Спасибо за разбитое сердце

      Никому из близких друзей она не решалась рассказывать про Альбедо. По многим причинам. Во-первых, все они уже наверняка позабыли и о нём, и о ситуации, случившейся больше года назад. Разбитое сердце не волнует до тех пор, пока это сердце не принадлежит тебе самому. А у остальных всё шло своим неспешным, но хорошим чередом. Во-вторых, Мона не была уверена в том, что эта ситуация впрямь чего-то стоит. Да, встретилась с ним. Да, они снова учатся вместе. И...? Она сама задавала себе этот вопрос на ежедневной основе, проезжая от станции к станции домой после пар. Альбедо не говорит с ней. Они не подходят друг к другу. Даже не здороваются. Знакомые незнакомцы, не иначе. Жаловаться не на что, проблем никаких не возникало. Альбедо смиренно молчал, ни с кем не общался, а, значит, хранил постыдную тайну Моны. В их встрече не было по-настоящему ничего особенного. В конце концов, всё их взаимодействие - это переглядки на парах. Мону это впрямь не волновало.       Но только сперва. Чем дольше длилось напряжённое молчание между ними, тем тяжелее ей было появляться на парах, заставлять себя отводить взгляд и удерживаться от того, чтобы подойти к нему первой. Она не хочет его видеть. Не хочет его слышать. Не хочет его знать. Ей казалось, промежуток в год сумел стереть из её головы те удушливые воспоминания об отказе, потушить бушующие чувства в сердце, оставив только горьковатый привкус дыма. Однако ей только казалось. Чувство обиды воспылало в ней вновь, и она упивалась его страданиями, его одиночеством и тем, каким поникшим Альбедо казался ей со стороны, опечаленным и молчаливым.       Пока однажды он не подошёл к ней первым.       Это произошло к концу первого осеннего месяца. Живой и яркий сентябрь стал угасать вслед за длинными днями, и на улицы спадал меланхоличный октябрь. Участилась непогода, мстя за солнечные дни, становилось всё холодней и холодней. Этот день должен был стать очередным будним днём в жизни Моны. Учёба, пары, затем домой, занятия, на выходных - увидится с друзьями. Привычный и понятный ей режим жизни, отклоняться от которого не имело смысла. Лайла в очередной раз спала рядом на парах, прячась за учебником, и Мона время от времени будила её, лишь бы та не пропустила слишком много. После пар в душных аудиториях, где до сих пор прел запах лета и витали частички пыли в воздухе под лучами солнца, Мона вышла на обед одна. Лайла осталась досыпать своё в холле, где как раз находились лавочки для студентов.       "Что я сегодня буду?", - думала про себя бывшая волшебница, направляясь к кафетерию и подсчитывая деньги в кошельке. Весьма скромная сумма для шикарного обеда, хватило бы совсем немного. Столовая медленно полнилась людьми, все занимали столики поудобней, поближе к своим друзьям, пока Мона медленно шла к стойке с едой. У неё хватит только на скромную...Тарелку. Чистую. Без ничего. Если дадут. Мона помотала головой. Она заново высыпала все монетки к себе на ладошку и стала пересчитывать их, откладывая по разные стороны ладошки. Одна, вторая, третья...Сколько бы ни пересчитывала, не получилось наскрести даже на что-то дешёвое. Может, стоит вернуться к Лайле и одолжить у неё? Но будить её в обед бесполезно. Она уже пробовала. Лайла не проснётся. Тогда Мона подняла голову, пытаясь разыскать знакомые лица в толпе. У кого можно было одолжить ещё немного деньжат до следующего месяца? Белоснежные столы и стены били по глазам, расплывались сотни незнакомых лиц то учеников, то преподавателей, и Мона терялась в этой суматохе. Людей в университете многим больше, чем она привыкла встречать в школе.       Засмотревшись на людей вокруг и мотая головой туда-сюда, Мона нечаянно наклонила ладонь, и монеты звонко посыпались на кафельный пол, разбежавшись в разные стороны. Мона растерянно глянула на них, испуганно пискнула и тут же села на колени собирать свои пожитки. Одну, вторую. Люди, шедшие рядом, осторожно отходили, чтобы не мешать и самим не наступать на деньги. Мона испуганно собирала всё упавшее неловкими движениями. Обидно растерять даже такие скудные остатки. А потому, извиняясь, она шарила руками по холодному полу и собирала рассыпанное.       Однако, нащупывая другие монетки, девушка наткнулась на чей-то кроссовок. Кто-то сидел рядом с ней на корточках, и Мона с любопытством подняла взгляд. Её глаза встретились со знакомыми аквамариновыми глазами и, едва осознав, что перед ней сидит Альбедо, Мона отшатнулась назад и чуть заново не рассыпала всё, что упорно собирала. Он протягивал ей ещё несколько монет, совершенно молча, не произнеся и слова. Но Мона, полна возмущения и недовольства, даже не хотела приближаться к нему. Былые обиды всплывали в ней пуще прежнего, становясь неконтролируемыми. Хотя он молчал. Ничего не говорил. Только смотрел на неё, настойчиво протягивая руку. Волосы не видать под капюшоном излюбленной чёрной толстовки, но кожа была бледней обыкновенного, взгляд слишком тусклым, а под глазами скопились почти что чёрные мешки. Жалкий вид. Совсем жалкий. Оно не бросалось ей в глаза до тех пор, пока они не оказались так близко друг от друга. На мгновенье Моне вправду стало его жалко, но только до тех пор, пока она не вспомнила, как плакала на школьной лестнице, а он равнодушно прошёл мимо и отправился домой.       - Чего тебе? - недовольно спросила она, поднимаясь на ноги и потряхивая джинсы. Нужно было держать себя гордо, спокойно. Не дать ему понять, что смертельно обижена на него до сих пор, хотя считала, что больше эти чувства не коснутся её. Она выше их, она переросла свою обиду и, к тому же, ей было более не до того. Но теперь-то...Почему сейчас она вспоминала о нём? Альбедо поднялся на ноги вслед за ней и настойчиво продолжал протягивать руку. Мона резко выхватила монеты, будто ошпарилась о кожу его, и тут же спрятала всю находку в кошелёк.       - Я...Если не против, я бы хотел поговорить. - тихо произнёс он чуть осипшим голосом и тут же прокашлялся, чтобы поправить его. Мона молчала. Ах вот оно что. Он подошёл ей помочь для того, чтобы поговорить. И ему представился удачный повод, начав с козыря - расположить заново к себе. Прямо как тогда...       - Не интересует. - спокойно и холодно произнесла она. Альбедо не особо удивился, только, наконец, опустил взгляд в пол. Над чем-то думал, покусывая бледную губу. Мона ещё, сама не зная почему, ждала, пока он что-то скажет, созреет. И дождалась.       - Это серьёзный разговор. - снова говорил Альбедо. Звучал он тихо, спокойно, чтобы не нарваться на колючки Моны, которыми она обрастала с каждой секундой рядом с ним. Ему желалось, чтобы эти слова звучали просьбой, аккуратной и не навязчивой. Серьёзный разговор! Ха! Конечно же он не мог подойти к ней без повода. Просто так. Заговорить, спросить о делах, погоде, дороге домой, о чём ещё там болтают обычно, неважно. Каким Альбедо был, таким и остался. И в его глазах Мона по-прежнему была ненормальной, сумасшедшей девчонкой, вызывавшая призраков в школьных кабинетах и гадающая на шаре всякую чепуху. Даже после того, как она стала вести себя естественно, влилась в общество и отбросила свои ребяческие привычки, оставила их запертыми в собственной комнате. Но...Вдруг он хочет помириться? Сгладить острые углы в их странных отношениях? Мона подумает над тем, чтобы простить его, если Альбедо достаточно хорошо извинится, и если вправду исправился за это время. Поэтому она дала ему шанс.       - О чём? - всё же интерес в ней победил. Что-то же заставило Альбедо после полутора лет молчания подойти к ней и заговорить первым, зная при этом, какова будет реакция.       - У меня проблемы, и, - он неловко сглотнул, понимая, как неуместно было сейчас просить её о помощи, - я прошу тебя, чтобы ты мне помогла. Я боюсь, что помочь мне можешь только ты. - добавил Альбедо после, как бы объясняя свой поступок. Он надеялся, что так сможет склонить Мону на свою сторону, она видела это в отражении его глаз. Банальная человеческая эмпатия победит над обидами и прошлым. Он в это верил, потому что это единственное, что ему оставалось. Но на Мону это не подействовало. Она, сквозь призму обид, притихла. В горле застрял ком. Конечно же. Помочь. О Моне он вспомнил только тогда, когда понадобилась реальная помощь. А до этого спокойно водился с Люмин, думал о ней, вспоминал о ней, поклонялся ей. Почему же он помощи не попросит у неё? Девушку переполняло возмущение до такой степени, что она была готова разрыдаться прямо здесь и сейчас, непреодолимая лавина эмоций обрушилась на её голову. Человеческая солидарность кольнула её совесть, но следом вновь всплывали его слова, сказанные в тот день, его взгляды, его равнодушие, когда он прошёл мимо плачущей Моны, даже не попрощавшись с ней.       Слова Альбедо возымели обратный эффект. Она, едва сдерживая себя, резко развернулась и, не сказав ему ни слова, ушла прочь, показывая всем своим видом, насколько ей плевать на его проблемы. Так же, как ему было плевать на её. А он лишь ошарашенно стоял сзади, смотрел на неё и не решался ни догнать, ни окликнуть, тупо провожал взглядом до самого выхода из столовой.       "Ударь его! Не буквально, конечно, но мысленно! Ударь! Тебе полегчает!", - она вспоминала слова Кэйи, единственного человека, который утешил её в тот день, и от которого она на самом деле меньше всего ожидала помощи. Он помогал ей, подбадривал её, помог решиться на признание и остался рядом даже тогда, когда признание провалилось с треском. Поэтому Мона, быстрым шагом удаляясь прочь отсюда, прикрыв глаза, представляла, как бьёт Альбедо. Как замахивается, как оставляет красный след от пощёчины на бледном лице, и как толпа замирает в немом ожидании, а сам он испуганно глядит на ту, которую когда-то смел обидеть. И эти фантазии на миг утешили злую Мону, убеждая, что она поступила правильно.       Интересно только было, что же такого ему нужно было, раз он обратился именно к ней? Но у Моны не было и шанса после спросить, что же произошло. Альбедо не явился на остаток занятий, и пустота на месте его сидения приковывала взгляд девушки больше, чем если бы он остался и сидел на лекциях дальше.       Уже на остановке после занятий Мона обнаружила, что в кошельке монет оказалось больше, чем было изначально.

***

      Мона нервно размешивала ложечкой кофе, рассказывая сложившуюся ситуацию Кэйе. Её поддержке, её незаменимому помощнику, человеку, который стал ей старшим братом, заменив собой несуществующего. Тяжело быть единственным ребёнком в семье, хуже - найти семью на стороне. Вот и она, сидя в кафе на веранде, нервно попивала кофе и всё время смотрела на улицу. Но кофе, как назло, слишком горячий, обжигал язык, а Мона слишком холодна сегодня для того, чтобы ждать. Листья заметало ветром на веранду, ей приходилось всё время прикрывать напиток рукой, чтобы те не угодили в гущу напитка. Ужасно раздражает.       Вчерашняя ситуация вывела её из колеи хрупкого душевного равновесия. Возмущение утихло вместе с дневными лучами солнца и огненным закатом, успели забыться лишние монеты в кошельке, осталось только странное ноющее чувство под сердцем. Мона не в силах была вытеснить его образ из своей головы, ворочаясь в постели. А правильно ли она поступила? Может, стоило сначала выслушать? Всё-таки интересно, что такого ей хотел сказать Альбедо, и почему выбрал именно её. И она снова обращалась к своим фантазиям. Думала о том, что же мог такого ей наговорить Альбедо, что такого случится, если она не поможет ему. Мысли так активно роились в её голове, Мона уснула слишком поздно, когда мозг устал для выдумок, а мысли про выходные дни утешил её.       - Что ж... - Кэйа прокашлялся, прежде чем взять чашку в руки. По красному зонту над головой Моны вниз соскальзывали листья. Они были одними из немногих посетителей кафе, оттого вокруг царил покой, даже не смотря на оживлённую улицу, по которой всё время шастали люди, ездили шумно машины, сигналя друг другу. Кэйа, одетый в кожаную куртку поверх обычного гольфа, казался ей значительно старше своих лет, хотя они были сверстниками. Прямо как настоящий старший брат. Услышав рассказ Моны, не особо длинный, но достаточно противоречивый и своеобразный, он отпил из кружки и начал размышлять, осматриваясь по сторонам. Всегда так делал, когда начинал умственную деятельность. Ситуация, в которую попала Мона, впрямь была не из обыкновенных.       Кэйа знал Альбедо, некогда дружил с ним, и Мона подумала, что дать ему рассудить ситуацию - это лучшее, что она может сделать. Но, после того, как Мону грубо отвергли, Кэйа занял её сторону, окончательно сведя общение с Альбедо на нет. К выпускному они уже не имели ничего общего, и всё случилось так быстро и естественно, что Моне оставалось только дивиться. В памяти ещё были свежи те кадры застывшей плёнки, когда Альбедо, весело смеясь, бежал вслед за другом, и оба беспечно дурачились, и Дайнслейф где-то бродил живым по коридорам с книгой в руках, ничего не подозревая. Тогда они были совсем другими людьми, сияющими изнутри, с ещё не раненными сердцами и душами. Откатить бы время назад, остаться жить в том кадре навеки, в этом счастливом неведении.       - Это странно. - сознался Кэйа, озвучивая и без того очевидную мысль. Но, если так говорил он, стало быть, ситуация странная вдвойне. - Это совсем не в манере Альбедо - ходить и просить о помощи. - уточнил Кэйа. Мона пожала плечами. Может и так. - Мне даже стало интересно, - заёрзал парень на стуле, усмехаясь, - что же такого случилось.       - Да, но...Что мне делать? - напрямую спросила она у него. - Не буду же я подходить к нему спрашивать. - буркнула недовольно Мона и, откинувшись на спинку стула, закинула ногу на ногу.       - Это зависит от тебя. - Кэйа склонился над столиком и отпил кофе. - Ты готова его выслушать без обид? - спросил он, но, не дождавшись ответа, тут же ответил сам. - Тогда даже не думай об этом. Лучше и не слушай его, если не сможешь.       - Как грубо. - буркнула она снова.       - Я говорю как есть, уж извини. - усмехнулся Кэйа. - Если не хочешь браться за что-то, то лучше и не начинать. Иначе только хуже будет. Тебе в том числе.       - А если ему вправду нужна помощь? - спросила она. Кэйа усмехнулся.       - Если ему так сильно нужна помощь, - успокаивал он её, - то он найдёт, к кому обратиться ещё. Сомневаюсь, что ему впрямь необходима только твоя помощь. Вероятно, он, раз уж ни с кем не общается, просто растерялся и обратился к тебе в первую очередь. Тебя-то он знает. - рассуждал Кэйа. И его доводы казались ей вполне логичными. Если что-то неважное - он переживёт. Если важное - найдёт, к кому обратиться ещё. Мона теперь уверена в этом окончательно. Пусть Альбедо сам решает свои проблемы. Впервые у неё выпал шанс показать, каково было ей всё это время, передать ему из ладони в ладонь свою боль и обиду. Разве станет она отказываться от такого удачного случая? Но вчерашний пыл утих в ней, ночь погасила огонь в душе, оставив только раскалённые угли. Казалось, пожар мог вспыхнуть снова, вызвать в ней непреодолимый гнев, справиться с которым она не сможет в этот раз. И всё же...Может, стоило помочь? Ей вспоминались дрожащие руки парня, его жалкий вид, синяки под глазами, будто он не спал сутками напролёт.       Только готова ли она ему впрямь помочь? Мона, чуть склонив голову на бок, тяжко вздохнула. Нет, не готова. Стоило ей только подумать об этом, как сразу просыпались все забытые, но болезненные воспоминания. И это унимало всякое желание помочь.

***

      После их первого невзрачного знакомства, Мона мечтала только о нём. Альбедо чудился ей принцем на белом коне, настоящим джентльменом и лучшим из возможных парней, каких она только встречала или наблюдала. Никто более не мог занять место в её фантазиях, всё время Мона видела только его лицо. Всё чаще, сидя у окна, она засматривалась на Альбедо, наблюдала за тем, как он непринуждённо ведёт беседы с девушками из клуба химии, мило общается с ними и смеётся над их несмешными шутками, пока они угощают его обедами, сладостями, устраивают милые чаепития. Она завидовала тем, кто окружал его, ревновала ко всем этим девушкам и думала про себя: чем она хуже? Но понимала, что им просто негде пересечься. Альбедо состоял в одних клубах, Мона - в других. У них нет ничего общего. Но Мона всё равно тщательно бдела за тем, чтобы её Альбедо никому более не принадлежал. Как могла, она пыталась привлечь его внимание: невзначай крутиться рядом, чтобы запомниться ему, робко искала пути пересечься лишний раз, поздороваться тихонько, а он ей всегда отвечал тем же. И сердце трепетало от каждого их столкновения, и дыхание перехватывало от одного его взгляда. Мона понимала, что влюбилась так, как никогда не влюблялась прежде.       Рациональная сторона проигрывала в ней, уступая старой-доброй вере в чудо. Но, как бы она ни крутилась рядом, это не заставило их сблизиться. Наоборот, воспоминания стирались о том дне, сходили на нет те впечатления, и Мона понимала, что ещё немного, и он просто забудет о ней, о том своём поступке. Она плела всякие амулеты, делала заговоры, искала всё новые способы потусторонними силами привлечь юношу к себе, но и они толку не привнесли.       "Я должна действовать решительней!", - повторяла Мегистус себе, и продолжала маяться тем же от безнадёги, которая окутывала её. В школе она держала себя спокойно, сдержано, не подавала никакого виду, будто не колотилось у неё сердце при встрече с ним. Оказываясь за воротами, девушка давала волю чувствам. Но нельзя было маяться так всегда. Ей нужно было высвободить эти чувства, направить их куда-то, иначе она задохнётся неизбежно. И она стала робко подкидывать анонимные записки через посредника ему в шкафчик. Сначала это помогало ей бороться с неподатливыми чувствами, утихомиривать их. Но совсем недолго. Тогда на помощь пришло знакомство с Кэйей. Дружба с ним оказалась ей, внезапно, на руку, и он, сам того не подозревая, сводил их двоих. Теперь она была уверена, что Альбедо знает её, помнит её, настроен к ней дружелюбно.       Когда в один из дней...       - Ты свободна после занятий? - спросил Альбедо, нечаянно столкнувшись с ней в коридоре. Невзначай, будто бы спросил дорогу к дому или что-то совершенно неважное для него самого. Мона изумилась, замерла на месте. Хотя она всеми силами не подавала ему виду, играя роль равнодушной загадочной девушки с параллели, Альбедо мог услышать, как быстро колотится её сердце от одного только слова его. Внезапное предложение было ей словно снег на голову.       - А...Зачем? - спросила с подозрением она.       - Реванш. Хочу взять реванш за вчерашнее. - напомнил он ей и хитро улыбнулся. Мона обомлела, но не успела она ничего сказать, как Альбедо ушёл по коридору и добавил вдогонку. - В шесть на том же месте. - и помахал на прощанье, пытаясь догнать кого-то. Поравнявшись с её одноклассником, Альбедо стал с кем-то оживлённо разговаривать, а вскоре скрылся в толпе десятков школьников. Мона продолжала изумлённо смотреть ему вслед и стоять на одном месте, словно вкопанная. Кончики её пальцев подрагивали, но она плотно сомкнула зубы, лишь бы не выдать своего волнения.       К неожиданному свиданию Мона не была готова. Морально. Её всю трясло, в голове делался бардак из сотен тысяч мыслей, каждая новая из которых перебивала старые. Вот бы рядом был хотя бы Кэйа, с которым она уже была знакома! Но он не мог присутствовать, и, получалось, это было первое свидание Моны в жизни. С уроков она ехала так быстро, как только могла, крутя педали велосипеда так, словно от этого зависело всё. Никакие уроки не занимали её голову, она всецело отдалась мечтам о свидании, об этом совершенно особенном для неё вечере. Первое в жизни свидание. С тем, в кого она смертельно влюблена. Не медля, она надела лучшее своё платье, распустила длинные волосы из надоедливых хвостов, покрутилась несколько часов вокруг зеркала, устраняя малейшие недостатки.       И, когда пришла на назначенное время, обнаружила, что Альбедо вправду ждал её там. По-настоящему пришёл, не обманул, хотя они даже номерами не обменялись. И рядом с Альбедо она терялась, вела себя, словно робкая девчонка, совсем переменившись в характере и поведении. Уже не осталось того пыла соперничества, какой был рядом с Кэйей, когда они были не одни. Мона тихонько подошла к нему, рассматривая бледные руки, закатанные рукава чёрной рубашки, мягкую улыбку на его лице. Альбедо спокойно протянул ей свою руку, и девушка робко пожала.       - Прекрасно выглядишь. - улыбнулся он ей. Мона ничего не сказала. Только нервно сглотнула и опустила взгляд, поджав губы. На смену румянцу пришла бледность. Казалось, она в любой момент может свалиться без сознания от того, какие чувства переполняли её. Ибо впервые она ощущала неподдельное, настоящее чувство. Чувствовала себя не аутсайдером, сидящим на самой дальней парте, о которой вспоминают только во время переклички или со словами: "А, ты про ту чудачку, да?". Он протянул ей руку, и Мона была готова ему отдать душу свою, лишь бы продлить это волшебное чувство. Даже она может кому-то нравиться. Сумела вызвать у кого-то нежный взгляд, мягкую улыбку на лице.       Альбедо открывал ей двери, вёл себя вежливо и уважительно, а она робко обыгрывала его каждый раз в настольные игры. Могли играть часы напролёт в самые разнообразные игры, пока болтали об астрономии, живописи и музыке, живо перебрасывались словами, будто были созданы друг для друга, а вечность соединила их только сейчас. И всё Моне было мало, да и он проявлял инициативу. Казалось, ещё немного, они начнут договаривать друг за друга и мыслить одинаково. Эти дни стали самыми нежными воспоминаниями Моны, она дорожила каждой минутой и верила, что кто-то по-настоящему сумел оценить её, увидеть в ней не только одноклассницу со странными увлечениями, но и обычную девушку. Альбедо угощал её напитками, открывал перед ней, подавал руку, когда ей было тяжело подниматься по лестнице в длинной юбке, и провожал домой. Они встречались почти всю неделю, в одной и то же время в одном и том же месте. Альбедо всегда приглашал её в обеденный перерыв, а она всегда соглашалась и светло улыбалась ему в ответ, сияя от счастья.       Но за неделю в их отношениях ничего не изменилось. Мона всё ждала его первого шага, ведь свой она уже давно сделала. Альбедо же не делал ничего. Водил её в одно и то же место, обращался к одним и тем же темам, и, окончив пару раундов, провожал домой. Даже на комплименты не был щедр, отчеканивая заученные расплывчатые фразы. Вот и всё. Ни разу он не взял её за руку, ни разу не сказал слов любви, ни разу не предложил перейти на следующий этап их отношений. Что уж там, даже не интересовался ею самой. Поначалу Мону радовало и такое, много ей было не нужно для счастья. Однако со временем ею стали подмечаться и такие детали, игнорировать которые оказалось слишком сложно. В чём была причина? Она в чём-то провинилась перед ним? Он боится сказать ей самые важные слова? Мона гадала много, долго, обнимая по ночам подушку и тепло прижимая к своему телу. Но ответа так и не разыскала, только послушно плыла по течению.       В конце концов Альбедо прекратил эти свидания, не сказав ей ни слова. Недолгое счастье девушки продлилось какую-то неделю, всего-то пару раз. Мучения после них длились и того дольше. Ей хотелось ещё раз побыть с ним рядом, ещё раз повторить надоедливый, но любимый сценарий их встречи. Всё, что угодно, лишь бы он не держал на неё зла, лишь бы Альбедо обратил на неё внимание снова. Но он молчал, только здоровался с ней любезно в коридорах, зато вёл себя, будто не было той краткой, но очевидной симпатии между ними. Мона держалась достойно, здоровалась в ответ, показывала, что её это тоже ничуть не беспокоит. Но в душе царила смута и тысячи вопросов, на которые никогда бы не отыскалось ответа. Растерянность. Что ей было делать теперь? Должна ли она сделать новый шаг навстречу, или стоит повременить? Почему он делает вид, будто ничего не было?       Мона смиренно ждала. Альбедо больше не приходил.

***

      После долгих выходных она столкнулась с Альбедо вновь. Ожидаемо. Но ей нужны были эти два долгих, полных размышлений выходных, чтобы прийти в себя и обдумать всю ситуацию в одиночестве, погрузившись в учёбу с головой. И всё же из головы Альбедо у неё не выходил. Мона то вспоминала прошлое, ранившее её юное сердце до глубины души, то теперешнее, когда добросовестная натура не позволяла просто взять и пройти мимо человека в беде. Она много гадала, как ей поступить. Много мучила себя мыслями и догадками, что же такого стряслось с Альбедо, раз ни у кого не отыскал он помощи, кроме неё. Из всех десятков людей, которых он знал, выбор пал на неё.       "Не готова простить - не помогай", - вторил ей голос Кэйи, и она слушала его. Потому что сколь бы ни грызла совесть, а обида за былое оказалась сильней. В конце концов, стал бы он помогать ей, случись с ней беда? Едва ли. Потому Мона с чистой совестью была готова к новой учебной неделе, решив, что поступает верно. Если ему впрямь понадобится помощь, он обратится к кому-то ещё, и уже те, не обременённые злобой и воспоминаниями, откликнутся.       Мона, как всегда, заняла своё место у окна в конце аудитории. Лайла уже сидела рядышком, положив смиренно голову на парту, и наблюдала за её движениями.       - Доброе утро. - поздоровалась она, как только Мегистус подошла близко. Девушка осторожно обошла свою подругу, положила сумку на скамью и вынула несколько тетрадей, ручек про запас, карандашей для пометок.       - Уже день. - сообщила Мона. - У нас не было первых двух пар.       - Ооо! - удивлённо пролепетала Лайла, подняв голову. - Стой. Правда?       - Да. - кивнула Мона. - Ты что, пришла на чужие?       Лайла ей не ответила, только села ровно и осмотрела аудиторию вокруг себя. Одни лица сменились другими, ушёл старый профессор, пришла их преподавательница, раскладывая учебные свои материалы по столу. Мона вздохнула. До чего же странная девчонка, завалилась на чужие пары, так ещё и никто не смог разбудить её, чтобы попросить уйти, так и оставили сидеть на месте. Ей хотелось об этом сказать Лайле, понаблюдать за тем, как она неловко станет искать оправдания своей невнимательности, но не стала. Внимание Моны привлекло совершенно другое.       Он вошёл в аудиторию самым последним. И за те два дня, которые она не видела Альбедо, ей показалось, что в нём произошли чудовищные, необратимые перемены. Ещё в прошлый раз он предстал измученным, ослабшим, его бледная кожа и тёмные круги под глазами выдавали то, насколько уставшим он был. Глаза потухли, оставались хоть и красивыми, но совершенно пустыми, не выражающими ничего. Теперь же к мрачному образу прибавилось и что-то более приземлённое, но более устрашающее. Щека заклеена толстым пластырем, скрывая под собой какую-то рану. Плечи ссутулились, не осталось ничего от изящной прямой осанки парня. Глаза загорелись страхом, Альбедо постоянно озирался по сторонам, будто надеялся отыскать слежку за собой. Он не скрывался за мрачной толстовкой, а наоборот, демонстрировал пожелтевшие синяки на руках, закатывая рукава клетчатой рубашки до самых локтей. Несколько одногруппников посмотрели на него, тихо проговорили что-то меж собой, но не стали ни спрашивать ничего, ни тем более предлагать помощи. Альбедо, как всегда, прошёл на своё излюбленное место, сел у самого края и, как ни в чём не бывало, вынул книгу. Любой бы решил, будто он просто ввязался в драку.       Но Мона, знавшая о нраве Альбедо чуточку больше остальных, понимала, что не в драках было дело. Ибо не синяки цепляли её взгляд, а до ужаса поникший Альбедо, выглядевший так, словно он вот-вот свалится без сил. Наверняка поэтому он подошёл к ней в очередной раз во время обеденного перерыва и заговорил о том же.       - Пожалуйста. Мне нужна помощь. - он выловил её после пары в коридоре, когда она осталась совсем одна, не имея шанса спрятаться за чьей-то спиной от его назойливого внимания. Лайла осталась досыпать своё, а Мона, заказав скромный обед, сидела одна и пересматривала конспекты за сегодня. Потому не сразу заметила, как наглый юноша тихонько подсел напротив, только тень скользнула по белоснежному столу. Ни приветствий, ничего, Альбедо сразу обратился с очевидной просьбой.       "Какой настырный", - подумалось Моне, только подняла она взгляд на него. Неужели за два выходных не нашёл, к кому пристать? Не нашёл того, у кого можно было бы попросить помощи и не беспокоить более её? Мона вопросительно глянула на него, но не торопилась что-либо говорить. Наглость Альбедо поражала его самого, но он, похоже, совсем отчаялся.       - Поздороваться не хотел бы для начала? - поинтересовалась она. Альбедо немного растерялся, отвёл взгляд стыдливо в сторону.       - Прости...       - Хорошо, прощаю. А теперь не отвлекай, мне надо подготовиться к следующей паре. - и отмахнулась от него, снова склонившись над тетрадью. Между ними повисла ненадолго тишина.       - Мегистус...Я понимаю, на что ты злишься. И об этом я бы хотел поговорить в том числе. - заговорил снова он спокойным, вежливым тоном, умеряя свой пыл. Мона враждебно посмотрела на него. Может, ей и хотелось бы, чтоб Альбедо просил у неё прощения, но она понимала, что на самом деле крылось за этим жестом. Если бы не обстоятельства, вынудившие его обратиться именно к Моне, он бы ни за что не подошёл к ней.       - Вот как... - заговорила девушка. - Значит, решил поговорить об этом теперь, когда понадобилась моя помощь. - объяснила она ему. - Ты ещё более мерзок, чем я себе представляла. - она резко встала, схватила сумку и закинула на плечо, взяв конспект. К чёрту обед, у неё пропал всякий аппетит.       - Пожалуйста, подожди.       - Не хочу. - отмахнулась она от него. - Найди ещё кого-то, я тебе помогать не собираюсь. - и резко ускорила шаг, лишь бы Альбедо не поспел за ней. Он ещё пытался нагнать Мону, но девушка быстро скрылась в коридоре, а затем свернула в дамскую уборную, где он точно не мог настигнуть её. И, скрываясь от его навязчивого внимания, только робко выглядывала наружу, выискивая его взглядом, чтобы снова позже спрятаться в уборной, где провела до самого звонка на пару.       Однако и позже он не дал ей покоя.       - Я был дураком. И теперь понимаю, насколько ты была права. - продолжал Альбедо, нагоняя его. Мона ускоряла шаг, а он ускорял следом; Мона замедляла шаг, и он резко притормаживал, пытаясь поспеть за ней. Не поднимая на него взгляда, девушка недовольно шла в сторону своей станции, куда, как обыкновенно, надеялась сесть на электричку и приехать домой. День сегодня был не напряженный, приятный, пар немного, почти все они лёгкие. Мона надеялась вернуться домой в тишине, покое, чтобы осталось время на развлечения после долгих уроков. Мягкое розовое небо осеннего заката с блеклыми, сливающимися облаками, приятный шелест листвы, чуть пожухлой и хрустящей, влажный воздух, дующий с моря. Мона двигалась своим привычным маршрутом через длинный сквер, по узкой тропинке между густых зарослей кроваво-красного клёна и одиноких одинаковых лавочек. Лайла привычно сопровождала подругу и изумлённо смотрела на Альбедо. До такой степени долго, что даже неприлично, но юношу ничего не смутило.       - Мона, Альбедо, вы знакомы? - поинтересовалась она, держась за лямки своего рюкзака.       - Нет. - отчеканила Мона.       - Да. - спокойно ответил Альбедо и смиренно принял неприятные слова бывшей волшебницы.       - Ооо! - протянула загадочно Лайла. - Альбедо! Как у тебя дела? - внезапно, спросила она, тем самым перетянув одеяло внимания на себя. Неосознанно, но помогала Моне избавиться от нежелательной компании.       - Не очень. - коротко ответил он и неловко улыбнулся ей, стараясь выглядеть непринуждённо. - И было бы лучше, представься мне шанс поговорить с Моной.       - Боюсь, такого шанса тебе не представится. - нервно усмехнулась Мона, не поднимая взгляда на юношу.       - Однако я буду очень признателен, если Мегистус пожелает поговорить со мной и обсудить давнишние обиды.       - Увы, спешу огорчить, но Мегистус не настроена на серьёзные диалоги с господином Альбедо. - и усмехнулась, подняв на него взгляд. Но Альбедо не злился, к её большому удивлению. Скорее, с каждым новым её отказом выглядел всё хуже, глаза тускнели и теряли свой природный оттенок, юноша приобретал более жалкий вид. И всё равно продолжал настойчиво, но мягко склонять Мону, просить её о помощи, пытаясь изнурить своим упрямством. А Моне только оставалось гадать: не то нарочно он стелется перед ней, вымаливая прощение, не то впрямь раскаивается за то, с какой жестокостью отнёсся к ней в прошлом.       - Ооо! - снова протянула Лайла. - Тебе с нами в одну сторону? - спросила она, остановившись в нескольких кварталах от станции, разглядеть которую можно было уже отсюда.       - Да, у меня там же электричка. - согласился Альбедо.       - Твоя электричка на полчаса позже. - огрызнулась Мона.       - Мне приятно, что ты знаешь об этом. - улыбнулся он ей, отчего Моне сделалось неловко. Она тысячу раз пожалела, что сказала это вслух, отчего покраснела и прикусила свой же язык. Но всю свою злость она бы не сумела облечь в слова, такова была степень её недовольства. К счастью, Лайла не поняла, о чём шла речь. Она только попрощалась, вежливо поклонилась и, пожелав удачи в пути, удалилась в неправильную от общежития сторону. В любой другой раз Мона бы окликнула девушку и напомнила, куда держать дорогу, но не сейчас, когда все мысли занимал Альбедо.       - Ты намерен преследовать меня? - возмутилась она.       - Отнюдь. - сообщил юноша и резко притих, переметнув взгляд к станции. Мона хотела что-то съязвить, как-то колко ответить ему, но осознала, что сейчас ему нет до этого дела. Его внимание привлёк стук колёс состава. Внезапно осознание этого факта вынудило Мону посмотреть на время. Она опаздывает! Электричка прибыла только-только, пять минут - и тронется дальше, а новую ждать не менее часа.       - Это твоя? - спросил Альбедо.       - Да! - в панике повысила она тон. Альбедо кивнул ей.       - Тогда поспешим. - и, резко схватив за кисть руки, бросился бежать. Мона едва не поскользнулась, лодочки чуть не слетели с её ног, но она вовремя сумела устоять, быстро перебирая ими. В глазах всё неслось донельзя, хватка тёплых рук Альбедо казалась ей слишком крепкой и болезненной, Мона тщетно пыталась поспеть за ним. Она никогда не была ни резвой, ни выносливой, а потому испуганно ворочала головой, надеясь отбиться от Альбедо. Но ей не оставалось ничего, кроме как бежать следом, неуклюже перебирая ноги.       Он завёл её на станцию, провел по самой лестнице и, оказавшись у состава, в последнюю секунду резким рывком втолкнул её в вагон. Испуганная девушка споткнулась о порог, не разбирая дороги под ногами, сердце неистово билось в груди, разрываясь на кусочки. Мона устояла, но полетела вперёд, схватилась за поручни, чтобы устоять, и врезалась в какого-то мужчину.       Только она собиралась повернуться к двери и высказать всё Альбедо за такой внезапный поступок, как двери вагона сомкнулись перед ней. Остался только монотонный голос диктора, жёлтая линия и юноша, который, сделав пару шагов назад, улыбнулся ей на прощанье. Электричка резко тронулась, набирая скорость, а ощущения от чужого касания так и осталось покрасневшим браслетом вокруг кисти.