Ты нужен мне, Эндрю

      Возвращаться к привычному ритму жизни в университете не хотелось. Ребенок внутри Нила, давно погребенный под кучей пепла, больше всего на свете хотел бы остаться в Колумбии вдвоем с Эндрю. Би оказалась права, говоря о целебных свойствах такого времяпровождения. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и он не был к этому готов. Нил не знал, куда деть себя, свои мысли, как лучше поступить в той или иной ситуации. Теперь, когда он снова был не один. Точнее был, и не был одновременно.       Нил помнил события выходных дней достаточно четко, чтобы захотеть потеряться на некоторое время, и обеспечить Эндрю дополнительное личное пространство. Эндрю, в свою очередь, старался держать его в поле зрения, теперь более внимательно, чем раньше. И все же Нил как всегда все понимал, спокойно соблюдая временно установленную дистанцию, и с содроганием сердца принимая даже совсем редкие и короткие поцелуи или касания. Дни проходили не так уж плохо, или скорее это просто Нилу пришлось повысить планку своего «плохо», чтобы привычная ложь из серии «я в порядке» звучала хоть сколько-нибудь убедительно. И только с Эндрю это «сам веришь – значит другие тоже поверят» почему-то никогда не работало.       С последней публичной стычки с Кевином прошло чуть меньше недели, и с каждой тренировкой Нил чувствовал, что начинает играть все хуже и хуже. Все его старания оказывались напрасны, и разбивались о стену неутихающих мыслей. Теперь, смотря на Эндрю, он думал про его талант, но уже совсем не в том ключе, что раньше. В ход каждый раз шли сравнения, вспоминались слова Кевина, поразившие тогда в самое сердце. Даже если бы существовала возможность трахаться с кем-то взамен на талант и умения, разве он стал бы этим заниматься? Неужели он выглядит настолько жалко? В последний раз, когда Нил развивал эту мысль, его вырвало почти сразу после того, как вся команда вышла на перерыв. Он отмахивался от вопросов о своем самочувствии, скидывая всю вину на «недостаточно плотный завтрак». Это не было ложью, скорее небольшим преуменьшением – последний раз он ел накануне вечером. И только внимательный взгляд Эндрю заставил его стыдливо стушеваться.       Нил продолжал выходить на поле хоть живым хоть мертвым, не разрешая себе даже малейших поблажек, но по-прежнему чувствовал, будто сходит с ума. Он с большим трудом смотрел на Дэн, на остальную команду. Нилу чудилась в их лицах снисходительность, будто ему позволяли плохо играть, и держали на поле с надеждой на лучшее, либо в качестве забавно бегающего хомяка, и не более. Нил мог бы с большей эффективностью и пользой для дела просто биться головой о стену. И Кевин доказывал ему это на протяжении каждой ночной тренировки.       В конце концов, это привело его к той точке, в которой он находился сейчас. Нил ушел в спальню за десять минут до того, как настало бы время выходить, и ехать на ночную тренировку. И теперь сидел, прижимая колени к груди, и отсчитывая последние минуты, будто перед казнью. Время тянулось бесконечно долго, будто секунды пробирались сквозь патоку, и только вошедший в комнату Эндрю стал ориентиром, что оно все-таки не стоит на месте. Сконцентрироваться на его фигуре было слишком сложно. Как бы Нил не пытался, Эндрю лишь маячил мошкой где-то на периферии его сознания, в то время как все остальное внимание отнимала ужасающая мысль. Нил всем своим нутром ощущал, что не сможет сдержаться от новых порезов, если сегодня снова пройдет через унизительную моральную мясорубку Кевина. У него даже не было сил рассказать об этом Эндрю. Но Нил никогда себе не простит, если снова возьмется за лезвие, пока Эндрю рядом, и готов помочь. Невозможность попросить об этой помощи не стала бы ему оправданием. - Эндрю! Нил! Нам пора выходить! – Нил вздрогнул от грохота, и звука своего имени. По ощущениям, с момента его ухода, и до того, как Кевин постучал, прошло не менее двух часов. Эндрю только хмыкнул на такое заявление, и когда Нил перевел свой взгляд, то понял, что на него уже смотрели. - Ты не поедешь? – вопрос был глупым. Нил не мог вспомнить, когда Эндрю успел переодеться, но сейчас он лежал в постели, наполовину укрытый одеялом. Этого было достаточно, чтобы мгновенно придумать план. Сейчас Кевин войдет в комнату, оправдываясь тем, что уже стучал и звал их, а Нил попросит у Эндрю ключи, и сам отвезет Кевина на поле, оставляя Эндрю в тишине и спокойствии. - Ты, я смотрю, тоже желанием не горишь. – Нил почти ляпнул «это не важно», но вовремя прикусил язык. Вместо этого он не стал ни отрицать, ни соглашаться со сказанным, но все и так было очевидно. – Кевин, иди к черту! – лаконично, понятно, а главное искренне. Нил вздрогнул во второй раз. По коже побежали мурашки, в предчувствии того, как Кевин сейчас ворвется в комнату, и Нилу достанется еще больше прежнего. Но ручка дернулась один раз, второй, а ничего так и не произошло. Когда Эндрю успел запереть дверь? Сколько на самом деле времени прошло? - Нил! – наверное, Кевин подумал, что это шутка, потому что на этот раз стук был настойчивее. По мнению Эндрю, еще один отказ, и он наверняка начнет хныкать как ребенок, которого не пускают поиграть в песочнице. В целом, это было не так уж далеко от истины. Эндрю внимательно наблюдал за тем, как медленно и с опаской расслабляются плечи Нила, по мере того как он понимает, что действительно может остаться, и никуда не идти. И никто его здесь не достанет. - Не хочешь к черту - значит иди на хуй, только заткнись и свали отсюда! – если за дверью и должен был послышаться разочарованный всхлип, то Кевин смог сдержать его в себе. Точкой, означавшей конец его стараний, стал громкий хлопок дверью соседней спальни. Даже когда Нил, казалось бы, успокоился, и улегся поверх одеяла, Эндрю продолжал отчетливо слышать, как скрипят перегруженные шестеренки в его мозгу. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее начинало раздражать. - Ты думаешь слишком громко. – Эндрю приподнялся на локте, наблюдая, как Нил копошится в кровати, будто пытается уснуть на гвоздях. Он выглядел раскрытым, и взятым с поличным, когда снова сел спиной к стене. В подтверждение того, что уснуть ему сейчас действительно очень проблематично. Но упрямо продолжал молчать. Даже не сказал свое любимое «прости». – Не ходи вокруг да около, а спроси. – Голос Эндрю на фоне усталости наполнился смертельной скукой, но Нил чувствовал на себе внимательный взгляд, так что не дал первому впечатлению себя одурачить. Ему хотелось соврать. Внушить и себе, и Эндрю, что все хорошо, он без проблем сможет уснуть, и даже справится с кошмарами, в чьи лапы неизменно сегодня попадет. - А это не слишком сложно? – Нил захотел хотя бы раз удариться затылком о стену, да посильнее. Он должен был сказать, что все в порядке, но почему с Эндрю так не получается? Нил не должен претендовать на то, чтобы оказаться сейчас с Эндрю в одной постели, не должен хотеть этого. И уж точно не должен спрашивать, возможно ли это. - Сложно спросить? – Нил убеждал себя повернуть назад, отмахнуться, придумать какую-нибудь глупость, только бы не говорить правду. Но вот он, Эндрю, рядом, как и обещал. И терпеливо предлагает свою помощь. Нил замолчал, и пережил десяток порывов задушить себя подушкой, прежде чем ответить. - Эндрю, я могу лечь с тобой? – Нил почти прокусил губу в ожидании ответа, прокручивая у себя в голове «Скажи нет, скажи нет, нет, нет, нет», Потому что так было бы проще, потому что так Нил винил бы себя только за неуместное желание, а не за то, что может не дать Эндрю выспаться, и даже не узнает об этом, пока не станет слишком поздно. - Да.       Они не касались друг друга, и все же, если Нилу снова приснится кошмар, Эндрю будет рядом, даже меньше чем на расстоянии вытянутой руки. Благодаря этой мысли Нил засыпал спокойным, и настроенным на долгий и глубокий сон.       Будь у Нила хотя бы немного лишних сил на размышления, он вполне мог задуматься о том, что придется вынести Аарону, ведь он остался наедине с Кевином, которому не дали выплеснуть излишек своей энергии на тренировке. Наверняка они оба теперь близки к тому, чтобы сойти с ума. Оставалось только надеяться, что к утру Лисов не станет на одного меньше. Возможно, но только возможно, Нил подумает над тем, чтобы купить бедолаге энергетик. Взамен того, который он выпил, прежде чем решить Аарону его задания по математике. И хотя сделать за кого-то домашку уже звучит как достойная оплата, Нилу ведь необязательно отдавать банку прямо в руки… Он вполне может бросить ее в случайную часть тела Аарона. Пожалуй, это уже достаточная причина, чтобы сходить за ней в магазин.

🦊🦊🦊

      Помощь Эндрю не включала в себя его гиперопеку, так что Нил вернулся к ночным тренировкам, как только был к этому готов. Учитывая множество факторов, неудивительно, что они проходили молча от начала и до самого конца. Кевин начинал что-либо, с расчетом на то, что они играют в паре, а Нил не разочаровывал, мгновенно подхватывая волну. Казалось бы, стать таким слаженным и эффективным механизмом должно было быть верхом их мечтаний, но на деле это и близко нельзя было назвать чем-то хорошим.       Когда Нилу удалось немного прийти в себя, он понял, что ему не хватает того, что было у них с Кевином раньше. Одна искра на двоих, совместные цели, желание впахивать, которое понимали только они вдвоем, и приятным бонусом шли просмотры игр, с их последующим детальным анализом. Но сейчас Нил был слишком оскорблен для того, чтобы извиняться, и все еще чувствовал себя слишком уязвимым перед внешними обстоятельствами, чтобы попытаться объяснить произошедшее. Верхом того, на что он оказался способен, было перестать прятаться в женских душевых, когда на тренировке снова что-то идет не так, или ему требуется перевязка. Так получалось, что он и не скрывал что временно не в порядке, и не посвящал человека в ненужные подробности. Нил продолжал играть в полную силу, но теперь давал себе передышки, когда они были необходимы. Кевин ни разу не сказал ему что-либо по этому поводу. То ли понял, что это бесполезно, то ли не хотел нажить себе дополнительных проблем в лице Эндрю. Их взаимное игнорирование друг друга продолжалось вплоть до одной ночи.       Тренировка проходила как нельзя лучше. Нилу даже показалось, что он заметил тень улыбки на лице Кевина. Как раз из-за того, что все шло даже слишком хорошо, Нил и забыл, что вообще-то должен беречь себя. Несколько глубоких порезов снова начали кровоточить. Но в крови Нила было столько адреналина, что он заметил это только когда стал переодеваться. И заметил не он один. Нил ушел в душ вместе с набором для обработки, и несколькими подходящими по размеру пластырными повязками. Так что вернулся в раздевалку чистый во всех смыслах этого слова. Они по-прежнему не сказали друг другу ни слова, до тех пор, пока полностью не переоделись.       Коротая ожидание Кевина, Нил успел задуматься, какую реакцию ждать от Эндрю по поводу проявленной беспечности, как вдруг боковым зрением увидел летящее в свою сторону нечто. Рефлексы сработали на отлично, и в следующее мгновение в руках оказался протеиновый батончик. Гадать от кого он не пришлось. Кевин, закидывая сумку на плечо, стойко выдержал обращенный к нему взгляд, и даже подошел ближе. Нил застыл от шока, и теперь глупо пялился на чужое невозмутимое лицо. Кевин только что подал ему руку. В этом не было особого смысла, ведь Нил просто сидел на лавочке, и не выглядел как кто-то, неспособный подняться без посторонней помощи. И все же, даже Нилу стало ясно, как много на самом деле означал этот жест. Он принял помощь с улыбкой, но не спешил отпускать чужую руку, даже когда поднялся. Кевин, казалось, был совсем не против на несколько секунд продлить дружеское рукопожатие, которое не случалось с ними уже очень давно. Взгляд зеленых глаз смягчился. Нил был почти железно уверен, что если бы сейчас был день, то по приезде в общежитие Кевин сразу потащил бы его смотреть все пропущенные за время их забастовки игры Троянцев. Улыбка все никак не могла сойти с лица. Он вернул себе друга. - Мне подождать за дверью, чтобы вы могли скрепить свои узы поцелуем? – Эндрю стоял, прислонившись к стене около входа, и выглядел так, будто смертельно заебался ждать их обоих. Оглядываясь на время на часах, нельзя было его в этом винить. И все же, Нил был в этом уверен, Эндрю испытал облегчение, когда увидел что на одну проблему стало меньше.       Кроме Кевина и Эндрю больше никто не знал. Может быть, Аарон и догадывался, но ему было слишком плевать, чтобы докапываться до истины. Тем же лучше для Нила. Он не нуждался в жалости и поблажках.