Я не боюсь

— Что насчет этого? — Хм… Не знаю даже… — Хорошо, поищем еще. Мы лежали с Янкой в кровати и листали товары на Алике. Идея с парными вещичками крутилась в наших головах уже очень приличное время, а случай с Юлией, наконец, дал нам ощутимый толчок. Мы остановились на колечках: и женственно, и неброско, и удобно, даже снимать не надо. Единственное, конечно, у нас с Янкой были слегка различные вкусы, но мы уверено искали золотую серединку, которая подойдет нам обеим. Мы сразу порешили, что это будет точно не перстень, не широкое, вероятно, «серебряное» (на Алике, разумеется, не было серебряных колец за сто рублей). Янка хотела с цветочками, я, наоборот, максимально нейтральное. Ну, ищем, ищем. — О, смотри! — я открыла страничку товара, — Как тебе? Мой взгляд упал на серебристое колечко с вырезанными разными фазами луны. Оно было простеньким, но с некой изюминкой. — Хм, прикольное, — Яна заинтересовано прижалась ко мне поближе, — мне нравится. — Возьмем? — Давай! Ну и славно! Добавив кольцо в корзину, я мило чмокнула Яну в щечку, а она так привычно хихикнула. Я уже проводила оплату, как внезапно Янка задала довольно логичный вопрос: — Подожди, ты же взяла два? Ой. «Товар оплачен», — гордо отображалось на телефоне, и я спешно полезла в историю. Одно кольцо. Мда. — Бля… — Да пофиг, не велика беда! — Щас закажу второе… — Давай я сама, — внезапно перебила меня Яна, — как раз деньги не придется переводить. — Да я… Я хотела возразить, ибо с моими нынешними финансами двести рублей — просто чих, но внезапная мысль заставила меня замолкнуть. Кольца. Кольца. Кольца. Я сама не понимала, куда меня ведут мысли, но румянец сам начал проявляться на моих щеках. Ведь кольца дарят на… Так! Я попыталась выкинуть странные мысли из головы, но они уже конкретно прицепились ко мне. — Скинь ссылку, — не унималась Яна, возвращая меня в реальность. Я на автомате переслала ей страницу, но вновь задалась вопросом: а почему не я? Не могу я ей тоже заказать кольцо? Неужели дело действительно только в деньгах или… Я вспомнила ту самую песню, под которую мы с ней танцевали. «Я просто почему-то представляю, как ты… Ведешь меня под венец под нее, аха!» Сердце забилось сильнее. Я непроизвольно пожирала Яну взглядом, пока она копошилась в телефоне. Моя девушка изредка поглядывала на меня, но игнорировала мои подозрения. Неужели ты что-то задумала? — Ну вот, уже заказала! — она хихикнула, и мы столкнулись взглядами. Краткая пауза. — Что? От новой фантазии меня дернуло. — Да н-ничего… — отвернулась я. Я представила, как надеваю это чертово кольцо ей на палец. *** Я торопливо иду домой, неся в кармане одну из самых ценных вещей, что когда-либо у меня были. Мое колечко. Только вот оно уже не мое. Я как-то восторженно и нервно теребила пластиковый пакетик пальцами, из раза в раз щупая металлический предмет в нем, словно проверяя, не провалился ли он куда-то и не пропал. И одна и та же навязчивая мысль крутилась и крутилась в моей голове. Кольцо. Кольцо. Кольцо. Палец. Палец. О боги! Мы просто решили заказать парные колечки, а меня уже не первый день колошматит от одной мысли об этом. Боже, ну заказала она отдельно, ну и что?! Да даже если и ничего, то меня это уже блядь не остановит нихрена! Если я решила это сделать — значит, я это сделаю! Лишь бы кольцо от таких эмоций не погнуть. Я, запарившись, сняла с себя несчастную толстовку (погода или нервы?) и достала бедное колечко. Разорвав несчастный пакетик, я в очередной раз покрутила украшение в пальцах. Да, прям как на картинке: «серебряное» колечко с отверстиями в виде месяцев и лун. Легкое, аккуратное, без дефектов. Кольцо легко налезло на палец и не слетало. Значит, на ее тоже пойдет. Когда я надену его. На ее палец. Металлический стук колечка об стол; я откинулась на спинку стула и прикрыла лицо руками. Пар валил из ушей. Тань, ты серьезно? Серьезно ведь, да? Я сама не могла поверить в свои же собственные намерения. Ну это ведь все шуточки, так? Вернемся в реальность: вы девушки, тут Россия, бла-бла-бла — невозможно. Поэтому все это просто будет милой шуточкой, которую мы будем еще очень долго вспоминать, так? Так?! Жопой об косяк блядь! Я уставилась на украшение, смиренно лежащее на столе. Уверена, я уже замучила это кольцо своими выкидонами, но я не могла ничего с этим поделать. В нашем положении мы свадьбу не сыграем (свадьбу?!), так? Так. Значит и значить это тоже ничего не будет, правильно? Просто надену колечко и смешливо спрошу, на манер романтических фильмов, так? Так ведь? Я выдохнула. Допустим так. Допустим, ПОКА допустим. О реальной свадьбе и думать рано вообще, правильно? Нам даже двадцати еще нет, и встречаемся мы… Хотя это только цифры, но!.. Да и… Покрутив колечко, я вновь выдохнула, теперь даже как-то печально. Но все так. Пока что все это — фантазии и мечты. Может вообще и не заморачиваться?.. Я решительно встала. Сказала, что сделаю — значит, сделаю! Я хочу этого! Щекочущее тепло в теле подтвердило мое желание. Шутка-не шутка, а люблю я ее по-настоящему! Это самая настоящая вещь из всех, что меня окружает! Поэтому я сделаю это хотя бы потому, что ей будет приятно, да! Боже, как будто пытаюсь оправдать свое ребячество… Сегодня стояла чудная погодка: хоть солнце светило по-прежнему ярко, температура была очень приятной. Порой даже ощущалась легкая прохлада от редкого ветерка. Замечательный день. Я стояла у входа в парк под тенью дерева. Да, тот самый парк! Тот самый, где мы заново соединились и стали парой. Сегодня такой же знаменательный день. Наша первая годовщина. Я слегка нервно шаркала ногой по песочной тропинке, помирая от ожидания и скуки. Нет, Янка не опаздывала, это я приперлась аж на двадцать минут раньше. Я оделась солидно: клетчатая рубашечка и брюки. Сразу видно — праздник! Думала даже, не слишком ли официально, но все-таки остановилась на этом. Надеюсь, Янке понравится. Я держала руки в карманах и не просто так. Кольцо находилось в правом. И, разумеется, я опять его теребила, катая между пальцами. Сердце невольно пропускало удар, когда я вновь задумывалась об своих намерениях. Боже, да успокойся! Еще не хватало выдать себя собственным поведением! Может ты вообще ничего не сделаешь! Или сделаешь?! Я агрессивно провела ногой по песку, поднимая пыль в воздух. Ебанутая. — Таня! Я мгновенно подняла голову и увидела ее. Боже мой… Она была в том самом кремовом платье. В том самом, в котором она ждала меня в парке. В том самом, в котором она, захлебываясь слезами, извинялась и клялась в любви. В том самом, в котором она сказала «да» ровно год назад. Сказала «да». Мои щеки вспыхнули пламенем. Вернись в реальность! Янка изящно и легко подбежала ко мне, светясь от радости. Через ее плечо висела светлая небольшая сумочка, которую Яна постоянно придерживала. Она поменяла прическу: распущенные волосы были аккуратно обрамлены парой прядок, соединенными сзади в маленький хвостик. Яна тоже подготовилась к этому дню. — Ты сегодня рано, — по-прежнему слегка смущаясь, проговорила я. А она вздернула свои бровки и улыбнулась. — Кто бы говорил, аха! Небось, ждала меня полчаса! — Неправда! Я сама только пришла! — я засмеялась в ответ. — Ну-ну! — Яна озарила меня новой улыбкой. Боже, какая она солнечная… Я быстро глянула по сторонам и, не увидев посторонних глаз, быстро, но нежно поцеловала Яну в лобик. Она шустро замахала своими светлыми ресницами и умилительно улыбнулась. Сразу захотелось поцеловать ее еще раз, боже! — Ну што, — она легонько качнулась в сторону, — куда пойдем? — Я помню, ты хотела пофотографироваться, не так ли? И мгновение спустя в Яниных глазах загорелись сердечки. — Хотела, хы-хы, — она вновь умилительно порозовела, заставив мое сердце петь от восторга. — Тогда пойдем, солнышко. — Хи-хи, пошли, милая! Я опустила руку, наши мизинцы соприкоснулись. Вдох, и я беру ее теплую и нежную ладонь. И Яна сжимает мою в ответ. Черт, мне так хорошо… Мы идем по песчаной дорожке. Яна без конца улыбается, когда я поглядываю на нее, и задорно помахивает свободной рукой. Кажется, нам стоит без конца болтать, но нам так просто хорошо, что достаточно яркого солнца, свежей зелени и компании друг друга, чтобы наслаждаться этим днем. — Мы идём куда-то конкретно? — Ну, я примерно посмотрела, где мы можем осесть, так что, технически, да. — Боже, ты так подготовилась, а-а-а, — Яна вновь засмеялась. Ее золотые волосы светились в лучах, и я с каждым мгновением, с каждым взглядом все сильнее и сильнее влюблялась в нее… — Твое колечко еще не пришло? Внезапный Янкин вопрос застал меня врасплох, а потом заставил холодные мурашки пробежаться по моей спине. Пришло, о-о-о, еще как пришло… — Нет, — соврала я, вроде, не выдав себя. — Эх, — она вздохнула, — мое тоже. А обещали еще неделю назад, чертов алик! Я хотела, чтобы мы уже надели наши колечки к этому дню! «Сегодня наденешь», — смелая мысль пронеслась у меня в голове, заставив меня резко вздохнуть. — Ну ничего, приедет, аха! — Ага, надеюсь, — Яна хитро улыбнулась, — интересно, на безымянный налезет, э-хе? И хоть она бросила это небрежно и почти сразу повернула голову, показывая, что этот вопрос был риторическим, я поняла намек. Боже, она ведь не догадалась, нет?! О Господи, да успокойся ты! Потом понервничаешь, еще успеешь! — Боже, как прелестно! — Янка подбежала к краю тропинки. Парк был довольно большим, и наш путь к намеченному месту проходил через поле, усыпанному миллионами колосьев. Я была без понятия, что это за растения, но догадывалась, что Янке обязательно понравится вид. — Сфотографируй! — в ее голосе играл восторг, и Яна тут же перешагнула за плотную стену светлых растений. — Уверена? — я не ожидала, что она так ринется вглубь, — Не поцарапаешься? Тебя не укусит кто-нибудь? — Не-а! — громко провозгласила она и вновь бросилась в поле. Я достала телефон и навела камеру на Яну. Она так прекрасна. Золото колосьев смешалось с золотом ее волос. Солнце озаряло ее румяные щеки и загорелые нежные плечи. В этом простом, но легком платье она была похожа на девушку из какого-то сна. Самого теплого из всех снов, что мне когда-либо могли присниться. Она покружилась, пока я ловила ее через объектив, пытаясь запечатлеть все ее искреннее естество, но все в этом мире кричало, что это просто невозможно, потому что ее чистоту и нежность невозможно было передать ничем. Ее можно было только видеть собственными глазами, чувствовать всем сердцем, любить всей душой. Она улыбалась так до безумия мило, слегка щурилась от солнца, только подчеркивая этим свой слегка вздернутый носик. И родинку. Боже, ее родинка. Мое сердце колотится и изнывает. Изнывает от понимания, что она существует. Что она моя Яна. Мое солнышко… — Ну как? — она игриво подбежала, заглядывая мне в глаза. — Боже, как же ты прекрасна, — выдала я откровенно. И она тут же заморгала, залившись краской. Да и я, что тут уж таить… — Хи-хи, — она легонько опустила голову, и ее кудри покатились по ее щекам, — я рада, что тебе нравится! — Ты всегда мне нравишься, — шепнула я, — Нравилась, и будешь нравиться, Яна. Она лишь вновь заморгала, краснея. — Слушай, а ты есть не хочешь? Янкин вопрос заставил меня задуматься и начать внимательно анализировать свои ощущения. — Возможно? — Тогда давай поедим после фотосета? — она вновь улыбнулась. — Давай сейчас зайдем, — мне не хотелось мучить Яну голодом, так что лучше не медлить, — вон как раз какое-то местечко! Я заприметила приятного вида ресторанчик с верандой и кучей зелени. От этого места веяло дачным уютом, но и выглядело оно элегантно и, что уж скрывать, дорого. — Выглядит так, будто там вода стоит тысячу рублей, — словно прочитав мои мысли, шепнула Яна. — Все в порядке, — я улыбнулась, — сегодня за мой счет. Бюджет мне это позволяет, так что я не видела в этом никакой проблемы. Яна удивленно заморгала, но не успела она и слова сказать, как я уверенно повела ее за ручку в заведение. Деревянная дверь закрылась за нами, когда мы оказались внутри. Теплый оранжевый свет, кожаные кресла и стульчики, шкафы, стоявшие практически у каждой свободной стенки и забитые книгами до предела, симпатичные растеньица то там, то тут — каждая часть интерьера создавала атмосферу спокойствия и уюта. Людей было мало, что довольно ожидаемо: в парках всегда дорого есть. К нам шустро подошла миловидная девушка. — Здравствуйте, сколько вас? — она улыбалась с таким прищуром, что можно было ненароком действительно решить, что она больше всего на свете рада проводить нас к столику. — Здравствуйте, двое, — ответила я кратко, но, честно говоря, немного нервничала. Мне казалось, я не подхожу этому месту, но заднюю я давать точно не буду, — и можно на веранде? — Да, конечно, пройдемте. Я быстро глянула на Янку. Она улыбалась во весь рот, хоть и пыталась это скрыть. Значит, я на правильном пути! Мы проследовали за девушкой прямо к милому и уединенному столику рядом с краем веранды. — Вот меню, когда определитесь с выбором, вызовите официанта этой кнопкой, — девушка указала на ту самую кнопку, прямо встроенную в стол. Вот это технологии, е-мае. — Спасибо, — стоило мне только это произнести, как от девушки и след простыл. — Ну ладно, давайте-ка посмотрим… Мы с Яной открыли меню. Стоило моему взгляду только упасть на ценник, как мои брови машинально нервно поднялись. Да, дороговато. Но, честно, я ожидала еще хуже, так что сойдет. А вот у Янки вид был более шокированный. Она смотрела на страницы так, словно там были фотографии с мест преступления, — казалось, что она сейчас расплачется. — Т-Тань, — она была действительно напугана, — как я… — За мой счет, помнишь? — Но… — Никаких «но», — я улыбнулась и покачала пальцем, — ни в чем себе не отказывай. У меня есть деньги, и сегодня праздник, так что самое время тратиться. Янка тяжело вздохнула, но заметно порозовела. — Ты делаешь мне предложение, от которого я не могу отказаться? — она улыбнулась. — Именно! — Ну… — ее взгляд снова упал на меню, — Ты сама напросилась. — А-ха! Надеюсь, она не закажет на десять косарей. — Боже, они к чаю бесплатный мед подают, с ума сойти! — хоть мы и сидим тут уже без малого минут тридцать, Яна продолжала удивляться всему на свете. Она уже прикончила сочный стейк (та еще мясоедка) и какой-то салатик, а сейчас приступила к чизкейку, с которым, собственно, и собиралась пить чай. Я же только-только заканчивала есть свою пасту и, откровенно говоря, не продумала, что в меня навряд ли поместится что-то еще, ибо рядышком со мной стояла мисочка с клубничным мороженным. Дэ. Яна за нас двоих ест. И меня это чертовски умиляет. — Вкусняшка! — она опять заулыбалась, вынимая вилочку изо рта, и я почувствовала вибрацию под столом от ее резво качающихся ног, — Попробуешь? Ее глазки сверкнули ярко и нетерпеливо, когда Янка протянула мне кусочек, и я просто не могла ей отказать, хоть и чувствовала себя абсолютно полной. Я, невольно прикрыв глаза, слегка наклонилась в сторону Янкиной ладони и, открыв рот, уже собиралась укусить… Как мои губы сомкнулись в воздухе. Я удивленно посмотрела на Яну, но лишь столкнулась с ее игривым и ехидным взглядом. Вилка была уже в ее улыбающемся рту. И мне показалось, что я выгляжу ну очень глупо. Румянец вспыхнул на моих щеках. И, словно только этого и ожидая, Яна заулыбалась еще шире и даже вздернула плечи от удовольствия. — Боже, ты такая милая, — тихо сорвалось с ее нежных розовых губ, когда она вновь вытащила прибор изо рта. И почему-то эти слова, это движение губ, этот вздох показался мне таким пошлым, что я невольно округлила глаза и выпрямилась. А Янка лишь вновь хихикнула и откинулась на спинку кресла. Чертенок! — Что ты тут, — я пыталась свести смущение на нет, — устроила? Новый смешок. — Ну так что? Все еще хочешь попробовать? Легким движением она отломила новый кусочек и вновь протянула мне. Мы смотрели друг другу в глаза, словно играли в гляделки. Я чувствовала сладкое напряжение, и это было невероятно странным, что все происходит так внезапно и в таком месте. И тут все это напряжение прекратилось в раз, стоило лишь Яне умилительно наклонить голову. И вот она снова — милый ангел, и вот она снова — мой теплый лучик. Новое движение вилочкой: Яна опять приглашала меня. — Ты опять… — Не буду, — вновь улыбка, но уже нежная и аккуратная, — кушай. Легкое колебание. Наверное, я сейчас выглядела, как дикий зверь, которого пытаются покормить с рук. Но ее взгляд… Я ей с головой доверюсь, только разрешение дайте. И я опять подалась вперед. И теперь чизкейк действительно оказался у меня во рту. И может именно и из-за этой маленькой, но такой яркой сцены он и оказался таким сладким. Как ее губы, да, как ее губы. — Ну как? — Вкусно, — я соврала. Это было божественно. — Хи-хи! — новая ее улыбка, — Тогда обмен! С тебя мороженое! Боже, я и забыла про него! Хм… Отыграться? Я аккуратно зачерпнула уже таявшее лакомство ложкой. — Давай быстрее, а то капнет. — Ага! Я хитро улыбнулась, уже собираясь убрать ложку… Но она заправила выпавшую прядь за ухо и прикрыла глаза. И теплое солнце окрасило ее ресницы в огненно-рыжий цвет. Та легкость, та невинность, с которой она качнулась в мою сторону невольно, но ожидаемо, в сотый раз потрясла меня. Загорелые щеки, веснушчатые плечи, родинка (о боги!), родинка на ее носике. Я мельком увидела ее нежный бюст, когда она наклонилась. И волосы ее светились золотом, самым дорогим и роскошным из всех известных проб. Розовые губы быстро обхватили ложечку, и она тут же предательски невинно открыла глаза и посмотрела прямо в мои. И сердце мое екнуло с такой силой, что чуть звон не раздался в ушах. И вот она вновь отстранилась, гордая и довольная, смакуя добытое мороженое. — Хм, неплохо! — провозгласила она, — Хотя я больше пломбир люблю, но клубничное — на втором месте, хе-хе! — Аг-га, — неловко поддакнула я и шустро заела нервы этим же мороженым. Боже, ложка была в ее рту. — Непрямой поцелуй, кстати, — подлила она масло в огонь. Ее хитрая улыбочка. Ох, чертенок! Тут наши нежности прервало темное пятнышко, появившееся на белой скатерти стола. Шесть неторопливых ножек быстро вернули меня в реальность. Пчела приземлилась к нашей трапезе. — Сейчас уберу… — Оставь! — Яна нежно коснулась моей руки, — Мне кажется, она устала. Тут же она засуетилась. Взяв по-прежнему запечатанную баночку меда, Яна попыталась открыть ее, но ее пальчики все никак не могли ухватиться за крышечку. — Давай я, — я откровенно не понимала, что она задумала, но, разумеется, верила в ее план с самого начала. Легкий хлопок открытой баночки, ее ладонь с ножом, зачерпывающим чуть-чуть меда, и Яна аккуратно протянула прибор уставшей пчелке. Та же, подергав антеннами, тут же приникла к еде и, видимо, начала кушать. — Милашка, — Яна снова улыбалась, — так бы и погладила, но вдруг ужалит и умрет. Эх-х… А у меня от одного ее этого заботливого вздоха заныло сердце. Черт, она так прекрасна. До безумия. — Да, милая… — я, вроде, говорила о пчеле, но смотрела на Яну. Пару мгновений молчания. — Пчелки вымирают, знаешь? — Да, слышала. — Вот-вот. Так что надо их защищать и беречь. — Да… Она ведь правда ангел. Лучик доброты в этом мире холода и боли. И почему-то мне казалось, что перед ней я была еще более ничтожной, чем эта уставшая пчела. А она все равно любит меня. Любит и кормит, аха. — Спасибо, хорошего дня! — И вам, — я невольно поклонилась, прощаясь с той самой девушкой, проводившей нас до столика, и легонько взяла Яну за ручку, опять заставив ее раскраснеться. Не знаю, что было тому виной — Янин чизкейк или уставшая пчела, — но я оставила неплохие чаевые. — Нам сюда! — я махнула Яне, указывая на дорожку, ведущую в лесок. Она легко скакнула ко мне, и я взяла ее ладонь на манер джентльменов, подающих даме руку. Мы нырнули вглубь. Тени бегали по ее коже, чередуясь с бликами просачивающегося солнца, а сама она просто трепетала от радости. Элегантно подбирая подол кремового платья, она изящно переступала коряжки и корни деревьев, пока я вела ее все дальше и дальше. — Как тебе? — Боже, как же тут классно! — она заулыбалась, жмурясь от радости и чуть ли не прыгая, — Сфоткай, сфоткай! Она шустро подбежала и встала между деревьев. Я достала телефон. И мир снова растворился в этом мгновении. Ее стан, стоящий ко мне в полоборота, сливался со свежей и живой зеленью леса и, одновременно, подчеркивался ею. Янино светлое платье контрастировало с полумраком, и она вновь выглядела так волшебно. Пятнистые тени деревьев ложились на нее неравномерно, подсвечивая отдельные кусочки ее силуэта. Солнечный зайчик упал на ее ресницы и загорелые плечи, и, почему-то, это делало ее еще более откровенной, создавая практически интимную атмосферу. Яна вновь прикрыла глаза, прячась от солнечных пятен, но в этом жесте было столько нежного и прекрасного, что хотелось петь. Она была моей феей, моей дриадой, вышедшей из чащи и одарившей меня своим идеалом, своим чистым существованием. — А теперь так! Яна повернулась ко мне спинкой, и моя душа заискрилась. Ее волосы стелились по ее спине, но не прикрывали нежный вырез. Боже, я никогда его не замечала! Ткань подчеркивала ее слегка выглядывающие загорелые лопатки и косточки, и это в очередной раз заставило меня дрогнуть. И тут она поправила свои волосы. Сначала затянула миниатюрный хвостик, подняв руки и заставив спину прогнуться в изящной арке и ямочке позвоночника, а затем перенесла золотые локоны вперед, оголяя пару сантиметров шейки. Это сводит меня с ума, господи! Мне просто хотелось целовать ее, касаться, обнимать и любить, пока она заливается краской и тает в моих руках. Я пыталась захватить каждое мгновение ее совершенства камерой, так глупо и безрезультатно. Порой мне кажется, что Яна сама не осознает того, насколько же она прекрасна. — Ну что? — она вспорхнула ко мне и приникла к моему телефону. — Н-ну как? — голос дрогнул, зараза! — Как здорово! — новый смех, — Дай все посмотреть! Мы отыскали бревнышко, и Яна, уже собравшаясь сесть, приподняла подол своего платья, когда я шустро уселась и похлопала по коленкам. — Садись, а то запачкаешься, — пригласила я ее. А Янка заморгала, покраснела и, хихикнув, села. Я почувствовала вес и тепло на своих коленях, ее платье, стелющееся по бокам моих ног. Она тут же уткнулась в телефон, рассматривая фотографии, оставив меня наедине со своими бьющими через край чувствами. От нее пышет жаром, я чувствую ее приятный чистый запах. Ее плечи и ее шея рядом с моими губами, в такой невероятной близости, и от этого безумно желанные. — Мне нра… Я утыкаюсь носом в ее шею, и она легонько вздрагивает и запинается. Я чувствую ее нежную кожу. Мои руки обхватили ее талию, слегка прижимая. Я просто хотела обнимать ее, любить ее, любить, любить. А она повернулась. И ее глаза искрились. Искрились прозрачными листьями над нашими головами. Секундная пауза. — Поцелуй меня, — шепнула она, томно и нежно. Я выдохнула и рефлекторно попыталась оглядеться, чтобы удостовериться, что нас не видно. Но Янкина ладонь остановила меня. — Не бойся, — ее глаза были прикрыты, — здесь только мы. Одни. Сердце ударило. Я нежно приникла к ее губам, а Яна подхватила мое движение, прижавшись ко мне сильно и горячо. Ее касания были аккуратны, полны любви и откровенности, тонкие пальчики перебежали сначала на мои плечи, затем шею и, наконец, щеки. Яна вновь подалась вперед, ни на секунду не выпуская меня из своих ладоней. Я чувствовала ее бюст, я чувствовала, как она поджимает ноги, как ее золотые волосы щекочут наши лица. И все в ней было таким чистым и прекрасным. И не хотелось мне, чтобы это кончалось. Свежая и солнечная полянка стала нашим новым пристанищем. Чистая трава так и манила плюхнуться на землю. И Янка плюхнулась. Быстро и бесцеремонно. — Ты же!.. — Забей, аха! — засмеялась она, — Иди ко мне! Я не смогла сдержать улыбку, когда уселась рядом и наклонила к ней голову. Наши души вновь слились в этой тишине. — Смотри, змеи! — Яна вскинула палец, указывая в небо. И правда. «Стая» разноцветных воздушных змеев рассекала воздух, держась за веревки. Только сейчас я заметила, что многие люди на полянке стояли, как раз и не давая тем улететь. Разнообразие поражало. Были как и простые, ромбовидные, так и сложные летающие туннели, птицы, драконы и много кого еще. Они переливались всеми известными цветами, иногда потряхиваясь в небе. — Оп! — воспользовавшись моей отвлеченностью, Яна бухнулась головой на мои коленки. Дыхание сперло. Она улыбалась так искренне, что я видела ее зубки; Яна заелозила на моих ногах, принимая удобное положение. Ее волосы рассыпались полукругом, ключицы выступили под ясным солнцем. Мой силуэт заботливо укрывал ее глаза от яркого света, а она все равно легонько жмурилась. Жмурилась, но смотрела на меня. И такая мечтательность застыла в ее взгляде. Мы не говорили ни слова, но разве это плохо? Она хихикнула и, повернувшись, уткнулась носом в мою рубашку. Янкину умиротворенность можно было бы спутать с сонливостью, но в этих движениях проявлялось ее доверие, комфорт между нами. Она мое… — Ты мое солнце, Таня, — внезапно повторила она мои мысли. Но обращенные в мой же адрес. И я удивленно застыла, вызвав у нее новую улыбку. Я? Разве я? Нет, Яна, ты же… — Ты самое лучшее, что есть у меня. Самое дорогое, — она продолжала шептать, утопая в ткани моей одежды, — ты так прекрасна, Танечка… Я невольно положила ладонь на ее щеку, а она в ответ вжалась в нее своим разгоряченным лицом. Боже, как же так, как же так! Каждый раз я просто не могу поверить, что она любит меня, любит меня так же сильно, как и я ее. Думать, что мы вместе, боже! Где она, а где я, ну как?! Но она рядом со мной, она моя. Моя Яночка. А я ее Танечка, боже. Ее Танечка… Мой взгляд привлек странный блеск в траве. Кольцо. Все мышцы в теле напряглись, я еле сдержалась, чтобы не выдать себя. Легким движением я, надеюсь, незаметно подхватила его и вновь аккуратно засунула в карман, откуда оно и вывалилось. На секунду Янка дернулась от моих движений, заставив холодные мурашки побежать по моей спине, но потом опять блаженно обмякла. Господи, кольцо. За эти несколько часов я уже абсолютно забыла о нем. О моем намерении. О боги! Неужели я правда решусь? Сердце заколотилось, как бешеное. Таня, успокойся. Как вообще можно было забыть? Но стоит ли? Я опустила взгляд на Яну. Она тихо и нежно дышала, как маленький зверек. Мы ведь не сможем… Правда пожениться. Мои ладони невольно сжались. Сегодня такой день хороший, а такая тоскливая мысль. Все ведь правда только шутка. Нежная шалость — на этом все. Глупость даже. Все так нечестно, аха. — Я хочу быть с тобой всю жизнь, Таня. Я распахнула глаза. Яна смотрела прямо в них. Такая розовая. — Я хочу никогда не покидать тебя. Просыпаться с тобой, засыпать с тобой. Смеяться, плакать. Слушать, слышать, чувствовать, дышать… — И я, и я, боже… Почему-то мое дыхание сперло от ее слов. Самых теплых на свете слов. Ее ладошка нежно коснулась моей щеки. Какая к черту разница? После всего этого, какая разница, что мы не сможем жениться, Таня?! — Ух! — к моей неожиданности Янка согнулась и вновь села на траву рядом со мной, — Ну что, пошли? Сердце колотилось так быстро, что уши заложило; меня накрыл жар. — Да… Я решусь? Она встала и отряхнула платье. Я поднялась за ней. Я решусь?! Все нутро кричит и пульсирует. — Я хотела… — Яна останавливается на полуслове. Я стою рядом и сжимаю кольцо в своем кармане. Ощущение, что я сейчас потеряю сознание. Но я смотрю прямо в ее зеленые глаза. — Яна, — роняю я небрежно. У меня высохли губы. — Да? — она слегка обеспокоено насупила брови. Дрожь. — Яна, — я вновь повторила, будто забыла все остальные слова. — Ч-что такое? — она полностью повернулась ко мне. И я увидела ее родинку на носу. И я выдохнула. И я сделала шаг назад. И я вытащила руку из кармана. И я опустилась на одно колено. Время замедлило ход. Яна возникла надо мной, как небесная царица. С ее нимбом из золота волос, с ее легким развевающимся платьем, с ее яркими глазами. Я вновь была перед ней такой маленькой, такой ничтожной. Но она обратила все свое великолепие на меня, и это заставляло мою душу трепетать. Ее лицо постепенно, словно в замедленной съемке, сменило замешательство и тревогу на удивленное оцепенение. Ее брови выпрямились и поднялись, уголки рта ослабли и упали, позволив рту приоткрыться. Я увидела, как ее уши дернулись, глаза распахнулись, она ни то побледнела, ни то вспыхнула пламенем румянца. Нервная дрожь, ее и моя. Кажется, моя спина намокла, мысли терялись, голова пульсировала от шока, восторга и нервов. Я вытянула дрожащую руку вперед, держа в пальцах колечко. Яна безумно громко вздохнула, и с ее губ сорвалось тихое «о Господи». — Я знаю, что это глуп-пость, — голос надломился, — что мы ничего не сделаем. Ч-что все это… «Шутка?» ДА КАКАЯ НАХУЙ ШУТКА? ТЫ БЛЯДЬ ШУТКА, ТАНЯ! Я сглотнула слюну. — Но я… Я! Ох… Голова начала кружиться. Нет! Я договорю, договорю, сука! — Я хотела сказать, что ты… Мое самое дорогое, и… Люди смотрят на нас?! — И поэтому я хотела спросить: Яна… Когда время п-придет… Когда у нас получится… Хоть через многие годы… Новый удар сердца. Ее глаза заблестели. — Ты… Женишься на мне? О Боги. Я это сказала. Я сказала. Я блядь сказала. Секундная пауза, длящаяся бесконечностью. Я оцепенела, все тело ломило, я неудобно села. Но Яна, вместо того, чтобы ответить, к моему острому удивлению полезла в сумку. Сердце грохнулось в пятки. Ч-что? Что это значит? Меня начало лихорадить. Это «нет»? Что? Это «нет»?! Как это может… Но тут я увидела, что она достала. И это потрясло меня так, как никогда прежде. В ее дрожащих руках, в нежных пальчиках возникла коробочка. Бархатная, красная, в виде сердечка. И мое сердце, кажется, остановилось, когда Яна щелкнула ею, открыв. Внутри было такое же колечко. Идентичное тому, что было в моих пальцах. — Таня… А т-ты… — ее голос дробью рассыпался в моей голове, — Ты… Женишься на мн-не?.. И этих слов хватило, чтобы я разрыдалась от безумия. Я подскочила, я тут же приникла к ней, я тут же прижалась к ее нежному силуэту, я касалась ее горячих щек, когда по ее красному лицу побежали слезы. — Ну что ж-же… Что же ты плач-чешь, боже… А она лишь засмеялась, так нежно, так мило. — К-кто бы… Говорил!.. И я засмеялась в ответ, и мои слезы так безобразно капали с подбородка. Я прижалась к ее лобику, она касалась своими ангельскими пальцами моих щек. И это было самым божественным, что происходило со мной. Я взяла ее ручку, ее дрожащую ладошку и надела колечко на безымянный палец, вызвав у нее новую небывалую дрожь и всхлипы. — Д-да, боже, д-да!.. — словно опомнившись, она запоздало дала свой ответ. Скорее для галочки, потому что мы обе уже все поняли и сказали без слов. И, стоило мне только закончить, как она торопливо вытащила «свое» кольцо из коробочки и, неаккуратно касаясь моей руки, щупая мои ногти и костяшки, надела его. — Д-да… Да… — я говорила в каком-то забытьи, не в состоянии делать это внятно и перестать улыбаться и плакать. — Г-Господи, я так люблю тебя, я так… — И я… Так сильно… Мы стояли посреди солнечной лужайки, топча своими нервными шагами зеленую траву. Возможно, люди смотрели на нас, возможно, осуждали, возможно, радовались. Но для нас это не имело никакого значения. Когда я надевала кольцо на твою руку, когда ты касалась моей, я чувствовала, что вся моя жизнь, все страдания, все мое горе было не напрасным, потому что благодаря ним я встретила тебя. И теперь я буду твоей, теперь ты будешь моей, и вся моя жизнь будет мечтой. Нашей мечтой. Я люблю тебя, Яна. Я люблю тебя до безумия, до ужаса и восторга. И я знаю, что ты тоже. Всегда. Я держала твою руку и из раза в раз щупала металлическое колечко на твоем пальце, пока мы красные и зареванные шли по тропинкам парка. Ты хихикала, ты сияла, и я знала, что я выгляжу точно также. Это удивительно, что мы вместе лишь год, но я уже знаю, что буду с тобой до последнего вздоха? Я знаю это, верю в это до последней капли. И теперь наша первая годовщина стала и началом нашего нового счастливого этапа. — Я люблю тебя, солнышко. И новая твоя солнечная улыбка упала на мое существование. — И я тебя, милая. Ее ладошка сжала мою руку. А я сжала ее в ответ.