Глоток жизни.

С момента трагедии прошли сутки. Мана Уолкер, узнав о случившемся, проклинал младшего брата. Неа, забыв про семью, ввязался в мафиозную группу, параллельно ставя опыты на своем сыне, уродуя не только тело, но и психику малыша. Мальчик лишился руки, вместо нее кроваво-красная кожа с крестом на тыльной стороне ладони, шрам на пол-лица, от пережитого у малыша побелели волосы. Все это сильно бросалось в глаза, даже то, как из непоседливого и веселого ребенка он превратился в пустую живую куклу. Было противно смотреть на это. Мана просил брата остановиться, но все привело к трагедии. Да и где сейчас Аллен – мужчина сам не знал. **** Добравшись, наконец, до своего маленького дома недалеко от города, Мана искренне удивился, когда увидел в доме свет. – Странно, я хорошо помню, что выключал, – просопел себе под нос он, подымаясь по лестнице, заметил, что дверь заперта, покачал головой. – Стареешь, Мана, стареешь. Открыв дверь, мужчина прошел в дом и замер. На полу, у почти остывшей печки спал мальчик, крышка в подпол была открыта, оттуда поддувало легким холодом. – Не может... Аллен! – Старик был вне себя от счастья, закрыв дверь, он подошел к спящему малышу. Сутки он пробыл тут в безопасности, но замерзший. Мальчик даже не проснулся от шума. Подняв его на руки, старик вздрогнул. – Бедный, что он с тобой сделал. – Все та же изуродованная рука, шрам и белые волосы. Маленького мальчика трясло от холода, легкая курточка с трудом согревала его тельце. – Аллен, как хорошо, что ты запомнил, куда идти. Бедняга, все будет теперь хорошо. – Уложив мальчика на кровать, мужчина снял с него курточку и укрыл теплым одеялом, в которое Аллен во сне укутался по самые уши, дотронувшись до его лба, Мана вздохнул. – Еще болезни тебе не хватало, хоть бы осложнений не было. – В доме воцарила суматоха, мужчина закрыл крышку от подвала, чтобы ненароком самому туда не слететь, после дозвонился до знакомого врача, который ехал к нему на всех парах, сам же Мана начал согревать дом и чай будущему гостю. **** Спустя час в доме было тепло и уютно. Маленький Уолкер проснулся, когда с кухоньки, прикрытой ширмой, запахло вкусным: кто-то варил куриный бульон, приоткрыв глаза, мальчик осмотрелся. Он смутно помнил, как попал сюда, но хорошо ощущал, что тут он в безопасности. Все столь знакомое и родное. Заворочался в теплой постели, тело заныло от усталости и сна, от шипения горло мальчика начало саднить, и его охватил тяжелый кашель. На шум выглянул хозяин дома и улыбнулся. – Очнулся, Аллен, – по-доброму улыбнувшись, мужчина подошел к успокоившемуся от кашля ребенку. Мальчик смотрел на средних лет мужчину, с детства такого близкого и любимого. Аллен устало, болезненно улыбнулся. – Дядя, у меня горлышко болит, – прохрипел малыш, смотря на родственника. – Ох, мой маленький. Сейчас-сейчас. – Поспешно скрылся за ширмой и через минуту вернулся с кружкой, полной вкусного бульона. – Попей немного, легче станет. Сейчас Бак Чан приедет и вылечит тебя. Дальше Аллен уже не слушал, ему было достаточно того, что его дядя рядом. А остальное последнее, что хотелось знать. Куриный бульон оказался очень вкусным, и мальчик с упоением попивал его из кружки. В дверь постучали, и умиляющийся своим племянником мужчина поспешил открыть дверь. На пороге стоял молодой мужчина, который дружелюбно улыбнулся хозяину. Мана пропустил гостя в дом. Места в доме было немного: несколько квадратов без дополнительных стен, нужные участки огорожены ширмами. Хозяин дома прошел к сидевшему на кровати ребенку, который смотрел на гостя непонимающим взглядом, мол, зачем он сюда пришел. – Аллен, это Бак Чан, сейчас он тебя вылечит, – успокаивающе говорил дядя, как будто прочитал в глубине души мальчика тревогу: вид белых халатов трогал детскую психику. – Не бойся так сильно, мальчик. Обещаю, ничего опасного не сделаю, – мужчина улыбнулся, поставив медицинский чемоданчик рядом с кроватью, и открыл его, замечая, как напряжение у ребенка исчезло, когда он увидел, что, кроме бумаг и всего, что нужно детскому врачу, там ничего нет, – все ведь хорошо. Теперь давай посмотрим, что у нас болит. – Врач начал осматривать Аллена, оставляя допрос об измененном теле на потом. Закончив осмотр, мужчина, снимая перчатки, выпрямился, – Ничего опасного, грипп можно вылечить. – Я выпишу лекарства, пусть пьет и отдыхает, главное это крепкий сон. – Спасибо, Бак, я думал, что приедет твой начальник, – Мана улыбнулся, когда молодого мужчину передернуло от слова “начальник“. – Мана, будь любезен, не говори о нем. Он сам Сатана. Нет, хуже! Мне его на работе хватает, – заскулил мужчина, а его собеседник весело засмеялся. – Ничего тут смешного нет. Он ленится, скидывает все на меня, а сам спит в теплой постели. Разве это правильно? – Прости-прости, не сдержался, – укладывая ребенка, проговорил старик. – Комуи хоть и ленивый, но, как и ты, к работе относится серьезно. И хорошо, что между нами еще есть какая-то связь. – Кстати, можно спросить. Не помню, чтобы у тебя было дети, где успел себе жену найти? – Боюсь огорчить, но он мне не сын. А племянник – сын моего младшего брата, – как-то с болью в голосе проговорил мужчина, убедившись, что Аллен заснул он выпрямился, – чаю? – Не откажусь, -- произнес Бак Чан, пропустив мимо ушей сказанное ранее. Пройдя за ширму, где ютился маленький столик и два стула, хозяин дома начал разливать чай, который заранее любезно был приготовлен. На столе появилось сладкое и сахар, а так как его друг любил молоко, то рядом с его кружкой появились и сливки. Садясь за стол, Бак в полголоса спросил: – Это ведь его работе? – подливая себе в чай сливки, молодой мужчина посмотрел в сторону спящего малыша. – Да, все, что с ним случилось, полностью его вина, – также в полголоса проговорил старик, садясь напротив гостя, – он не слушал меня, изуродовал сына и погубил семью. – О покойных, конечно, не говорят плохо. Что собираешься делать? Без опекуна он попадет в приют. – Знаю, ты сможешь мне устроить встречу с Лулубел, она поможет с опекунством. – В этом нет проблем. Бедный мальчик, остался без семьи... – Эй! Бак, не гони лошадей, я его последний родственник, – как-то обиженно проговорил старик. – Мана, ты понимаешь, что и тебе на тот Свет скоро, – нахмурившись, проговорил парень. – Знаю я все. Пока не подниму племянника на ноги, с этого мира не уйду. Ты знаешь меня, я выполню свое обещание. – Я Комуи расскажу, совсем не бережешь себя, даже не думаешь об этом. – Да понял я, понял, буду беречь себя, обещаю, только панику не подымай, – мужчина улыбнулся, в его доме стало как-то теплее, когда к нему привозили племянника, он словно расцветал, дарил племяннику свою любовь, заботу и все, что он желал. Делал концерты клоуна, как когда-то в молодости, и потом лежал, отпихивался, а маленький Аллен суетился над ним, волнуясь. Прекрасное было время, но сейчас все разрушилось. – Панику никто не разводит. Надеюсь, малыш поймет и примет, что его родителей больше нет, – Бак Чан выдохнул, посмотрев на ребенка, который мирно спал, обнимая край одеяла. – Я тоже надеюсь на это. Мальчику будет очень тяжело. Я постараюсь все исправить. – Мне тогда надо скорей связаться с Лулубел, как у нее появится время, она сразу прибудет к тебе, – поднимаясь, проговорил парень. – Я буду благодарен, и не мог бы ты снять со счета денег и купить лекарства. Не хочу его одного оставлять. – Мана, доверять так людям... – Знаю, опасно. Но тебе и нашему окружению я доверяю. И, если не сложно, детской теплой одежды. – перебивая, проговорил мужчина. – Хорошо, – сдался молодой парень, проходя к двери. – Я все передам с Лулубел. Она точно не будет против навестить кого-то, тем более по работе. – Я благодарен тебе. Спасибо. – Не стоит. Следи за мальчиком, ему нужна поддержка. Давай сделаем ему хорошее и красочное будущее. – Согласен. Оба мужчины улыбнулись друг другу. Бак вышел из дома, предварительно попрощавшись с его хозяином, и ушел по своим делам. Закрыв дверь, мужчина невольно вздрогнул: его ладонь коснулись горячие ладошки, опустив взгляд, он улыбнулся. – Аллен, что случилось? Тебе лучше? – старик сел напротив мальчика. – Дядя, а что случилось с мамой и папой? – потирая сонные глазки, на которых блестели накатившие слезы, пролепетал маленький Аллен. – Когда они придут за мной? Я к маме с папой хочу... дядя, где они?... Мана смотрел на мальчика, появилось ощущение, что душу словно ножом режут. Ребенок отстраненно понимал, что больше нет его родителей, но осознавать не хотел. Старик, обняв, прижал к себе расплакавшегося мальчика, успокаивающе гладя по макушке. Скрывать что-то не хотелось, но и говорить о смерти тоже. Душераздирающая боль. У мальчика и так нарушена психика, а весть о смерти родителей убьет его окончательно. Мана не знал, как поступить правильно. – Дядя... я хочу к маме с папой... – сдавленно и сквозь слезы просопел ребенок. – Аллен, твои родители... – запнулся на полуслове, как же сказать лучше, правильней, чтобы успокоить пятилетнего ребенка. Тяжело выдохнув, мужчина продолжил: – твои родители в хорошем месте. С ними там все хорошо, и они счастливы... – А где это место? – Малыш поднял глаза, в них блеснула искра интереса. – Очень далеко. Туда просто не попасть. Со временем ты поймешь, что это за место. Мой маленький Аллен, – Старик смотрел на более-менее успокоившегося ребенка, молча радуясь его заинтересованности. Успокоить ребенка в такой момент – это очень тяжело, но из-за болезни и усталости малыш быстро успокоился. Мана, взяв мальчика за руку, подвел к кровати и положил его назад, чтобы он еще немного поспал. **** Прошло не так много времени, как Бак Чан уехал, мальчик остаток времени спал и набирался сил, температура держалась и нагло мучила Аллена, а кашель вовсю душил его. В скором времени к дому подъехала дорогущая машина, из которой вышла девушка. Немного повозившись в багажнике, она, поудобнее взяв пакеты, подошла к нужному дому и постучала. Через несколько минут послышался шорох и возня с замками, а когда дверь открылась, то девушке на обзор показался мужчина, который сразу улыбнулся. – Мана, на твоем лице еще морщинки появились, видно, совсем не отдыхаешь, – проговорила она, нотки в ее голосе очень напоминали кошачье мяуканье, когда животное подлизывается к хозяину. – Ох, ладно тебе, отдохнуть всегда можно. Я рад тебя видеть, Лулубел. Проходи, не стой на пороге, – проговорил Мана, забирая у хрупкой девушки “тяжелые“ пакеты. Проходя в дом, девушка сразу кинулась обнимать мальчика, что уже сидел и медленно кушал. Аллен был куда больше рад видеть знакомые лицо девушки и обнял ее в ответ. – Аллен, ты совсем не подрос, а ведь год прошел, когда я видела тебя последний раз, – девушка тискала в объятьях мальчика. – Тетя Лулу, задушите, – Аллен наконец выдавил смех, это обрадовало не только девушку, но и Ману. Мальчик смеется, радуясь минутам тепла. – Не задушу. Ты моя душка, я так соскучилась, – не успокаивалась девушка. – Лулубел, успокойся, – Мана даже не знал, кого спасать в первую очередь. – Давай лучше расскажешь, как ты? Мы давно не виделись. – Да, ты прав, – все-таки отпустив мальчика, девушка выпрямилась, поправила на себе строгий пиджак и волосы, сняла темные очки, показывая на обозрение свои янтарные глаза. – Я купила все, что ты просил. Даже одежду взяла не только зимнюю, но и по дому бегать. – За это тебе спасибо, – мужчина смотрел, как мальчик отложил ложку и встал, с любопытством рассматривая содержимое в пакетах. – Это все мне? – Спросил он, смотря на девушку, ведь она привезла все это, и пакетов очень много, и все из стильных магазинов, и стоит немало. – Да, Аллен, это все только тебе, иди мерь, а то я переживаю, что маленькие взяла, – Лулубел излучала нежность и тепло, ей тоже хотелось, чтобы малыш был счастлив. Недолго думая, Аллен взял пакеты и отошел к кровати, отдернул спальную ширму и начал наряжаться. – Боже! Он такой хорошенький, – не успокаивалась девушка. – Лулубел, что насчет опекунства? – Мужчина проводил ребенка взглядом, потом посмотрел на девушку, убирая со стола и ставя гостье свежего чая. – Я не могла отказать, так как ты его единственный родственник, ты имеешь право на это. И поэтому я сразу собрала все нужные бумаги и рванула сюда. Что случилось с мальчиком, действительно нехорошо. В худшем случае его бы забрали сразу в приют. А так, все будет хорошо, – доставая из чемоданчика все нужное, девушка села за стол и начала просматривать документы: ничего ли она не забыла. – Так, вот тут подпиши и вот на этих вот двух бумагах тоже, – она положила их перед мужчиной, который растерянно просматривал белые листы с черным текстом. – Никогда с таким не сталкивался, – признался он, садясь за стол, – так, где, говоришь, подписать? – Вот тут, тут и тут, – проговорила девушка, терпеливо указывая, где нужно поставить подпись. Мана же волнительно расписался на всех трех листах. – Вот так. Теперь можно спокойно растить мальчика. – Уф… Вот честно, как будто душу дьяволу продал, – проговорил в шутку мужчина, наливая чаю девушке. – Ну-ну, не преувеличивай, я не такая уж и страшная, – наигранно обиделась девушка, но тут же перестала, когда к ним подошел Аллен в новых вещах. – Какая душка, тебе так идет, Аллен. Все-таки я правильно размер подобрала. – Тетя Лулу, спасибо. Мне все подошло, что ты привезла, – мальчик добро заулыбался, смотря на девушку. – Что ты, малыш. Для тебя мне ничего не жалко, – девушка нежно обняла мальчика, даря тому немного семейного тепла. Дальше чаепитие проходило в кругу семейного уюта. Аллен уплетал за обе щеки сладости, а Лулубел рассказывала, какой ее начальник зануда и как устала от всей работы, что ее окружает. Мана же давал советы. Показывал трюки клоуна Аллену, чтобы тот хоть немного ожил. Все было хорошо, они вместе проводили гостью, и после Мана начал поить юношу таблетками и сиропчиками. Время летело незаметно. Аллен выздоровел и жил вместе со своим дядей, радуясь жизни. И кажется, что о прошлом уже совсем забыто, как на мужчину напала простуда. Старик, чтобы не пугать мальчика, встретился со знакомым врачом Комуи Ли и попросил его выписать нужные лекарства. С трудом согласился пройти обследование, опасения подтвердились. Мана Уолкер болен раком сердца. Врач позвал старика к себе на прием, Комуи не знал, с чего лучше начать. Придя в больницу, мужчина прошел в кабинет по своей очереди, не стал разводить ссору с остальными пожилыми людьми, которые терпеливо приходят сюда и ждут. Зайдя в кабинет, Мана присел сразу на стул. Смотря на друга в надежде, что все хорошо. – Комуи, не томи. Рассказывай, Аллен дома совсем один, – новоиспеченный «папочка» каждый день радовал своего племянника, играл с ним и слушал его смех. И когда оставлял его одного, на душе было неспокойно. – Мана, тебе стоит задуматься о своем здоровье и лечь в больницу. У тебя все очень серьезно. Рак сердца, это не шутки, – понимая, что тянуть некуда, мужчина сказал все как есть. – Бред, Комуи. Как я мог заболеть подобным, я ведь здоровее некуда. Может, ошибся, все-таки больница, спутали пробирки, – понимая отстраненно, что вот как раз таки Комуи не мог спутать анализы, ибо за всем, что касается друзей, следит он лично, проводя ладонью по лицу, мужчина стал серьезнее, – как вообще это случилось? Я ведь ежемесячно проходил все, что ты говорил, и я был здоров. Как такое возможно? Как же Аллен? Без меня он пропадет. – Мана, успокойся, возможно, источник простуда, такое бывает. Здоровый человек – и в один день он же серьезно болен. Что мы сейчас можем сделать, чтобы замедлить развитие. Ты будешь ходить на обследования, а я пропишу лекарства, и, пожалуйста, не забывай пить их, – мужчина, совсем нерадостный, начал заполнять бумаги, – сейчас пройдешь все нужное и смело домой к малышу Аллену. Ему я витамины тоже пропишу, ему они нужнее. И Мана, все будет хорошо, – проговорил он, стараясь развеять напряженную обстановку, протянул нужные бумажки и отпустил его. Выйдя из кабинета, мужчина понимал, что все очень плохо. Можно даже сказать – критически плохо. Если он не будет следить за собой, мальчик попадет в приют, а Мана этого не хочет больше всего на свете. Пройдя все процедуры и купив мальчику витамины, мужчины отправился домой. Дома его встретил радостный племянник, видеть его улыбку было самым лучшим. Наверное, дети это самое сильно лекарство от всего, закрыв дверь, Мана начал играть с мальчиком, не так активно, как раньше, успокоив малыша тем, что у него болит спина и надо меньше напрягаться, так врач сказал. После занялся ужином, так как малыш уткнулся в книгу и читал дяде ее, сидя за столиком. Для своего возраста мальчик читал очень хорошо, шестой год малышу, а выглядел взрослее, чем нужно. Когда закончил готовить, сел рядом с малышом и начал заниматься с ним. Чистописание давало ему тяжело из-за изменения руки, но видно, как Аллен старается, и старик радовался этому. После нескольких минут обучения маленькая семья села ужинать. Мальчик с удовольствием уплетал пищу, а старик не стал сильно много есть. Все-таки теперь все, что он делал раньше, он будет делать в меньшей нагрузке. Закончив с делами, поиграв, мужчина уложил мальчика спать и уже после, приняв прописанные лекарства, лег спать. Страх, что не проснется, длился очень долго. Жизнь проходила как у любой семьи: обучение племянника, больница со своими процедурами и прочим, и снова племянник. Прошло время, и юный Уолкер забыл, что такое одиночество, рядом с ним родственник, и все хорошо. Первый год казался сущим адом, каждый раз мальчик просыпался ночью и в страхе оглядывал комнату, а когда просыпался дядя, то рассказывал, что все время слышит выстрелы и крики. Со временем все прошло, первое, чему мальчик был безумно рад, так это дню рождения. Лулубел арендовала детский комплекс, куда пришли все знакомые Уолкеров, все тихо сожалели мальчику, но и праздник ему сделали шикарным. Дома мальчик еще долго не хотел спать. На второй год Мана начал чувствовать ухудшения и, чтобы не расстраивать племянника, всегда был счастлив и радовал мальчика. Комуи с трудом сдерживал болезнь мужчины, а когда все было очень плохо, то попросил его лечь в больницу и придти стоит с мальчиком, успокоил Ману, что заберет его на время к себе, ну или Лулубел подарит малышу часы радости и разбалует. Понимая, что совсем не хочет расстраивать своего любимого племянника, собрал его и собрался сам. Рассказал ему, что хочет еще несколько лет побыть с ним и ляжет в больницу, а он будет с тетей Лулу, и они будут приходить в гости. Аллен оказался умнее для своего возраста и понимающе согласился, он безумно любил своего старого дядю и не хотел терять его, и поэтому, держа его за руку, семенил рядом с ним в сторону больницы. Но вот до больницы не дошли, мужчине по пути стало плохо, и он медленно опустился на колени и после лег, тяжело выдыхая в холодный воздух теплый. Мальчик, испугавшись, начал тормошить дядю, звать его. – Мана, очнись, холодно лежать, – лепетал ребенок, тормоша старика. – Мана, ты ведь заболеешь, вставай. Мимо проходящие люди не могли удержаться, кто-то в спешке вызвал скорую, кто-то остался рядом с ребенком и мужчиной, дожидаясь помощь. Когда приехала скорая, то было уже поздно, врачи, не нащупав пульс, со скорбью посмотрели на ребенка и забрали их вместе на скорой. По пути попытались вернуть к жизни человека, которого мальчик звал как Мана и не отпускал его рук весь путь. В больнице внешний вид ребенка насторожил врачей, изуродованная рука, шрам и белые волосы. Когда приехала полиция и начали допрашивать мальчика, откуда на нем все это и где его родители, парень сквозь появившиеся слезы выдал, что с ним все это сделал отец, а дядя его спас. Конечно, доказать слова ребенка было некому, ибо слухи о смерти семьи Уолкер разлетелись очень быстро, и о том, что мальчик был все это время жив и под опекой, тоже все знали. Уголовное дело заводить не было смысла: покойный уже не сможет быть в тюрьме, его наказали и без этого, а ребенку его прежний вид не вернешь, как показали анализы, все вещества уже стали частью организма мальчика, и что они могут сделать – так это ампутировать руку и хирургически убрать шрам. Психику же не исправить так просто. Медсестра с трудом успокоила мальчика, когда ему открыто сказали, что он полностью сирота. Эта новость ударила по и так поврежденной психике, как молот по гонгу. Всю ночь его мучили кошмары, он никак не мог заснуть, боясь еще раз увидеть смерть последнего родного человека. Пришлось даже дать пару таблеток успокоительного. К утру в больницу прибыли представители опеки, и даже не разбираясь, забрали мальчика в детский дом. Там началась новая жизнь. Еще одна новая жизнь, которая отличалось от предыдущей наличием только серых и черных оттенков. Там мальчика сразу невзлюбили, били его, отбирали вещи, вынуждали бояться. Синяки и ссадины стали постоянными спутниками. Равно как и боль. Физическая и психологическая. Она не отпускала, цепко хватаясь за него, цепляясь, напоминая о себе при любом возможном случае. Забиваясь в угол и плача ночами, маленький Аллен мечтал, чтобы его забрали отсюда и тихо всхлипывая, звал любимого дядю Ману.