Я не боюсь

На удивление, на утреннюю зарядку я встала без каких-то проблем, даже без помощи Васи (обычно ей приходилось будить меня после того, как мне не хватало оклика вожатого). Тело было легким, голова чистой, словно вчера ничего и не было. Это не могло не радовать, но все-равно закрадывались сомнения, что даже самое хорошее сменится снова чем-то невыносимым. Свежий морозный утренний воздух, всходящее солнце, чистота неба. И Яна. Я сразу увидела золотой хвостик вместе с ее отрядом на том же самом поле, где мы и разминались под бодрый, но раздражающий лагерный гимн. Вновь та самая белая футболка с шортиками. Она выглядела энергичной и живой, как всегда. Она тоже увидела меня. И улыбнулась. По телу пробежался легкий трепет, мысли сами поползли в голову. Я представила, как она вновь подбежит ко мне, предложит погулять. Будет улыбаться. Улыбаться мне. Эта странная мысль током прошлась по моему телу. И я поняла, что я очень этого хочу. Это так глупо, но мне хотелось, чтобы Яна мне улыбалась. Мне хотелось слушать ее, гулять, говорить с ней. Но за этим сладким предвкушением на меня напала отрезвляющая тревога. Нельзя. Нельзя так. Нельзя подпускать ее близко. Нельзя придумывать себе что-то. Нельзя. Просто нельзя. Я знаю, что все сломаю. Я испорчу, я сделаю только хуже. Я утяну ее на дно, если позволю ей быть рядом. Я должна научиться справляться со всем одна. Мне нужно научиться быть человеком. Правильным, полноценным. Я не могу нуждаться в ком-то. Я не буду слабой. Я не буду больше слабой. Я не буду. Но… Но ее волосы так переливались золотом… Я привязываюсь, я знаю это. Но пока я осознаю этот факт, я смогу держать расстояние, я смогу оставаться независимой, я смогу противиться собственной слабости. Да, да. Все под контролем. Все в порядке. Тревога спала на нет, словно я простила себе какой-то первородный грех. Я ждала, когда кончится зарядка. Не знаю, к счастью ли или к сожалению, но у меня появился аппетит, поэтому я все же, хоть и немного, но проголодалась и съела несчастный желейный омлет. Гадость, но терпимо. После завтрака я шустро выбежала на улицу. И сразу ее увидела. Яна сидела на скамейке с какими-то другими девочками. И я внезапно осознала, что это были люди из моего отряда. Это неплохо так меня удивило, ибо мне почему-то казалось, что Яна ни за что не будет общаться с девочками-волейболистками. Почему же? Я не знаю. И почему тогда она общается со мной? Она смеялась. Странно. Дыхание сбилось. Глупость какая-то. — Таня! Но стоило ее голосу раздаться, как он сразу вывел меня из раздумий. Яна замахала мне, и это заставило меня невольно улыбнуться. Я не знаю, что это было за минутное помутнение, но оно растворилось так же внезапно, как и появилось. Я пыталась свести странный трепет на нет, подходя к лавочке, но рот сам невольно расползался в улыбке. — Привет… — Танька? Надо же! Тебя не узнать! — одна из девушек, с которой мне иногда приходилось играть в одной команде, удивленно пялилась на меня. От ее замечания у меня поползли мурашки. — Что ты… Имеешь в виду? — Как что? Ты же улыбаешься! Я, кажется, ни разу такого не видела! Ее замечание заставило меня практически инстинктивно принять отстраненное лицо. По ее неловко дернувшейся улыбке я поняла, что это было к ее сожалению. — Вы знакомы с Яной? — вторая моя соотрядница перебила наш неловкий диалог. — Да! — Яна воскликнула раньше, чем я даже сумела среагировать, — Уже несколько дней! — А, ну, как и мы? — Ну, типа того… Это было странно. Я не знаю, что это за чувство. Но мне было как-то… Обидно? Это все глупость, но я, видимо, реально считала, что какая-то особенная для Яны, что… Не знаю. Да. Она точно выглядит, как человек, который легко заводит друзей. Такая простая, веселая, живая. А я почему-то… Думала, что она похожа… На меня. Чем же, Таня? Чем же? Мы похожи не больше, чем птица с рыбой. Да. Все это глупость. Ты ведь… Никакая не особенная, Таня. — Девочки предложили мне поиграть в волейбол! — легкий голос вывел меня из раздумий, — Можно ведь? Я не очень хорошо играю, аха! Яна смотрела на меня, словно обращаясь именно ко мне, задавая этот вопрос. Почему, Яна? — Конечно, — я не улыбалась. — Спасибо! — настрой Яны нисколько не поколебался. Думаю, она уже привыкла к моей неулыбчивости. — Тогда давайте пойдем! — Ок, — я с неестественно высокой скоростью зашагала к площадке. Все медленно пошли за мной. Мы разбились на команды. Разбивались камнем-ножницами-бумагой, поэтому о желаниях можно было забыть. Расклад был таков: я попалась с Васей и с одной из двух девочек. Яна была за сеткой, во вражеской команде, со второй из подружек и каким-то вызвавшемся пацаном. По решению того же самого проверенного метода мы определили, что подавать будут они. Мяч был ударен и отправлен в воздух. Мне всегда было в целом плевать на ход игры. Проигрыш, победа — все это не стоило ни капли моих переживаний. Но сейчас… Сейчас откуда-то это начало просачиваться. Я хочу победить. Я хочу показать, что я чего-то стою. Я хочу что-то и кому-то доказать, как бы глупо это не звучало и не выглядело. В следующий раз такая ошибка может стоить мне гораздо большего. Вася, на чьи руки пришлось падение мяча, испуганно ударила его, и он еле перелетел через сетку, но, к удивлению, это застало противника врасплох. У самой сетки стояла Яна. Она дернулась к мячу, пытаясь предотвратить его падение. У нее не вышло. Мяч коснулся пола, счет пошел в нашу пользу. — Извините! — Яна неловко засмеялась, — Я говорила об этом… — О, не боись! Тут было сложно что-то сделать! Мы ж играем, забей. А во мне первое очко зажгло азарт. Наша очередь подавать. Третья девочка ловко и уверенно ударила по мячу, заставив меня понять, что она в нашей команде играет лучше всех. Мяч перелетел сетку и от удара отправился обратно. На меня. Сука. За все время, пока я занимаюсь в секции, у меня так и не пропал страх мяча. Все во мне сжалось, я вытянула руки максимально вперед и практически зажмурилась. Почувствовав довольно неприятный удар по запястьям, я осознала, что приняла мяч неправильно. Он отлетел в бок, снова к Васе. Та, разумеется, запаниковала от такого поворота и безуспешно попыталась ударить мяч. Счет сравнялся. — Е-е-е! — кажется, пацан на другой стороне восторженно воскликнул. Я посмотрела на Васю. Мгновенная вспышка гнева, но секундная. Сжав кулаки, я мгновенно расслабила их. Успокойся, боже. Собираешься опять сорваться на ней? Сама-то чем лучше, скажи? Это просто блядская игра. Но я, сука, хочу выиграть. Новая подача противника, мяч летит на нашу сторону. Нам удалось принять три удара мяча перед тем, как он вновь полетел прямо на меня. Ну же блядь, ну же! Мой удар заставил мяч влететь в сетку. — Блядь! — это вырвалось непроизвольно и на приливе чувств, но делать было нечего, — Сука! — Тань, это просто игра, аха… — девочка из нашей команды как-то неловко засмеялась. — Я знаю! — это вырвалось так же агрессивно, как и ругательства. Я взяла мяч в руки. Надо собраться, надо просто собраться! Ссыкуха, мяча боишься, боже! Нахера ты вообще тогда играешь, раз не умеешь, а? Боже, как же так можно?! От злости я сильно бросила мяч, намереваясь отправить его другой команде, позволив им начать. Но я не рассчитала высоту и мяч полетел в сетку. Перед которой стояла Яна. Она не успела даже дернуться, когда мой удар пришелся ей прямо в лицо. С громким охом она качнулась вбок и мгновение спустя схватилась за нос. Несмотря на то, что удар не повалил ее на землю, она сама уже через секунду чуть ли не грохнулась на корточки. — О боже! — Яна, ты в порядке?! Меня парализовал ужас. Я стояла и молча смотрела на то, как вокруг Яны сформировалась маленькая группка. Что ты наделала, Таня? Я так и знала, я знала, что я все испорчу. Я снова сделала больно, теперь Яне. Боже, ты сделала больно Яне. Той, которая обещала прочесть тебе свои стихи. Той, которая тебя из срыва вытащила. Той, которая волновалась за тебя. А ты взяла и опять сорвалась, сделала ей больно. Я не видела ее лица. Вдруг она плачет? Да наверняка, ей же блядь больно из-за тебя. Ты довела ее до слез, Таня. После всего того теплого, что она дала тебе, ты заставила ее плакать. Какая же ты сука, Таня. Как же я тебя ненавижу. Мне хотелось сорваться. Я хотела убежать. Убежать так далеко, чтобы меня никто и никогда не нашел. Чтобы все забыли меня, забыли все то дерьмо, что я творю. Я не хотела видеть все это, я хотела просто запереть себя где-то, чтобы больше никогда не суметь причинить кому-то боль. Мне так страшно. Я так боюсь себя. Мозг отказывался соображать. Краем глаза я увидела силуэт сбоку и повернулась. Это была Вася. Она как-то искренне непонимающе смотрела на меня, и у меня сердце сжалось от ее взгляда. Я знаю, я знаю блядь! Я знаю, я знаю! Но, внезапно, она уверенно качнула головой, слегка насупив брови. Вася дернулась в Янину сторону, словно указывая на нее и неслышно прошептала. Но я все равно поняла, что она сказала. «Иди». Мои глаза округлились, и тело внезапно напряглось. Я вздохнула, до отказа наполняя свои легкие. Вася права, она была права, как никогда. Ты хотела убежать, да? Спрятаться, забыть? Оставить Яну? Разве не это та самая слабость, которую ты так отчаянно хочешь победить? Я ринулась под сетку, прямо к Яне, рухнув на песок. Оказавшись прямо перед ней, я, наконец, могла посмотреть на результат моих действий. Ее нос слегка покраснел, как и влажные глаза. Но она не плакала, успешно сдерживая слезы боли. — Боже, как ты?! Кровь идет? Посмотри на меня! Она подняла голову и, шмыгая носом, посмотрела мне прямо в глаза. Я увидела в отражении себя. Я увидела все свое изуродованное нутро, все свое гневное, все свое испуганное. Мне было так стыдно, так стыдно. Даже не из-за того, что я ударила ее, что я причинила ей боль, заставила плакать, но из-за того, что я собиралась оставить ее одну, наедине с моим гневом, с моим предательством. Мое сердце сжалось, а в носу засвербело. — Яна, прости меня, боже, прости! Я не хотела делать тебе больно, правда! Я не знаю, что на меня нашло, я так виновата, боже! Яна!.. А она улыбнулась. — Все в порядке! Я не злюсь, правда! Таня, все нормально! — она говорила так просто, так чисто и легко. Я не слышала в ее голосе ни обиды, ни грусти, ни даже боли. Она была так искренне проста, так спокойна. Мое сердце заныло от этого сильнее. Боже, она такая… Яна положила ладонь на мою руку, словно утешая. Как тогда, как в туалете, как на том холодном полу. Ее касание такое мягкое и нежное, и я просто не могла поверить, что я чувствую его. Чувствую, и мне не противно, мне не страшно, мне не больно. Мне так плохо, когда меня касаются, когда люди трогают меня, когда я чувствую их кожу или хватку на себе. Но Яна… Но она… — Прости меня, пожалуйста… — я сейчас разрыдаюсь. — Ну же, Таня… Я же не злюсь, правда! Всякое бывает, я знаю! Нет… Яна, нет… Не оправдывай меня, не надо… — Все мы ошибаемся. Резкий вдох. Я распахнула глаза и посмотрела на нее, на ее чистую и такую спокойную улыбку. — Но ты же извиняешься! Ты же понимаешь, что сделала это, ты же сожалеешь! Она взяла мою ладонь в обе руки. Они такие теплые, боже, такие теплые… — Я не в обиде, честно. Я прощаю тебя, хотя я даже и не злилась. Но теперь прости и ты себя, ладно? Я дернулась. Себя? Я замерла, тяжело дыша. Мои глаза были мокрыми, я еле видела Янино лицо, но слезы так и не побежали по моему лицу. — Да… Хорошо… — я говорила тихо, боясь, что болезненный всхлип вырвется из моего рта. — Вот и славно! — Яна мило засмеялась. И ее смех заставил меня облегченно улыбнуться. — Давайте помогу… Девочки подали нам руки, и мы, встав на ноги, отряхнулись. — Ну что, мы, наверное, закончим..? — Нет-нет! Все в порядке! Я готова играть дальше! — Яна замахала руками. Это удивило всех и меня в особенности. — Ты точно уверена?.. — Ага! Я в полном порядке! Девочки переглянулись и пожали плечами. — Ну ладушки, давайте продолжим! Мы вновь вернулись в свои команды, мяч оказался в воздухе. Только сейчас я начала замечать, как играет Яна. Она, кажется, была моей полной противоположностью. Яна хотела играть, но не ради победы, нет. Просто хотелось. Она бегала туда-сюда, иногда испуганно дергаясь, но с ее лица не исчезала улыбка. Даже когда мы забивали им, она лишь посмеивалась с какой-то такой неземной легкостью, часто подбадривая сокомандников, если мяч падал по их вине. Она была так спокойна, так добра и легка. Яна просто играла и наслаждалась. И почему-то это поразило меня до глубины души. Мне хотелось быть такой же. Такой же чистой и живой. Мяч вновь полетел на нашу сторону, прям на Васю. Она испуганно дернулась, но ударила. Ударила настолько хорошо, что мяч перелетел через сетку и упал на пол, заработав нам очко. Вася искренне удивленно застыла и посмотрела на меня. Я хмыкнула и еле заметно улыбнулась. — Молодец. Крутой удар. Кажется, моя похвала была довольно пресной, но Вася расцвела у меня на глазах. Она заулыбалась так широко, как я ни разу еще не видела, и легкий румянец появился на ее щеках. Надо же. Что же на меня нашло? Надо же… Что ж, наша игра подошла к концу. Янина команда победила, оторвавшись на два очка, но мне было ни капли не грустно. — Е-е-е, мы выиграли! Яна смеялась, пока ее сокомандница хватала ее за руки в восторге. И мне почему-то было так спокойно и хорошо на них смотреть. Все-таки хорошо, что я не умею нормально играть, да. — Круто сыграли! — уже наша третья сокомандница подбадривающе хлопнула Васю по плечу, заставив ту нервно усмехнуться. — Сорри, я плохо… — Да не парься! Мы же просто играем! Даже не на деньги, аха! Я усмехнулась. Да, хорошая была игра. Хорошая... — Таня, пошли погуляем? Мое имя из Яниных уст заставило мурашки невольно побежать по моей спине. — Давай, — я, не раздумывая, согласилась. Таня, откуда этот трепет? Таня? — Только я хочу переодеться и… Зайти за кое-чем! — Ладно. Шустро пройдя сначала по дорожке, потом по лестнице и, наконец, коридору, мы остановились у Яниной комнаты. Она вбежала внутрь, и я последовала за ней. Первое, что я увидела — масштабный срач у одной из кроватей. Чемодан, раскрытый настежь и содержащий в себе кучу скомканной одежды, выглядывал из-под свисающей простыни. То же самое творилось и на самой кровати: она была кое-как застелена, а в ногах, казалось, скопился целый небольшой гардероб. И какое же было мое удивление, когда Яна подошла ИМЕННО к этой кровати и залезла ИМЕННО в эти стопки. — Извиняюсь за беспорядок, аха! — Яна усмехнулась, но, кажется, ей было совсем не стыдно. Я поверить не могла, что она такая чуня. Яна достала какую-то голубенькую кофточку и другие шорты. И тут она легким и (для меня) неожиданным движением стянула грязную футболку, оголив свое тело. В комнате было тускло, солнце лишь слегка освещало комнату через занавешенное окно, но этого хватало, чтобы я четко видела Янину фигуру. Ее волосы слегка растрепались, когда она снимала одежду, отдельные волоски светились в воздухе. Она была фигуристой и загорелой. Это было заметно и так, но сейчас это стало видно еще четче. Ее аккуратные плечи, еле заметные ключицы… Мой взгляд невольно спустился ниже. На ней был милый спортивный лифчик, поддерживающий ее немаленькую грудь. Что?! Мое сердце заколотилось быстрее, голова мгновенно вскипела. Яна взяла кофточку в руки, когда внезапно повернулась ко мне. Наши взгляды столкнулись. Я стояла и не двигалась. Стояла такой потрясенной и даже не знала, почему. Янино тело ударило мне голову. Ее аккуратное и милое тело… Я знала, что это за чувство, ооо, я прекрасно это знала… Яна заморгала, словно не понимала, что происходит, но секунду наших переглядываний спустя внезапно начала стремительно краснеть. И тогда я сама осознала, что творю. Пар повалил из ушей. — Т-Таня? — Прости! И выйду! — я замахала руками и стремительно дернулась к двери. Резким движением я сначала распахнула ее, а потом, выбежав, громко закрыла и прижалась спиной к стене. Я шокировано закрыла рот руками, словно пряча свое сбитое и частое дыхание. Все мое тело покрылось мурашками, а необъяснимая щекотка бушевала внутри меня. Боже, Таня, что ты творишь?! Ты безбожно пялилась на нее, Таня! Янин силуэт до сих пор ярко был у меня перед глазами, и мое нутро сжималось от одной только мысли о ней. Мой интерес к девушкам уже давно не был для меня секретом, но, разумеется, в каких-нибудь общественных раздевалках я соблюдала нормы приличия. Но сейчас… Что блядь на меня нашло? Какого хуя ты пялилась на Яну?! Но… Но ее плечи… Собственные мысли, ошарашив, заставили меня краснеть еще сильнее. Извращенка! Ты гребанная извращенка! Таня, Таня! Внезапно дверь распахнулась. Я резко выпрямилась, чуть ли не приняв стойку солдата, продолжая неистово краснеть. Яна смущенно стояла в дверном проеме в той самой кофточке и шортах. Она сама была розовой, но, отведя взгляд в сторону, прятала свое лицо за тетрадкой. — П-прости меня! Я… — Все нормально… — Яна, смущаясь, перебила меня. Она опустила тетрадь и посмотрела в мои глаза. И заставила меня дрогнуть. Ее взгляд. Я не понимала его. Она смотрела так уверенно и необъяснимо, словно заглядывая внутрь меня. Она… Тяжело дышит?.. — Все, пошли! — с этим громким и слегка смущенным восклицанием она дернулась вперед по коридору. Шустро опомнившись от произошедшего, я двинулась за ней. Таня, ты вообще… Ты что вообще творишь?!