Я не боюсь

— Не, ну это полный трэш какой-то… — Катя, явно офигевая, потерла лоб. — Ну вот я так и сказала, но тип… Делать нечего! — Лия усмехнулась, пожав плечами. — Боже, как мы с вами не соберемся, у вас все время какой-то пиздец происходит… — Не ругайся! — Яна игриво толкнула меня плечом, и я рассмеялась. — Да, ебать ты матершинница пиздец, я в ахуе блядь, — Лия разогналась, передразнивая Янку. Девочки захохотали, и я вместе с ними. Мы, наконец, выбрались на прогулку в прелестный теплый денек, шатаясь на их районе, недалеко от уже бывшей Яниной школы. Ветерок, солнышко, благоухающая зелень — все так освежало и бодрило, просто невероятно! — О! Давайте зайдем? Катя ткнула пальцем на какую-то вывеску. Название мне ни о чем не говорило, но, слава богу, под ним было расписано предназначение данного здания: «магазин косметики». — Я за! — Я не против. Таня? Янка посмотрела на меня, ожидая ответа. — Да, конечно! — я вообще никогда не была в магазинах такого рода, но мне было не принципиально. Мы зашли внутрь под звук разъезжающихся автоматических дверей. Интерьер был выполнен в розовых тонах (какая банальность), на стенах висели постеры с накрашенными девушками. По всему магазину были расставлены различные стеллажи и полочки с продукцией: помада, тушь и куча еще чего-то, о чем я вообще не имела ни малейшего представления. Девочки уверено зашагали между гор косметики, я последовала за ними. — Я давно хотела присмотреть себе новые тени! — У тебя же их и так полно! — Я хочу красные! — возразила Катя. Я заметила, что она ну уж очень любит этот цвет, — Ты вообще тенями не пользуешься! — Мне и стрелок хватает, — Лия взмахнула ручкой и заулыбалась, — а ты, если так много косметики будешь покупать, скоро без денег останешься. — Разумеется, ага! Ян, а ты что-нибудь приглядела? Я посмотрела на свою девушку. Она внимательно глядела на стенд, но ее имя из уст Кати заставило Яну опомниться. — А, да… Я как-то перестала носить макияж… Только гигиеничкой пользуюсь. — Вот как? — Лия сощурила глаза, — А я думала, что ты просто на наши гулянки не красишься. А ты вообще… Девушка внезапно зорко посмотрела на Янку, потом на меня, и улыбнулась. — Захомутала красотку, вот и макияж больше не нужен, да? Не знаю, что заставило меня покраснеть сильнее: то, что Лия назвала меня «красоткой», или ее заявление, что Яна красилась для меня. Моя милая тоже залилась краской. — Я для себя красилась! — она затараторила, бегая глазами. — Да я шучу, аха! — Лия уже знакомо для меня похлопала Янку по спине. — Тань, — Катин голос застал меня врасплох, — а ты почему ничего не смотришь? Я подвисла на секунду, а затем почему-то стыдливо отвела взгляд. — Да я… Не красилась никогда… Янкины подружки (сама она-то это прекрасно знала) подняли брови. — Ого! А че так? — Да я… Не умею, да и… Хз короче. Лия и Катя переглянулись, а потом хищно улыбнулись. — Мы тебя сейчас накрасим, хе-хе. Я невольно остолбенела от такого заявления. Яна, как я заметила, тоже. — Н-но… Где?.. — Здесь, — Катя махнула рукой, указывая на стенды, — пробниками и накрасим. Чего? — Нам дадут за это… — Да забей! — Лия перехватила, — Мы скажем, что просто тестим косметику и все! Пока не доказано, не ебет, что сказано! Сильное, однако, заявление. И в тоже время… — Ну-у-у… Давайте, — честно, любопытство распирало меня. Как же я буду выглядеть накрашенной? — Супер! Вперед, в отдел с тоналкой! Я даже не знала, что это, но мы всей компашкой последовали за Катей. Девочки крутились вокруг меня, успешно прячась от охранников и консультантов. Мы бегали из одного отдела в другой, и я чувствовала, как на моем лице появляется все больше косметики. Лия и Катя красили меня в четыре руки. Сначала меня полностью замазали какой-то жижей телесного цвета — тоналкой, как мне объяснили, постоянно растушевывали кисточкой на моих щеках блестящую пудру, затем наоборот — темную; мне нанесли коричневые тени, нарисовали стрелки (было очень сложно не дергать веком) и, наконец, воспользовались тушью. Завершающим шагом была помада. Катя и Лия долго спорили насчет оттенка: Катя боролась за ее такую любимую красную помаду, пока вторая настаивала на более сдержанном оттенке. Я была не готова к смелому красному, поэтому мы сошлись на втором варианте. — Готово! — торжественно провозгласила Катя, — Тань, распусти волосы! Как удачно, что я все же решилась помыть голову накануне. Я стянула резинку, и девочки подвели меня к зеркалу. Боже мой. Мне было трудно себя даже узнать. Игра светлой и темной пудры преобразила форму моего лица, глаза были накрашены так, что становились больше и выразительнее. Кажется, я постарела на пару лет, но это в хорошем смысле превратило меня в взрослую привлекательную девушку. Да, я только сейчас действительно почувствовала себя женщиной. Пока я пялилась в свое отражение, девочки суетливо метались вокруг меня, охая и ахая. Но, конечно, мнение самого важного для меня человека я еще не услышала. — Как тебе? — я повернулась к Яне. Она удивленно смотрела на меня и моргала. Кажется, она была в шоке от моего преображения. — Ты… Красивая… — она улыбнулась и привычно сощурила глаза. Хм… Я ожидала более бурной реакции… Ну ладно. Небось, она офигела с того, какой я на самом деле могу быть красивой и женственной. Да… — Извините, — мужской грузный голос влез в наш разговор, — попрошу вас покинуть магазин. Охранник, который был на голову меня выше (а я, простите, метр семьдесят шесть), смотрел на нас не очень дружелюбно. — Да, мы уже уходим, — торопливо сказала Катя. Мда, а кто тут говорил, что проблем не будет? И мы шустро ретировались из магазинчика. Пока мы шли по улицам и дворам, я то и дело ловила Янин взгляд, в котором читалось не то удивление, не то замешательство. Неужели это так странно? Мой новый вид? Удивительно, что я могу действительно выглядеть, как девушка? И я решила во что бы то ни стало научиться краситься. *** Через пару часов придет Яна. И я точно знала, что я буду делать все это время. — Рита, — я последние десять минут стояла с ней в одной комнате. Она сидела ко мне спиной и поэтому, услышав мой внезапный голос сзади, испуганно дернулась. Повернувшись, она выдохнула. — Да? — Можно… Я воспользуюсь твоей косметикой? Ее глаза округлились. Еще тогда, пару дней назад, ее лицо принимало точно такой же вид и по похожей причине. Тогда я как раз пришла с нашей девчачьей прогулки, вся раскрашенная, как на праздник. Тогда Рита застыла на несколько секунд и потеряла дар речи. Она стояла на кухне с половником в руках, пока накладывала себе суп. Мы пялились друг другу в глаза, пока она робко не спросила: — Суп будешь?.. Вот и сейчас мои слова заставили ее долго-долго о чем-то думать. — Конечно, — она неловко улыбнулась, — только… Ты краситься умеешь? Этот вопрос застал меня врасплох. — Да, — безбожно соврала я. Ну, все бывает в первый раз, никто с этим даром не рождается. Вот я уже стою перед зеркалом, сбоку, на раковине, расположился довольно массивный чемоданчик с косметикой. Я начала распаковку. Так, пять видов кисточек, — нафига? Возьму две, — помада, тушь, фигня, которой стрелки рисуют; тюбик с чем-то телесного цвета, наверное, тоналка? Это ведь так называется? Бля, еще какой-то тюбик телесный, и еще. И просто куча палеток с… Тенями? Еще румяна, че-то блестящее и, наоборот, темное. Губка какая-то, карандаши цветные. Ебанный рот, а где ластик тогда? — Хуле так много-то блядь? — моя тревога и замешательство росли с каждой секундой. Что ж, время гайдов на Ютубе. Почитав названия на тюбиках и загуглив определения, я разобралась, что из этого что. Тэк-с, это — консилер, им высветляем типо, это — скульптор, им затемняем. Линер — стрелки, хайлайтер — еще больше высветляем и блестим, карандаши — для губ. А губка — спондж — чтобы тоналку наносить. Окей, ну, поехали. Так, спонджиком хуячим. Бля, а че такая светлая? Да похуй. Темным… По скулам и… Лоб? Нахуя? Ну ок. Хайлайтер на нос, щеки? Мб лоб? Тени. Хм… Выберу наугад. Помада, стрелки… Блядь, кривые. А как стереть теперь-то? Блядь, ладно. Ну и тушь. Блядь, залезла. Ну че поделать. Я посмотрела на себя. Что ж. Это провал. Я не была похожа на ту себя, накрашенную девочками, я была похожа на продавщицу Люсю из универмага «Пятачок». — Рита… Зайдя в комнату, я ее там не обнаружила. Черт. А как… Раздался звонок. Блядь. Я вновь посмотрела в зеркало. Это пиздец. Но делать нечего… Подойдя к двери и глубоко вздохнув, я открыла Яне. — Прив… Она остановилась на полуслове, уставившись на меня. Тишина повисла в воздухе. Яна изумленно бегала глазами по каждой части моего лица и закончила на глазах. Тут же она очень глубоко вздохнула, отвела взгляд и со всей силы сжала дрожащие губы. Это было странно. — Да, привет… — потянула я. Яна шустро и молча разделась, и мы сразу пошли на кухню. Мы сидели на удивление неловко и молча. Я налила нам чай и поставила кружки, периодически поглядывая на Янку. А она, наоборот, стремилась смотреть куда угодно, кроме как на меня. Че происходит вообще? Внезапно она все же легонько бросила свой взгляд на меня и по-странному закряхтела и задрожала. И я поняла, что за кружкой она прячет невольную маниакально бешеную улыбку. А ее невнятные хриплые звуки — отчаянная попытка не засмеяться. — Че ты ржешь?! — я сказала это с улыбкой, хоть и это ввело меня в странный ступор. — Я… Не рж… — она подавилась смехом и закрыла лицо руками. Боже, какая дурында! — Боже, Танечка, прости-прости-прости! Я не хотела, но просто… Она вновь отвернулась, а улыбка от уха до уха! — Просто… У тебя… Помада смазалась… Я распахнула глаза. Блядь. У меня вообще из головы вылетело, что я размалевана. Я тут же ринулась к зеркалу. — О боже… Мой марафет превратился в невнятное месиво. Помада распространилась по рту, словно у меня опухли губы, тени и тушь смазались. Я посмотрела на свои руки и увидела, что мои пальцы и ладони измазаны черной косметикой. Даже местами тоналкой, боже! Понятно, почему у меня чешутся глаза, а, следовательно, понятно, почему у меня все лицо черное. Катастрофа. Я выгляжу, как чучундра какая-то. — Ебучий случай, — я разочарованно и устало выдохнула. Блядь, как обычно. Хотела быть красивой, Янку повосхищать, мда. Да уж… Яна тихо подошла ко мне и прижалась к моему плечу. Она явно увидела мой понурый взгляд. — Ну что ты, — она прижалась носом и вновь повернулась. Тут ее глаза загорелись. — Ну хочешь, я тебя накрашу? Я распахнула глаза и опустила их к ее лицу. Она смотрела так мило и заботливо… — Ну если… Тебе не сложно… — Совсем не сложно! — она чуть ли не перебила меня, — Доставай косметичку! Я улыбнулась. Черт, как же я ее люблю… Мы столпились в тесной комнатке. Я присела на край ванны, пока Янка копошилась в сумке и осматривала полочки маленького шкафчика. Наконец, она достала приличную бутылочку с какой-то водой и упаковку ватных дисков. — Сейчас мы очистим твое личико! Ее подбор слов заставил меня слегка смущенно опустить взгляд и еле-еле заметно улыбнуться. В ту же секунду Яна хорошенько смочила диск жидкостью и наклонилась ко мне. — Скажи, если я переборщу и буду тереть слишком сильно, хорошо? — Ага. Она нежно улыбнулась, и я почувствовала холодную влагу на своем веке. Яна терла осторожно, хоть и усердно, периодически убирая диск и осматривая меня. И каждый такой пристальный взгляд да еще и опасно близкий у моему лицу вызывал во мне легкую дрожь. Мне всегда так нравится, когда Яна заботится обо мне. Подает мне что-нибудь, готовит для меня, расчесывает меня, помогает убрать что-то. Каждый раз это достает до самой глубины моего сердца, ведь именно в такие моменты я невероятно сильно чувствую, насколько же я для нее важна. Диски шли один за другим. Стоило Яне потереть мое лицо минуту, как диск уже полностью становился грязно-серого цвета и отправлялся в раковину. Спустя, наверное, дисков шесть, Янка в очередной раз тщательно осмотрела меня, пожирая взглядом, и в последний раз провела ватой. Ее рука словно случайно задержалась на моей щеке, и я почувствовала легкое касание ее пальчиков. Мое сердце громко екнуло. — Вот теперь ты чистая-лучистая! — Хе-хе. Она видит, что я краснею? Почему это так сильно меня будоражит? Сам факт того, что она сейчас так заботлива… Я схожу с ума! — Тэк-с, ну, приступим. Она взяла в руки бежевый тюбик и капнула тоналкой на спондж. — Можешь расслабиться и закрыть глаза. Так будет проще, да и ты можешь отдохнуть. — Хорошо… Я последовала ее совету, и ванна исчезла в темноте опущенных век. И тут же дрожь побежала по моему телу. Теперь, с отсутствием какой-либо картинки перед глазами, зрение потеряло свою силу, а остальные чувства обострились. И я начала чувствовать легкие Янины касания в десятикратном размере. Мягкость спонджа, нежные нажатия. Иногда мне чудилось, что я чувствую ее совсем рядом. Ее пальцы, ее отдельные волоски?.. Нет, мне кажется, кажется! Черт, черт! Я слышу ее дыхание… Время тянется бесконечно. Я чувствовала, как все мое лицо покрывалось слоем косметики. — Так, открой-ка глаза. Странно, но в ту секунду мне было неожиданно приятно увидеть Янку. — Сейчас сделаю подводку, не дергайся. Она приблизилась, я задержала дыхание. Тонкая кисть линера на моем веке. И ее зеленые глаза. — Вроде ровно, — она отодвинулась и сощурилась, окидывая свою работу суровым взглядом, — осталась помада. Она взяла коробочку и, открыв ее, провела по моим губам. — Хм, — ее новый задумчивый взгляд заставил меня заморгать, — мне кажется, или эта помада со вкусом? — Н-не знаю… — Можно я попробую? Я дрогнула. О боги! Мурашки, мурашки! Это прямо как в фильмах, да? Это ведь предлог, да? Намек??? Сердце забилось! А в Яниных глазах сверкнул огонек. Она знает, что творит, хоть и скрывает! Я потупила взгляд. — Д-да… — голос дрогнул. Она улыбнулась и наклонилась. Дыхание сперло. И Яна легонько прижалась к моим губам. Восторг, взрыв. Так нежно, так мило, так сладко. Но лишь на мгновение, и вот она вновь передо мной, игривая, розовая. Она соблазнительно облизнула губы. — А, нет, безвкусная, — ехидная улыбка расплылась у нее на лице. Вот же ты!.. А я краснела. Чертенок! — Ну ладушки, в целом, ты готова! Давай, закрывай глаза! — Зачем?.. — Давай-давай! Закрывай! — она замахала ладошками, — И не подглядывай! Внезапно Яна взяла меня за руки, заставив мою душу расцвести. Черт, я слишком чувствительная сегодня! Она помогла мне встать, и мягко повернула налево. — Все! Открывай! — торжественно скомандовала она. Я послушалась. И обомлела. Я думала тогда, в магазине косметики я выглядела по-настоящему красивой, но тот образ меркнул по сравнению с тем, что я увидела в зеркале. Я выглядела по-необыкновенному натурально, и в то же время торжественно. Блесток почти не было, контур был не сильный, тени и стрелки — еле заметные. Но Яна так тонко сумела воспользоваться косметикой, что я не увидела в себе ни единого изъяна. Кажется, передо мной была идеальная версия меня. И она действительно прекрасна. — Я постаралась учесть то… Как ты накрасилась прежде, — Янка волнительно бегала глазами по моему отражению, — надеюсь, тебе нравится… — Очень! — я повернулась к ней и схватила ее ладошки, заставив ту дрогнуть, — Черт, я так классно выгляжу! Спасибо! Ты так офигенно красишь! Яна заморгала и нежно улыбнулась. — Я рада, что тебе нравится, хехе. — Боже мой! Я вновь прильнула к зеркалу, разглядывая себя. Невероятно. — Ну что, чем займемся теперь? — Янка как-то неловко заулыбалась. — Хм, давай… Обсудив разнообразные варианты, мы решили расслабиться и сыграть в настолку. Я как раз недавно купила новую (денег у меня теперь достаточно на разные хотелки), так что самое время ее опробовать. Мы, не церемонясь, развалились на полу (надеюсь, он не очень грязный), и я начала подготавливать игровое поле. Игра элементарна: фишки, кубик, карточки с подлянками и бонусами — ничего нового. На камень-ножницы-бумага мы определили, что первой буду ходить я. Бросок кубика: шестерка! Удача! Я сходила. Снова бросок — теперь Яна. Я смотрела на нее каждый раз, как она опускала взгляд. Солнышко озаряло ее, золото волос разлилось по ее макушке, ее аккуратные движения ручкой — она после каждого хода слегка как-то элегантно приподнимала ладонь, а читая карточки, хмурилась и задумчиво отводила глаза. Но, когда я ловила ее мимолетный взгляд на себе, она тут же опускала голову обратно в доску. Мне показалось это странным, даже тревожным. Ни ее улыбки, ни легко порозовевших щек — ничего. Ничего не встречало меня ее привычной теплотой. Почему же? Накрасившись, я наоборот ожидала, что она будет неотрывно разглядывать новую меня, а тут… Я бросила кубик. Один. — Яна, — она подняла голову, услышав свое имя, — тебе нравится, как я теперь выгляжу? Она моргнула и легонько улыбнулась. — Да, тебе идет. Краткое молчание. Я сделала единственный шаг фишкой. — Я ведь гораздо лучше теперь выгляжу, скажи, аха? Она дернулась, смотря на меня, и улыбка сползла с ее лица. — Что ты имеешь ввиду? Хоть я и сходила, она даже не взглянула на доску. Я как-то неловко отвела взгляд. — Ну… Ты же понимаешь. Мое лицо типо. Не то чтобы оно отличалось своей красотой, мягко говоря. Мешки под глазами, моя болезненная бледность, этот нос еще длинный, аха. Внезапно я почувствовала, как мое сердце закололо. Черт, все же у меня не получится отвлечься. — Я же даже на девушку не похожа, аха! — мой смешок сломался, выдав меня с головой. Да. Мое резкое угловатое лицо было полной противоположностью женственности. Может поэтому я всю свою жизнь максимально отрицала ее. Я очевидно проигрываю в красоте остальным. И это, увы, не измениться. Мои глаза заслезились. Блядь, тушь сейчас потечет! Надо остановиться! Сейчас же! Я сжала губы и опустила взгляд. Черт, черт… Внезапно Яна вскочила на ноги и куда-то стремительно направилась. Пока я, опешив, сидела на полу с начинающей расплываться тушью, где-то в другой части квартиры раздавались какие-то странные звуки, словно кто-то что-то перекладывал. Я терпеливо сидела, абсолютно не зная, что мне делать. Наконец, она вернулась с той же самой прозрачной бутылкой и целой упаковкой ватных дисков. Она торопливо плюхнулась передо мной и начала неаккуратно смачивать вату. «Мицеллярная вода» — гласило на бутылке. Я уже на собственном примере узнала, что это для снятия макияжа. — Что ты делаешь?.. — Буду снимать тебе макияж. Мои опасения подтвердились, и я округлила глаза. — Зачем?.. Не ответив, Яна уже прислонила диск к моей щеке. Холодная влага заставила меня дрогнуть. — Яна, зачем?! — я мягко взяла ее за ладонь, она опустила руку. Слезы потекли из моих глаз. — Потому что ты говоришь глупости! — ее голос отозвался такой ломкой жалостью, что у меня невольно екнуло сердце, — Потому что эта тупая косметика заставляет тебя плакать! — Яна… — Таня, — она мягко, но уверенно перебила меня, и мое сердце сжалось от того, как она произнесла мое имя. Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречала в своей жизни. Я дрогнула. — Когда я увидела тебя впервые, я не поверила, что в этом мире существуют такие прекрасные люди, как ты. Твои изящество, хрупкость, твоя прелестная шея и твои тонкие руки. Твое лицо, твой нос и твои глаза. Даже твои шрамы и синяки, Таня, даже они — все это поразило меня. Я понимаю, что мне все труднее сдержать слезы. — Таня… Она прислонила ладонь к моей щеке. — Тогда, в лагере, я ведь влюбилась в тебя настоящую. В твою улыбку, в твои слезы, в твою теплоту. И именно такой я и люблю тебя, понимаешь? И мне плевать, что там говорят остальные, что там принято и так далее. Идеальных людей не бывает. Все либо притворяются, либо врут. И ты не идеальна, но это нормально! Потому что ты человек, Таня, и это самое красивое, что в тебе есть. И я была бы совсем не против, если бы ты носила макияж, но если он нужен тебе, лишь для того, чтобы ненавидеть себя, то я не хочу видеть, как он прячет твою красоту. Мы замерли в тишине, когда, наконец, Яна тихо не спросила: — Ты позволишь мне стереть его? Мои плечи задрожали. — Да… Только сейчас я поняла, как сильно хотела этого. Косметика зудела и стягивала мою кожу, мне постоянно хотелось чесаться. И вот мягкий прохладный диск коснулся моего лица, но сквозь его влажность я чувствовала теплоту Яниных пальцев, с такой аккуратностью стирающих макияж. — Закрой глаза, — мягко попросила она меня, и, стоило мне это сделать, я почувствовала новое касание на моем веке. И, словно по щелчку, слезы хлынули из моих глаз. Соленые капли смешивались с мицелляркой, заставляя косметику стекать с моего лица. А я лишь чувствовала Янины ладони… — Ну же, Танечка… Не плачь… Ее голос убаюкивал меня, заставлял чувствовать такой защищенной и любимой. Почему же? Как же ты полюбила меня, Яна? Такую слабую, такую нелепую, такую… Такую!.. — Яна… Открыв глаза, я увидела ее улыбку. — Я люблю тебя… Так сильно… — И я, — в ее глазах собралась вся нежность мира, — сильнее всего на свете. И ее новое касание заставило волну радости вновь растечься по моему телу. Сбоку уже скопилась небольшая кучка из грязных дисков, когда Яна, наконец, закрыла бутылочку. — Вот теперь… Она вновь положила ладони на мои щеки. Так тепло… — Теперь я вижу твое личико, — она улыбнулась, — самое прекрасное… Я жалобно улыбнулась, и она сощурилась. — Ты так красива, когда улыбаешься, милая… — Яна… И с этими слова она нежно облокотилась на руки и приникла к моим губам. А я прижалась к ней в ответ. Я постараюсь любить себя также, как и ты меня, Яна. И не только ради тебя, но и ради себя самой.