Я не боюсь

Янка из последних сил подползла ко мне и устроилась, обняв одной рукой. Я улыбнулась, вытащила откуда-то сбоку скомканное одеяло и накрыла нас. Я слышала тихое Янино дыхание, то, как ее сердце билось, постепенно сбавляя темп, ее мягкую и нежную кожу… Она была такой милой, такой по-легкому прекрасной и нежной. Мои пальцы невольно зарылись в ее золотистую макушку, и Янка захихикала, прижавшись ко мне сильнее. Сейчас меня охватила такая вселенская нежность, такая всеобъемлющая любовь и спокойствие. А Яна просто взяла и посмотрела на меня: посмотрела на меня своими бледно-зелеными глазами, и я видела в них столько теплоты и любви. Яна пододвинулась чуть повыше и поцеловала меня в щечку. Хихикнув, я поцеловала ее в носик, прямо в милую родинку. Она снова — уже в губу, а я молча подалась вперед, невольно положив ладонь ей на щеку. — Там… Завтрак стынет… — Подогреем, — нежно, не без доли усмешки шепнула Янка. Приблизившись еще сильнее, она отстранилась, но только затем, чтобы снова припасть к моим губам. И мы целовались. Нежно, горячо, но ни капли не пошло. Сейчас осталась только любовь, да такая яркая, что хотелось захлебываться ею. Мое сердце изливалось нежностью и трепетом, мне хотелось обхватить Янку всем своим телом и прижать ее к себе со всей силы. Все внутри меня ликовало, надрывалось в восторге любви. И все, что мне хотелось, так это чувствовать ее тепло и касания, и из раза в раз вторить, как сильно я ее люблю. — Я люблю тебя… — шепот слетел с моих губ, когда мы в очередной раз разорвали один из наших бесконечных поцелуев, — Люблю… Люблю… — И я… Так сильно… Восторг от ее слов заставил меня сжаться всем моим нутром, и я невольно прижалась к ней еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее некуда. Трепетно, боже, так трепетно… Яна… Мой ангел, мое солнышко… Яна… Мы лежали в обнимку и молча улыбались. Блаженство растеклось по всему моему телу. — Тань, — ангельский голос заставил меня вернуться в реальность, — Тебе… П-понравилось? Ее голос смущенно дрогнул, и это заставило меня умильнуться ее робости и легонько покраснеть. — Очень, — я прикрыла лицо ладонью, пытаясь скрыть разрывающий меня восторг, — а тебе? — И мне… — она засуетилась в моих объятиях, пряча неконтролируемую улыбку. Боже, как она мила! — Я рада, — я одарила милую новым поцелуйчиком в лобик, вызвав у нее еще большую смущенную улыбку. Она внезапно обхватила меня и сжала с такой силой, что у меня затрещали кости. — Я так тебя лублу-у-у! — она игриво замотала головой, пока я издавала какие-то нечленораздельные звуки, кряхтя от ее объятий. Она засмеялась, и в очередной раз чмокнула меня в щечку. — Усё, пошли кушоть, — намерено коверкая слова, сказала она. — Пошли, — я улыбнулась ей в ответ. Да уж, яичница уже была совсем не той температуры. Ну, не проблема: обе тарелки полетели в микроволновку на тридцать секунд. — Посмотрим какой-нибудь фильмец? — Давай, — ни на секунду не раздумывая, ответила Янка, — у тебя есть варианты? — Ну-у-у… Нет. Да ничего, найдем что-нибудь, хе-хе. Покончив с завтраком, мы, быстренько приведя постель в порядок, оказались в комнате Янки, уже располагаясь на ее постели. — Ну что, хоррор? — Яна улыбнулась во все лицо, ехидно смотря на меня. Она прекрасно знала, что я та еще бояка. — А давай! — я пошла в атаку. Что? Не ожидала, а?! Яна удивленно подняла брови, но затем улыбнулась еще шире. — О-о-о… Не стоило тебе этого говорить… Это угроза?! Ну посмотрим, посмотрим! Ее пальцы шустро начали набирать название фильма. «Воскрешение» — банальнее названия и не придумаешь. Наверняка, какой-то второсортный хоррор, которые клепают пачками. Меня таким точно не напугаешь, уж поверь, Ян! Через секунды началась заставка студии. — Знаешь, — игриво сказала Янка, — я после этого фильма заснуть не могла. Ладно, вот теперь я реально напряглась. Эт что там за ужасы, что саму Янку сумели напугать? «Ну вот! Сейчас докажу, что я смелее Янки!» — гордо подумала я, — «То-то будет!» Кто же знал, что этот фильм окажется самой страшной херней, которую я когда-либо видела в своей жизни. День прошел размеренно и тепло. Фильм, прогулка и еще много-много чего. Я люблю Яну, я так ее люблю. Мне кажется, я готова подарить ей всю себя, все то немногочисленное, что у меня есть. Я всегда думала о том, что бы было, если бы мы с ней не встретились… Не знаю, что бы со мной было, я не знаю. Я не знаю. Был уже вечер. Стремительно стемнело, и я уже начала понимать, что пора включать свет. Не заметив Янку, я нажала на выключатель, заставив лампочки в люстре ослепительно вспыхнуть — Таня, — я увидела, что Яна что-то располагала на столе, — выключи! Не медля ни секунды, я вновь нажала, и свет погас. И только сейчас, сквозь темноту, освещаемую окном во двор, я увидела, что Янка расположила бокалы и свечи на столе. Я немного опешила от такого, но через секунду мое сердце наполнилось будоражащим восторгом и любовью. Это что же, получается, романтический ужин? Яна, уже зажигая свечи и позволяя мне, наконец, четко рассмотреть стол, глянула на меня, но тут же спрятала слегка смущенные глаза. — Чего стоишь, — пробубнила она, — я там картошку разогрела с котлетами, давай, накладывай. Я мгновенно ринулась на кухню и нетерпеливо взяла тарелки. Снова зайдя в гостиную, я обнаружила, что Янка уже налила нечто темно-красное в бокалы. «Вино? Да неужели?» — даже не знаю, что меня удивило больше: что у Яны где-то завалялась бутылка вина, или то, что после вчерашнего она сама налила нам алкоголь. Она села, и я, поставив тарелки, расположилась напротив нее. Я понимала, что мои щеки начинают разгораться румянцем с каждой секундой. — Ты… Откуда вино взяла? — Что? Яна непонимающе посмотрела на меня, словно пытаясь разобрать, что я сказала. Но, только я хотела повторить свой вопрос, она звонко рассмеялась. — Это вишневый сок, а-ха-ха! Неужели ты думала, что после вчерашнего, я тебе предложу хоть каплю алкоголя, а? Я усмехнулась. — Поэтому-то меня это и удивило, пха. Янка снова засмеялась. И сейчас, в тусклом мерцании свеч ее искренний смех отдавался еще большим теплом и некой романтикой. Ее лицо и волосы, которые она оставила распущенными (что случалось довольно редко), зачаровали меня своей элегантностью и красотой. Я осознала, что она вновь надела то самое платье с выпускного, но теперь оно делало ее не столько милой и яркой, сколько загадочной и изящной, по-своему взрослой. Не думаю, что мое простенькое летнее платьишко могло похвастаться тем же самым. Она принялась за свою еду и, наколов кусочек картошки (что выглядело довольно противоречиво по сравнению с атмосферой ужина), как-то загадочно посмотрела на меня. И ее взгляд заставил неожиданные мурашки пробежаться по моему телу. Не желая отставать, я последовала ее примеру. Еда была на удивление хороша (прости, Ян), хоть и банальна. Но сейчас, не смотря на довольно стандартный бюджетный стол, все наполнялось каким-то особенным ощущением праздника или чего-то такого важного и интимного. Я, от внезапного осознания, попыталась прикинуть, не упустила ли я какой-нибудь круглой даты, но в голову упорно ничего не лезло. Ну, думаю, стоит признаться сразу. — А что… — потянула я максимально небрежно, — Сегодня праздник какой-то? Яна вопросительно на меня посмотрела, потом сама, вызвав у меня облегчение, задумчиво повернула голову, напряженно вспоминая то, чего, по-видимому, нет. — Да нет вроде, — наконец произнесла она, — я просто… Хотела чего-нибудь… Такого. Она легонько порозовела, и от этого на моем лице невольно появилась умилительная улыбка. — Знаешь, думаю, нам стоит почаще устраивать «что-нибудь такое», пха. — Да, — она хихикнула, — стоит… Я положила вилку и взяла ее ладонь, которую Янка невольно опустила на стол. Она тут же дрогнула и попыталась свести на нет появляющуюся улыбку, но у нее ничего не вышло, и поэтому она решила спрятать хотя бы взгляд. — Я помню, — я невольно покраснела, — ты хотела… Еще бы потанцевать. Да, после выпускного, всю дорогу, пока мы шли до бара, Яна бесконечно хихикала и повторяла, как это было волшебно — танцевать со мной. И уже тогда я решила, что обязательно позову ее как-нибудь. Разве сейчас не идеальный момент? Янкины глаза заискрились, и я увидела в них столько радости и восторга, что, казалось, она сейчас расплачется. — Вставай, — ответ уже читался на ее лице, поэтому я не стала тянуть с приглашением. Янка чуть ли не подпрыгнула и не опрокинула стул, тут же поправила вздернувшееся платьишко и нетерпеливо прижалась ко мне. Было видно, что она вся ликовала. — В нетерпении, аха? — я переложила ее ладонь себе на плечо, — Только… Под какую муз… — Можно я? — Янка перебила меня, но то, с каким желанием она это сделала, не позволило мне даже подумать о возмущении. — Давай! Яна мгновенно ринулась к дивану и схватила телефон. Шустро стуча пальцами (боже, сколько рвения), она включила какую-то песню. Не медля ни секунды, она вновь прижалась к мне. Мне казалось, я слышала ее восторженное сердцебиение. Песня уже началась, поэтому я начала двигаться. Я не умею танцевать, Яна тоже, и мы обе это прекрасно знаем. Но, думаю, сейчас это не имеет никакого значения. Медленных движений по кругу было вполне достаточно. — Что это за песня? — мне стало жутко интересно, что же так без промедления включила Янка. — Ну… — она смущенно замялась, — Я просто почему-то представляю, как ты… Ведешь меня под венец под нее, а-ха-ха! Секунда в секунду с ее словами песня из мелодичной мелодии превратилась в торжественную, и описание Янкиной фантазии мгновенно слилось с новым звучанием. Почему-то я безумно залилась краской, но, как я заметила, Янка тоже. Сейчас ее загорелые плечи прижимались ко мне, а ее платье действительно напомнило мне свадебное… О боже, Яна! Наконец, начался текст. Внезапный мужской голос удивил меня, но, на удивление, он звучал гармонично с мелодией.

The promise of heaven

(Обещания о рае)

Pushed us right back to hell…

(Толкают нас обратно в ад)

Начало многообещающее. Эти строки заставили меня по странному приподнять брови. Но Янка мечтательно прикрыла глаза и качалась в такт нашим движениям. Интересно, она текст-то знает? — Я только чуть-чуть знаю текст, — словно читая мои мысли, хихикнула она, — а перевод вообще только припева, но оно того стоит, поверь мне! Ладно, доверимся…

When I told you how much it hurts

(Когда я рассказал тебя, как это больно)

And said…

(И воскликнула)

И тут музыка хлынула торжеством на меня.

Disarm me

(Обезоружь меня)

With your loneliness

(Своим одиночеством)

Just like always before

(Как ты делала это всегда)

Deceive me

(Вытащи меня)

Out of my emptiness

(Из моей собственной пустоты)

Telling me how you love

(Сказав, как ты меня любишь)

По моему телу побежали мурашки. О боже. Музыка нечасто способна заставить меня испытывать сильные эмоции. Но сейчас, когда я держала в своих объятиях Яну, а ее милое личико прислонялось к моей груди, ее мягкие волосы касались моих ладоней, и я представляла, как мечтательно она улыбается мне, мое сердце расцвело. Сердце так заколотилось, просто до невозможности. «Вытащи меня из пустоты своей любовью». Боже… Все внутри меня клокочет. А Яна обнимает меня, так ласково и тепло. Боже, Яна, ты понимаешь? Ты чувствуешь это? Она начала легонько напевать мелодию, и сейчас мое сознание билось в какой-то странной истерике из любви и восторга. Я посмотрела на Яну, наши взгляды столкнулись. Она нежно наклонила голову и положила ладонь на мою щеку. Ее касание отдалось по всему моему телу. — So I'll break all the rules, (Я нарушу все правила) — внезапно она начала подпевать, и это лишь усилило эту безумную смесь из чувств, — In this endless game once called love… (В этой бесконечной игре, названной любовью) Она улыбнулась и прищурила глаза, так искренне и тепло. — For you… (Ради тебя) Припев снова хлынул. — Disarm me with your loneliness! — Яна жмурилась в каком-то искреннем смущении и любви, — Just like always before! Мои глаза заслезились. — Deceive me… — в носу засвербело, но я начала вторить Яне, — Out of my emptiness… Янка удивленно и одновременно с какой-то жалостью подняла брови, но на ее лице сохранялась ее милая ангельская улыбка. — Telling me how you love… — Me with all your heart! (Всем своим сердцем) — Янка сжала свои ладони на моих плечах, и мне потребовалось сжать губы, чтобы не расплакаться.

No more…

(Больше не любишь…)

Эта внезапность заставила меня опомниться, и, что хуже, Янка повторила и это. Я поднесла палец к ее губам, заставив ее вопросительно посмотреть на меня. — Не говори этого… — Почему? — Яна искренне непонимающе на меня посмотрела. Но, затем, словно впервые разобрав эту часть текста, слегка испуганно посмотрела на меня и прикрыла рот рукой. Я улыбнулась, и она хихикнула. — Ни за что больше не буду, — она сощурилась от тепла и радости и прижалась ко мне еще сильнее. А я чувствовала, насколько мокрые у меня щеки.

Disarm me with your loneliness

(Обезоружь меня своим одиночеством)

Just like always…

(Как и всегда…)

— Befo-o-o-ore! (До этого!) Мое сердце сейчас остановится, черт, черт! — Disarm me with your loneliness! Just like always before! Боже, Яна, я ведь так сильно тебя люблю. Не существует таких слов, которые способны описать мои чувства к тебе, мою необходимость в тебе, мой восторг, мою радость! Я ведь всю себя отдам ради тебя, Ян! — Deceive me out of my emptiness! Telling me how you love! — Me with all your heart! — Яна вновь разгорелась чувством.

No more!

(Больше не любишь!)

Она приложила палец к своим губам и игриво, но нежно улыбнулась. Я повторила жест, и внутри меня все сжималось от урагана чувств.

Tell me how much you miss my warmth…

(Расскажи, как ты скучаешь по моему теплу…)

Яна, мне кажется, что без тебя меня бы уже не существовало. Твое тепло, твоя любовь, кажется, достали меня с самого дна, из самой пустоты, из самой преисподней. Яна, я люблю тебя так сильно и безмерно, так откровенно и отчаянно, так сильно, боже, так сильно…

Tell me how my kiss can change your world…

(Расскажи, как мой поцелуй изменит твой мир…)

Появившись, ты, наконец, сделала меня нужной. Я впервые за так много лет почувствовала себя живой, чего-то стоящей, достойной любви и тепла. Ты заставила мою ненависть к себе отпустить меня, доказала мне, что я могу быть счастлива, могу быть собой, быть слабой, быть беззащитной, потому что ты не сделаешь мне зла, ты не причинишь мне боли. Яна…

Tell me how much it hurts to be alone…

(Расскажи, как же это больно – быть одной…)

Боже, мне было так больно! Так одиноко и страшно! Я не хотела так жить, я не хотела существовать с этими бесконечными ощущениями боли и страха, ненависти, мерзости, разочарования и горя. Мне казалось, что я больше никогда не буду живой, я никогда не буду счастливой… Но ты… Яна, ты… Ты посмотрела на меня, и я увидела такие же слезы в твоих глазах — слезы искренности и такого вселенского тепла и любви. Ты положила ладони на мои щеки, по которым вновь потекли слезы. Волна чувств окатила меня, я наклонилась и, прижавшись, поцеловала тебя. А ты, не секунды не медля, подалась вперед, ко мне. Я так люблю тебя, Ян.

No more…

(Больше не любишь…)

Нет… Я всегда буду любить тебя. Всегда. Песня стихла, мы легонько отстранились друг от друга, но тут же столкнулись взглядами. И мы улыбались, друг другу и молча. И этого было достаточно. Тут началась новая песня. Яна засуетилась. — Ну, одну мы… — Ты разве не хочешь еще? Мой внезапный вопрос заставил Яну дернутся и как-то искренне восторженно посмотреть на меня. — Хочу, — она улыбнулась искренне радостно и вновь прижалась ко мне, положив руку на плечо. Песня начиналась медленно и даже тоскливо. — А эта песня? — Эта… — мой ангел печально усмехнулась, — не знаю… Она… Грустная. — Мы можем… — Нет, — она перебила меня, — я хочу под нее. С тобой. Сердце почему-то укололо, и я нежно улыбнулась Яне. Я буду рядом, солнышко.

The kiss sweetest

(Поцелуи такие сладкие)

And touch so warm

(И касания так теплы)

Наши мягкие шаги вторили мелодии. Я опустила голову и уткнулась носом в макушку Яны. Она прижималась ко мне так тесно, что, начало казаться, будто мы просто обнимаемся. Она такая теплая, такая нежная, и сейчас мне хотелось окружить ее всем своим естеством, всем своим телом и душой.

The smile kindest

(Самая нежная улыбка)

In this world so cold and strong

(В этом холодном и жестоком мире)

— So close to the flame… (Так близко к пламени…) — тихий голос Яны подрагивал, и это заставляло мое сердце надрываться. — Burning brightly… (Что горит так ярко…) Я знаю, милая, я знаю… — It won't fade away, And leave us lonely… (Оно не погаснет, и не оставит нас одних…) Я хотела что-то сказать, и Яна, через пару секунд, посмотрела на меня. Но я молчала, пытаясь подобрать слова. Я не знаю, что мне сказать, аха. Я хочу сказать ей, насколько необъемлемо она важна для меня, насколько отчаянно я схватилась за ее силуэт и солнечный лик, лишь бы не утонуть во всей этой мерзости; насколько многим я готова пожертвовать, самолично изничтожить столько себя и других, сколько потребуется, лишь бы она светилась так же ярко. Но… Как я могу это ей сказать? «Я люблю тебя»? «Ты самое дорогое, что у меня есть»? Все это сказано так много раз, что, кажется, новая фраза будет уже звучать фальшиво и заезжено. Но я так хотела, чтобы она знала все. Все это.

So close to the flame

(Так близко к пламени)

— Таня?..

Burning brightly

(Что горит так ярко)

— Я не знаю, как сказать, аха, — я неловко засмеялась, — как сказать тебе, как много ты значишь для меня… Да уж, докатились…

It won't fade away

(Оно не погаснет)

А Янка улыбнулась, печально и искренне. — Знаешь, твои глаза говорят за тебя. Наши взгляды встретились. — А ты… Видишь, что говорят мои?

And leave us lonely

(И не оставит нас одних)

Почему-то все мое тело словно окатило холодной водой. Блеск Яниных глаз от слез, подобно огню свеч, согревал что-то внутри меня; душа трепетала. Она была слегка красной, печально взъерошенной, но это была она, моя Яна. Мой ангел, да, мое солнце. Моя надежда, моя любовь, моя жизнь… — Если слова не могут ничего сказать, — она вновь улыбнулась, сощурившись, — давай тогда вместе просто помолчим. Улыбнувшись нежно и с каплей тоски, я прижала Яну к себе, и она обняла меня. Да, думаю, слова сейчас действительно излишни. Слова действительно сейчас ничего не значат…

So close to the flame

(Так близко к пламени)

Burning brightly

(Что горит так ярко)

Яна подняла голову и приникла к моим губам. А я, крепко обняв, поцеловала ее в ответ Я не брошу тебя, Ян. Я обещаю, клянусь, чем хочешь, правда. Я тебя не оставлю…

It won't fade away

(Оно не погаснет)

And leave us lonely

(И не оставит нас одних)

Ее палец мягко сдвинул лямку моего платья и заставили ее съехать с плеча. Выдох. — Давай… — Давай, — я не дала ей договорить, так как знала, что она скажет.

So close to the flame

(Так близко к пламени)

Burning brightly

(Что горит так ярко)

Закрыв глаза, я поцеловала ее вновь и почувствовала ее руки на своем лице. Мои ладони легли на ее плечи, трогая ее горячую шею, она шумно вздохнула, поцелуй, шепот…

It won't fade away

(Оно не погаснет)

And leave us lonely…

(И не оставит нас…)

Ночь будет нежной, откровенной, искренней… Я подарю ей всю свою любовь, всю себя… Всю, всю…