер рядом с собой на пол и практически мгновенно отключился.              Ночью Чинк проснулся от какого-то звука — кажется, щёлкнул затвор оконной рамы. Уже чувствуя засаду, детектив опустил руку к полу, поднял за дуло револьвер. Окно приоткрылось. С подоконника на пол спрыгнул человек в маске на всё лицо. Чинк резко подскочил, с силой ударил его в челюсть рукоятью револьвера. В ту же секунду с кровати вскочила Оливия. Увидев, что её куратор сцепился в рукопашной, в одной ночнушке кинулась на помощь. Вдвоём они скрутили бандита. Чинк, прижимая его к полу, прохрипел:              — Стажёр, наручники.              Оливия, бледная, как смерть, подала куратору наручники. Браслеты защёлкнулись на предплечьях бандита. Чинк, приподняв его, резко посадил на стул, сорвал с него маску. Тяжело дыша, произнёс:              — Дешёвый фокус. Но, должен признать, действенный… Ничего не хотите сказать… — присмотревшись, капитан закончил — он узнал бандита из полицейской ориентировки: — Гвоздь?              Гвоздь, скосив глаза на Оливию, нагло ухмыльнулся:              — А ты аппетитная.              Оливия вспыхнула и спешно завернулась в сорванное с кровати одеяло. Чинк, сев на раскладушку напротив бандита, флегматично сказал:              — Советую не ёрничать, Гвоздь. Как видишь, тебя узнали. На тебя в картотеке следкома есть обширное досье… Женат, есть дети. И я знаю, где они живут…              С бандита моментально слетела вся спесь. Побледнев, Гвоздь прохрипел:              — Ты не посмеешь, легавый. Ты…              — Вынужден тебя разочаровать, — перебил его Чинк. — У этого, как ты выразился, «легавого» высшие полномочия. Иначе говоря, если я кого-то пришью, мне за это ничего не будет. Поэтому, Гвоздь, если хочешь вернуться к своей семье, в твоих интересах всё рассказать.              Бандит сдался:              — Чёрт с тобой, легавый. Записывай.              — Стажёр, диктофон, — велел Чинк.              Оливия, придерживая одеяло, достала из сумки диктофон.              — Сейчас ты всё медленно и подробно расскажешь вот этой машинке, — почти ласково сказал Чинк, положив себе на колени диктофон. — Стажёр, пробейте параллельно информацию. Только сперва оденьтесь.              — Отвернись, — прошипела Оливия. Гвоздь хмыкнул, но глаза прикрыл.              Пока Оливия облачалась в униформу, бандит начал рассказывать:              — Я из наружки. За вами двумя следят с того момента, как в город приехали. Сегодня топтуны получили приказ убрать обоих. Но, б…дь, двое, кто со мной были, слились… пришлось идти одному. Знал, что вас тут двое, но выхода один хер не было. Полез через окно… думал застать врасплох… Рассказать больше нечего.              — Самонадеянность подвела, — резюмировал Чинк. — Ну почему же «нечего»? Кто отправил?              — Старшой, — неохотно ответил Гвоздь. — Мешок его звать.              — Мешок… — медленно повторил Чинк. В его голове всплывали сухие ровные строчки досье: «Мешок. Криминальный авторитет Виноградного Ущелья. В прошлом плотно сотрудничал с Ричардом Трастом, в т. ч. в незаконной деятельности. После гибели Траста стал работать с Гребнем. Особо опасен. За поимку — живым или мёртвым — назначена награда». — Уже кое-что. А теперь, уж не обессудь, Гвоздь, тебе придётся исчезнуть. Слишком уж много ты видел.              Гвоздь не успел даже переварить услышанное, как во рту у него оказался импровизированный кляп — скомканный носовой платок. Сходив на кухню за пакетом, Чинк положил в него подушку. Вместе с Оливией приподнял бандита со стула. Повалил на кровать. И хладнокровно задушил подушкой в пакете.              Через пятнадцать минут машина увозила Чинка и Оливию от страшной квартиры.       

***

             Ночевали они за городом. Утром Оливия долго не могла разжечь горелку, чтобы сварить кофе — руки у неё тряслись и прыгали, как у закоренелого алкоголика. Поставив наконец на огонь котелок с водой, белочка присела рядом на траву. Чинк, достав сигареты, заметил:              — Стажёр, у Вас такой вид, будто Вас вот-вот вырвет. Всё в порядке?              — Ерунда… — пробормотала Оливия. — Просто… Капитан, Вы вчера убили человека. И так спокойны…              Чинк грустно усмехнулся:              — Стажёр, запомните с этого момента и до гробовой доски. Во-первых, против нас сейчас действуют опытные и жестокие бандиты, у которых нет тормозов. Если до нас доберутся, то убьют без колебаний. Гвоздь мог нас сдать, если бы выжил. А во-вторых, следует понимать одну важную вещь. На Гвозде висело несколько статей, что в совокупности давали один-единственный приговор. Передай мы его в руки закона, его бы расстреляли — не сразу, так через год. Мы сделали то, что должны были сделать.              Оливия кивнула:              — Да… да, я всё понимаю, капитан. Но… ох… видеть такое вживую…              — Привыкнете, — флегматично заверил её Чинк. — Нам и не такое приходится видеть в нашей работе. К слову, Вы неплохо держитесь… Я на месте первого убийства в обморок упал.              — Угу, — пробормотала Оливия, снимая с горелки кофе и разливая его по стаканчикам.              Машина была укомплектована исходя из соображений автономной жизни, в том числе вне города. В багажнике нашлось место для горелки, газового баллона, котелка, туристического топорика, охотничьего ножа, запаса непортящихся продуктов, запчастей для срочного ремонта машины, походной аптечки и — на случай крайней нужды — автомата с несколькими запасными рожками. В бардачке лежала пачка таблеток «акватабс» для обеззараживания воды и пластмассовая коробка с патронами для револьвера, а также сам запасной револьвер. Словом, детективы, отправляясь на задание, были экипированы на все случаи жизни.              — Привыкнете, — повторил Чинк. — Не берите в голову.              — Стараюсь, капитан. Но… — Оливия запнулась и не договорила.              Решив не мусолить дальше эту тему, Чинк взял из рук белочки стаканчик и начал мелкими глотками пить кофе.              — Капитан… — заговорила Оливия после третьей порции тонизирующего напитка. — Что предполагаете делать дальше? Мы ведь… ох… мы ведь теперь вне закона?..              — Скорее всего, да, — флегматично ответил Чинк. — Но это неважно. Поймите, стажёр… если нас арестует полиция, то мы вернёмся в следком. Да, это будет поражение, но поражение временное.              Оливия слабо улыбнулась.              — Займитесь лучше работой. Думаю, у нас есть все шансы накрыть Гребня. Интуиция мне подсказывает, что всё решится в ближайшие дни.              Белочка медленно кивнула:              — Я не сказала Вам вчера, капитан… Есть кое-какие сведения об укрытии Гребня.              — Отлично, — Чинк усмехнулся. — Едем.       

***

             Укрытие, обнаруженное Оливией, находилось на окраине города, в одном из многочисленных заброшенных одноэтажных домов старой застройки. Остановив машину в квартале от дома, Чинк в сопровождении стажёрки подобрался к дому. Держа наготове револьвер, бегло осмотрел дом. Спросил, почти не разжимая губ:              — Вы уверены, стажёр, что не ошиблись? Слишком очевидное место…              — Не уверена, — призналась Оливия. — Вернее, не до конца. Но иного предположения у нас всё равно нет…              — Логично. Что ж, от проверки мы ничего не теряем. Вперёд.              Дверь домика была закрыта, но легко поддалась «универсальному ключу» — ломику. Сунув ломик в петлю на поясе, Чинк достал револьвер.              — Стойте на прикрытии, стажёр.              — Есть.              Войдя в здание, Чинк начал бегло осматривать комнаты одну за другой. Пусто… пусто… пусто… Комнаты были завалены строительным мусором — линолеумом, оторванными плинтусами, грязными обоями, вёдрами из-под краски и штукатурки, обломками мебели. Каких-либо признаков того, что здесь мог прятаться Гребень, не было. Чинк начинал терять терпение.              «Напоминает те старые добрые времена, когда я на приставке у Софи проходил десятый уровень «Застрявшего в аду». Один в один», — подумал Чинк, и эта мысль заставила его улыбнуться. Где его десять лет и мирная жизнь в Медовой Долине, где самая большая проблема — это как спрятать двойку от тёти Люси и втайне сбегать ночью на дискотеку… за что его неизменно в конце концов ждала крепкая головомойка. Софи иногда позволяла своему помощнику в качестве премии поиграть в приставку, установленную у неё дома, и Чинк пользовался этим шансом. Заброшенный дом действительно походил на локации хоррор-шутера «Застрявший в аду», разве что ставки теперь были выше, а сохранения не работали.              Из последней комнаты донёсся какой-то звук, заставивший Чинка навострить уши. Приложив револьвер к солнечному сплетенью, Чинк прижался к стене и пошёл быстрее. Остановился у дверного проёма, просчитывая варианты. Дверь открыта; ворваться внутрь? Рискованно — получит пулю. Скорее всего, у Гребня есть при себе оружие. Гранату бы сюда… как в том же «Застрявшем в аду»… Но чего нет — того нет. Вести переговоры?              — Следственный комитет! — выпалил Чинк, подавая в ствол патрон. — Выходите по одному с поднятыми руками и сдавайтесь на милость правосудия!              Ответа не последовало.              — У вас осталось десять секунд, чтобы сдаться! В противном случае…              Договорить Чинк не успел. Полыхнула яркая вспышка, на несколько секунд ослепившая его. Когда Чинк наконец закончил протирать глаза, он услышал торопливые шаги и звук распахивающейся рамы.              — Стой! — заорал, кидаясь в комнату. — Стрелять буду! Стой, кому говорю!              Распахнув окно, из комнаты сбежал лис в униформе следкома. Почти сразу под окном раздался вскрик. Чинк вздрогнул, узнав по голосу Оливию. Кинулся к окну, выпрыгнул, не убирая револьвер. Оливия лежала на асфальте, оглушённая, а от дома отъезжала машина. Чинк вскинул револьвер, выпустил вслед весь барабан, целясь по колёсам. Гребень выскочил из машины, пустился бежать. Чинк дёрнулся за ним, но в этот момент Оливия захрипела, перевернулась на бок. Чинк, сплюнув, подхватил её на руки и понёс в сторону своей машины.              Чёрные мысли роились в голове у Чинка. Загнать Гребня в угол и так глупо его упустить! С другой стороны, пролюбил бы он стажёра — его бы тем более по голове бы не погладили… А поймать Гребня ещё получится. Человеческая жизнь дороже, в конце концов.              Довезя Оливию до травматологии, Чинк передал её с рук на руки врачу, сам сел в коридоре и приготовился долго ждать. Но долго ожидание не продлилось — уже через полчаса врач вышел из кабинета. За ним шла бледная, как смерть, Оливия с туго перемотанной головой.              — Ничего серьёзного, — сообщил врач. — Лёгкое сотрясение мозга.              — Спасибо, — кивнул Чинк и грустно пошутил: — Ну что, стажёр… Счёт «один-один»? Мы оба по разу пострадали от этого ублюдка…              — Какого? — с подозрением поинтересовался врач. — Хорнбуш сказала, что упала…              Чинк вместо ответа достал бумажник и протянул травматологу несколько купюр.              — Вопросов больше не имею.              — Пойдём, стажёр, — кивнул Чинк.              В машине Чинк, сидя за рулём, позвонил Софи и кратко рассказал о произошедшем. Сова, почёсывая клюв, мрачно сказала:              — Да, Чинк… ты побил собственный рекорд. Упустить Гребня… Ладно, это уже не твоя печаль.              — То есть? — встревоженно переспросил Чинк.              — То и есть. Покушение на убийство стажёра — этого уже достаточно, чтобы привлечь Филиппа Гребня к ответственности. А дальше начнутся уже совсем другие дела… Так что твоя работа и работа стажёра Хорнбуш на этом закончена. За поимку Гребня с этого момента отвечает майор Голдо.              — Есть, — неохотно буркнул Чинк. — А нам что делать в таком случае?              — Езжайте по домам. Проведите время с семьёй, отдохните… — Софи почесала клюв. — Считайте, что вы двое в отпуске.              — Интересно, нас в награду отправили в отпуск или в наказание?.. — скептически спросила Оливия, как только Чинк сбросил вызов.              — Скорее второе, — пробурчал Чинк. — Ну что, стажёр, выходит — прощаемся. До вокзала Вас подвезу, а дальше — по домам.