В твоей власти

— Подойди-ка сюда, Аюри. Быстрей, быстрей! — махнув изнеженной рукой, не привыкшей к тяжелой работе, подозвала хозяйка чайного домика. — У меня к тебе серьезное поручение. Одна из наших постоянных гейш не может принять посетителя. Ты должна притвориться ею. Поклонившись, девушка уставилась на хозяйку с озадаченным выражением лица. Она была обычной служанкой, работавшей за мон в этом небогатом заведении на окраине городка. Не то чтобы оно не пользовалось популярностью — гости здесь бывали разнообразной масти и происхождения. Захаживали как постоянные клиенты, полюбившие здешнее убранство и обхождение, так и те, кто попадал случайно, наткнувшись на неприметное заведение. Но бывали и другие. Они появлялись редко, словно пытаясь спрятаться от чужих глаз, — одетые с лоском, с выхолощенными манерами, они надеялись заполучить развлечение низкого пошиба, ни о чем не заботясь. — Но… Имура-сан, как я могу развлечь нашего гостя? — осторожно спросила девушка, недоумевая. — Я не гейша. — Тебе ничего особенного делать не надо. Ты хорошо воспитана и опрятна, так что занять гостя, пока он находится у нас, справишься. Ты прекрасно знакома с обычаями и правилами поведения, не раз помогала нашим клиентам, — поправив пояс и смахнув пару невидимых пылинок, хитро уговаривала хозяйка. — Я верю, что у тебя все получится. Но от девушки не скрылось чрезмерно напускное спокойствие Имуры. Аюри работала здесь довольно давно и изучила повадки всех работников, включая хозяйку. Та была непреклонной, жесткой и требовательной к подчиненным, но обходительной, вежливой и льстивой к гостям. Хозяйка могла вертеться как угорь на сковороде, одновременно быть в двух местах и держать все под контролем, делая выговор или даже распуская руки, не заботясь о чувствах окружающих. Аюри не раз попадала под горячую руку, а была она поистине тяжелой и меткой. Но сейчас все было иначе. Хозяйка вела себя заискивающе и подозрительно добро. Она была напугана и скрывала это всеми доступными ухищрениями. — Новый гость не особо выделяется на фоне наших постоянных клиентов — я определила это с первого взгляда. Он… беспокойный и грубый. Гейша Кумико почувствовала недомогание перед выходом из окейи, а ведь все уже было подготовлено! Мы не можем больше ждать. Поэтому поторопись, переоденься, нанеси макияж — ты прекрасно умеешь это делать — и отправляйся в дальнюю восточную комнату с рыбой. Маленькую комнату обычно называли апартаментами с гравюрой рыбок. Она была уютной, теплой в зимний период, но ужасно тесной. Зато окна выходили на горы, и свежий воздух всегда пах восхитительно. — Ты должна развлечь его, пока к тебе не присоединятся другие девушки, а тогда сможешь вернуться к своей работе. Давай, поторопись! — серьезно пригрозила хозяйка, нахмурив брови и поджав губы на одутловатом лице с пятнами. Нарисованная родинка на дряблой щеке комично зарябила. — Как прикажете, — смирившись, склонилась в знак согласия Аюри. Сердце гулко билось от непонимания происходящего. Ей было не впервой выполнять своеобразные требования. Обычно они сводились к прямым обязанностям: поддержание чистоты во время ночных вечеринок, приветливая встреча и проводы гостей, уход за ними. Она была незаметной, но полезной в любой ситуации: помогала обуваться и одеваться, очищала одежду от следов пьяных выходок, сопровождала мужчин до туалета или до ворот. Желала хорошего дня, приглашала приходить снова, а потом возвращалась, чтобы оттирать полы и стирать грязное белье. И так по кругу — в сумятице обезличенных месяцев и декад, тянущихся год за годом. А заработанные деньги откладывала и по возможности отправляла родителям. Другой жизни она не знала. — Ты знаешь, что надо делать. Волосы расчеши и аккуратно подвяжи — так прическа не будет выделяться на фоне настоящей гейши. Париков сейчас нет, а те, что были, мыши погрызли! — с обидой в сердце сокрушалась хозяйка, топнув ногой. Аюри стыдливо опустила голову еще ниже, желая превратиться в муху и вылететь в открытое окно. Куда-то в хорошее место, где больше не надо выслушивать причитания о произошедшем казусе. Она вовремя не купила отраву и капкан, как просила хозяйка, и вездесущие мыши осенью, спасаясь от холодов, забрались в каморку. Они подточили запасы — хорошо хоть не добрались до коллекции кимоно. Тогда бы Аюри расплачивалась до конца своей жизни. — Конечно, не волнуйтесь, я все сделаю. Гость останется доволен! — закивала девушка, кланяясь так низко и часто, что кровь прилила к голове. Заслышав шарканье ног, Аюри осмелилась поднять голову. Она осталась на лестничной площадке одна, с оседающей пылью и растерянностью во взгляде. Сегодня день не задался с самого утра. Стоять дольше она не могла, а потому ринулась в комнатку, по пути забежав в гардеробную за бесхозным кимоно, предназначенным для таких непредвиденных случаев — нежно-голубого цвета, с прошитыми золотыми нитями. Обычно Аюри помогала облачаться другим, но сегодня наденет его сама. Руки дрожали, живот болезненно сжимался от страха — или предвкушения чего-то нового? Готова ли она? Сможет ли справиться с достоинством? Она наизусть знала все правила поведения и видела, как это делают другие. Теперь она станет гейшей. Но она — подделка. А вдруг он заметит разницу и разозлится? Что тогда будет?.. По крайней мере, авантюрная идея принадлежала хозяйке. С подобными мыслями Аюри переоделась. Сняв привычное платье, пояс и исподнее, она осталась обнаженной. По белой коже пробежали мурашки. Обтеревшись влажной тряпкой из чана с холодной водой, она начала закутывать худенькое тело в многослойные ткани. Хорошо хоть пояс был заготовлен для таких дел, и посторонней помощи не требовалось. Перед зеркалом показалась Аюри. Это была все та же девушка, с привычными чертами лица и родными глазами, но сейчас она выглядела совсем иной — не той, к которой привыкла. Эта новая Аюри казалась краше. Может, горящий взгляд и румянец от волнения придали ей тот самый акцент? Или дело было в красивом кимоно? Однако тщательно рассматривать и знакомиться со своим необычным отражением она не стала, а поспешно принялась наносить макияж, предварительно смазав кожу кремом из тюбика. Погода на улице тем временем ухудшилась. Дождь забарабанил по крыше, стекая ручейком по водоотводу; промозглые брызги просачивались сквозь бумажные жалюзи и оставляли темные крупные пятна на потертой циновке с заплатами, которую давным-давно следовало сменить на новую. В помещении стало прохладно, и девушка расстроилась: в комнате с рыбой не было жаровни для обогрева — она сама не успела ее принести. Теперь Аюри корила себя за несообразительность и нерасторопность, опасаясь, что гость замерзнет. Когда сборы были завершены, Аюри — полностью готовая — напоследок поклонилась медной статуе Будды на алтаре, поцеловала фотографию матери и плотно закрыла за собой фусума, чтобы не гулял сквозняк. В домике висела удивительная тишина, даже уличный гам не беспокоил. Гадать, куда все подевались, было некогда — Аюри поспешила к гостю. Около дверей, на столике, уже стоял поднос с бутылочкой сакэ, расставленными чашечками и аппетитными закусками. Наверное, кухарка оставила его здесь. Прежде чем открыть дверь, она опустилась на колени и закрыла глаза. В комнате не было слышно ни шороха. Может, он ушел, и там вообще никого нет, а все это было зря? С одной стороны, это сняло бы ответственность с ее плеч, с другой — грозило неприятностями за столь долгий сбор. Но Аюри торопилась как могла! Еще никогда гейша не собиралась настолько быстро. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, с замиранием сердца она приоткрыла дверь, служившую ей и преградой, и источником новых бед. Она забыла про духи! Впрочем, думать об этом уже не было смысла. Она поклонилась и вошла внутрь. — Простите, господин, за столь долгое ожидание… Она надеялась, что в комнате никого нет, но робкие надежды угасли, как только она заприметила мужчину, сидящего прямо у стены, где висела картина с рыбками. Аюри споткнулась и чуть было не упала, когда их взгляды встретились. Нельзя поднимать глаза на гостей! Благо с подноса ничего не упало и не разлилось. Закрыв за собой перегородку, она осмелилась подойти ближе и сесть рядом на колени. Шелк кимоно тихо шелестел, напоминая прохладный ручеек, бегущий по галечному берегу. Аюри была в панике. Сердце колотилось как бешеное, кровь прилила к щекам — даже белила не помогли скрыть яркий румянец. Грудь вздымалась так часто, что он определенно заметит ее состояние. — Мое имя… — начала девушка, подогнув подол и ставя поднос на столик, рядом с закрытыми журналами, которые выписывала хозяйка. — Твое имя Кумико? — грубо прервал молодой мужчина, вертя в пальцах визитную карточку. — Д-да… Будьте добры, назовите свое имя, чтобы я могла обращаться к вам подобающим образом, — с легким намеком поинтересовалась Аюри, пытаясь сгладить шероховатость первого знакомства. От мужчины исходил запах соли и моря, восточного ветра и полевых цветов. Как же этого не хватало в такой промозглый осенний день! Это было приятное открытие, но сам незнакомец внушал опасение. Он был своеобразным — таких интересных, в своей странности, мужчин Аюри еще не встречала, хотя повидала многих. Она была уверена лишь в одном: ему так же неловко находиться рядом с ней, как и ей рядом с ним, и само это место было ему явно не по душе. — Ты врешь. Твое имя не Кумико. Где она? — требовательно, но сдержанно спросил он, вертя в длинных пальцах карточку с именем гейши, украшенную хвойными иголками в тон времени года. — У вас принято делать подмену? Рука Аюри дрогнула, когда она полоскала чашку в ведерке с водой, стоявшем на скамеечке рядом. Поставив ее на столик с резким стуком, она упрямо продолжила исполнять свою роль — наливать сакэ. Если она взглянет на него сейчас, он все поймет. Не поднимая растерянных глаз, она заботливо воскликнула: — Господин, неужели вы все время сидели с открытым настежь окном? Дождь намочил ставни и брызги летят прямо на вас! Я сейчас же закрою… Аюри приподнялась, намереваясь исполнить сказанное и заодно выиграть время, чтобы придумать оправдание. Стоило больших усилий сохранить голос ровным, скрывая панику. Захлопнув окно, за которым уже смеркалось и зажигались уличные фонари, предвещая долгий и студеный вечер, и отряхнув холодные капли с рук, Аюри принялась поджигать палочку благовоний, как можно дольше оттягивая разговор. — Может, вам холодно? Я позову служанку, чтобы принесла угли. Мне и самой зябко! Осень в этом году не радует теплом, — судорожно заговаривала она посетителя, не спеша садиться рядом. Было заметно, что он злился и нетерпеливо ждал, но при этом смущался. Он то смотрел на визитку, то на нее, мысленно сравнивая и что-то взвешивая. Мужчина рассматривал ее из-под нахмуренных бровей — пристально и пытливо. Слушал, но молчал. И тогда девушка заметила катану. Катану! Как он прошел сюда с оружием?! Заметив, как расширились ее глаза, молодой человек склонил голову, давая ей возможность додумать самой. Он был взлохмачен, одет на скорую руку, но больше всего поражали шрамы, покрывавшие его лицо, руки и шею, видневшуюся из-под высокого ворота рубахи. Глаза колючие, острые, но по-своему красивые. Он казался гордым, своенравным духом, спустившимся с гор. Аюри не могла отвести взгляда, словно попав в ловушку. Ее щеки вспыхнули, температура тела, казалось, подскочила. Она съежилась и переступила с ноги на ногу. Он перестал буравить ее темными глазами и подтянул катану ближе к себе, будто намереваясь уйти. — Перестань так смотреть на меня, — недовольно буркнул он, и кончики его ушей покраснели, но визитку Кумико он все же спрятал в карман. — Тебя попросили прийти ко мне? Верно? Отвечай правду, я не потерплю лжи. — Да, попросили, — тихо призналась она, разглядывая узор на стене. — Простите, я не догадалась, что вы ждете другую девушку. Меня не предупредили. Если я могу хоть как-то исправить положение… разузнать, что с ней случилось? Мне сходить за ней? — Санеми, — подсказал он, когда в вопросе девушки прозвучала просьба назвать его по имени. — Нет, не стоит. Извини за… Он опустил голову, волосы скрыли лицо, и Аюри не поняла, о чем он думает. Жалеет ли, что потратил время зря? Поднявшись, гость оказался на целых две головы выше девушки. Ей пришлось отступить, чтобы смотреть ему в глаза. — Прошу вас, если я могу что-то сделать! Понимаете, она приболела и не смогла порадовать вас своим присутствием. Пожалуйста, если вы останетесь ненадолго, хозяйка не будет меня ругать! — тихо, но настойчиво попросила Аюри, решившись уговорить гостя. Гнев хозяйки был неизбежен, и он обрушится на нее, на Аюри, которой и так доставалось в этом доме. Она доверилась ему, попросив об одолжении. — Мы можем присесть и продолжить любой разговор, какой вы пожелаете! Она взмолилась с нескрываемой надеждой в глазах. Между изящными дугами бровей появилась крошечная морщинка. Она теряла уверенность. Санеми смутился еще сильнее от такой невинной трогательности. Что может быть прекраснее девушки с пленительными, влажными глазами? Он всегда робел перед женщинами, как мальчишка, каким бы неотесанным и жестоким ни казался другим. — Будьте так любезны, Санеми-сан… Понимаю ваше огорчение! — в порыве отчаяния Аюри коснулась его напряженной, сильной руки, хоть и не должна была этого делать. Санеми перевел взгляд на девичьи пальчики, коснувшиеся его изуродованной кожи, и, не найдя ничего умнее, резко отдернул руку. Он сделал это не потому, что жест задел его, а потому, что подумал: ей будет неприятно прикасаться к шрамам. Но вышло лишь хуже: девушка расстроилась, приняв это за презрение, и ее глаза блеснули от слез. — Ты не о том подумала! Неверно поняла! — он попытался исправить впечатление, загладить вину за свое глупое поведение, но, заметив слезы, мысленно выругал себя за то, что он идиот. Сделав над собой усилие и применив одну из дыхательных техник, он спокойно предложил: — Пожалуйста, не надо слез. Я останусь ненадолго, чтобы тебя потом не отругали. — Вы не представляете, как я сейчас вам благодарна, господин! — мгновенно преобразилась девушка. В ее глазах, только что блестевших от слез, вспыхнули радостные искорки. Если бы Санеми не знал, что перед ним не демон, то решил бы, что попал под влияние проклятия. Но нет. Он был просто очарован этим счастливым и трогательным преображением. Стойкий и выносливый Санеми оказался покорен женским обаянием. Девушка тактично усадила его обратно на татами, зажгла бумажный фонарь на треноге для лучшего освещения — в комнате уже сгущались сумерки — и села рядом, почти касаясь коленом его ног. После всех недоразумений, неловкостей и невысказанности наступила тишина умиротворения. Санеми стал намного ближе не только физически, но и в переносном смысле. Мерцающий свет слегка золотил его светлые волосы, выбеленные под палящим солнцем ушедшего лета, и подчеркивал шрамы и рубцы на лице. — Позвольте поухаживать за вами… — Аюри потянулась налить увеселительного напитка в чашечку, закинув мешающий рукав на предплечье и оголяя кисть. — Расскажите о себе, Санеми-сан! Откуда вы? Чем занимаетесь? Пальцы мужчины перехватили ее руку. Это было так неожиданно, что она ойкнула и уставилась на него с немым вопросом. — Что-то не так? — тактично спросила она, но Санеми рассматривал запястье девушки с отсутствующим взглядом. Не церемонясь, он закатил рукав еще выше, и она поняла, что его так взбудоражило. — Что это? — коротко бросил он, требовательно вперив колючие глаза в лицо Аюри. — Совсем не то, о чем вам стоит беспокоиться, господин, — грустная улыбка тронула изгиб ее губ, приковывая внимание Санеми к этим мягким чертам лица. Ее красивая улыбка никак не вязалась с уродливыми следами на руке. — Это всего лишь отметины за непослушание и невыполненную работу. — Подобных следов быть не должно. Тем более на твоем теле… — последние слова Санеми рвано проглотил, устыдившись двусмысленности. — Иногда мы сталкиваемся с неприятностями. Это нормально. Мир не такой радужный, каким мы рисуем его в нашем воображении. Ее мучил зверь иного рода. Но отличался ли этот неведомый зверь от того, что причинил Санеми столько страданий? Рука Аюри, покрытая фиолетовыми синяками и красными отметинами, выскользнула из ослабевших пальцев мужчины. Теперь она снова чувствовала себя неловко, пытаясь упорядочить мысли, которые сыпались, как крупа из дырявого мешка, изгрызенного мышами. — Посмотри на меня, — Санеми слегка сжал ладонь девушки. — Если ты хочешь мне что-то сказать, что-то очень важное, то смело можешь довериться. Я сделаю все, чтобы помочь. Его забота тронула душу Аюри; в последнее время она совсем забыла, каково это — когда о тебе пекутся и оберегают. Даже такое незначительное внимание всколыхнуло в памяти любовь родителей, которую уже присыпал гнет незавидной жизни служанки. Аюри зарделась, осознав, что ей безумно приятны прикосновения Санеми, его запах и эти грубые вопросы, за которыми скрывалось нечто теплое и доброе. — Право, не стоит, Санеми-сан! Вы озаботились совсем не тем, — беззаботно отмахнулась она, поправляя тугой парчовый пояс. — С вами тоже обошлись скверно. Я вижу это не только по вашему лицу, но и по глазам. Иногда мне кажется, что все напрасно, что мы одиноки до скончания века и невозможно противостоять жестокости извне. Просто надо обладать силой воли внутри, чтобы суметь сохранить себя, сберечь, закалить. Ведь именно это произошло с вами? Санеми сидел будто оглушенный, огорошенный и сбитый с толку. Впервые язвительному мечнику нечего было ответить. — А ты смогла? — задал вопрос в лоб молодой мужчина, крутя в руках чашку с белесой жидкостью, но не торопясь опрокидывать ее. На улице послышался скрип колес рикши, а затем приглушенная ругань возницы. Аюри приподняла плечи и съежилась, будто отгораживаясь и одновременно извиняясь перед Санеми за этот шум. — Каждому свое, мой господин, каждому дано свое бремя. Преодоление зависит от твоих стремлений… или от смирения с действительностью. — Предлагаешь плыть по течению? — фыркнул он, привычно задираясь. Санеми тут же обеспокоился, не обидел ли ее этим, но беглый взгляд на лицо Аюри успокоил его. — У некоторых просто нет выбора, и в наше время даже такая перспектива удовлетворяет. Главное, чтобы не стало хуже! А хуже, чем в прошлом, уже не будет, так что остается полагаться на неизведанное будущее, — с легкой улыбкой закончила она, стараясь развлечь его и отвлечь от гнетущего разговора. Она потянулась к кусочку рыбы на подносе, но дотронуться не успела — поднос был сметен ударом ноги Санеми. С грохотом впечатавшись в стену, он разлетелся вместе с тарелками и чашками, расплескав сакэ. Аюри обмерла от испуга. Но оставаться в оцепенении ей снова не дали: Санеми притянул ее к себе и прижал к груди как раз в тот момент, когда над головой раздался нечеловеческий вой. Катана была моментально вытянута из ножен — полированный металл заискрился в свете комнатного фонаря. Ничего не понимающая девушка испуганно заозиралась, судорожно стискивая в пальцах распахнутую рубаху Санеми. На них обрушился безумный грохот, издаваемый чем-то жутким. Единственный источник света был разбит вдребезги, и комната погрузилась во мрак. Руки Санеми обхватили талию Аюри и оттолкнули ее в дальний угол. Безвольное и податливое тело девушки упало ничком, она больно ударилась коленями и головой, отчего в ушах раздался тошнотворный гул, а из глаз посыпались искры. Аюри на какое-то время потеряла сознание, сжавшись в комок и прикрывая голову от дальнейших ударов. Пол вздрогнул, обломки раздробленных потолочных балок погребли под собой все свободное пространство. Крик и шум стали неотъемлемой частью хаоса, смешавшись с глухими ударами и звоном стали о сталь. Аюри зажмурилась, но даже сквозь судорожно сомкнутые веки видела высекаемые искры, чувствовала кожей поднявшийся вихрь ветра и слышала чей-то маниакальный смех. Вокруг все продолжало содрогаться и рушиться, тело девушки полностью присыпало пылью и стружкой раскрошенных стен. Она замерла, не издавая ни звука, понимая, что вокруг творится нечто страшное и необъяснимое. Ужас пробрал ее насквозь, погрузив в состояние аффекта. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме, готовое вот-вот вырваться из груди. Возможно, она и кричала, но шум вокруг заглушал ее тонкий голос. Аюри не знала, сколько пролежала так: считанные минуты или часы. Осязание реальности покинуло ее, придавив серой плитой абсолютной растерянности. Связь между телом и разумом напрочь оборвалась. Кто-то настойчиво звал ее по имени, приподнимая за плечи и убирая обломки, заслонившие ее от чего-то неминуемого. — Аюри! — знакомый голос раздался прямо у самого уха, отчего она вздрогнула и открыла глаза. — С-санеми? Что произошло?.. — надтреснутым голосом прошептала девушка, ошалело вращая зрачками, словно ослепшая. Белое, потерянное лицо Аюри было покрыто слоем пыли. Она заторможенно проморгалась; взгляд оставался рассеянным. — Ты в порядке? Ничего не повредила? — потребовал Санеми, вытаскивая ее из-под обломков, поправляя одежду и откидывая волосы с лица, пытаясь привести ее в чувство. — Санеми-сан, если вы не хотели пить сакэ, можно было просто сказать об этом, — наконец выдала она, не отпуская, однако, его руки, — если бы это могло оградить от пережитого ужаса. Если бы в комнате было достаточно светло, можно было бы заметить, как вытаращился мечник на девушку, будто его приложили по голове чем-то тяжелым. А затем он хмыкнул, понимая, что с ней все в порядке, раз она может шутить после случившегося. — Я явился сюда за демоном, но не думал, что вместо него встречу такую стойкую девушку… — буркнул он себе под нос, ощущая, как дрожит Аюри, которая только что так храбрилась. — Мужчины падки на красавиц... Демон обосновался в вашем квартале под именем Кумико, но я даже не предполагал, что она была в сговоре с вашей хозяйкой. Исхитрился же демон сплести здесь уютное логово. — Что? Д-демон?.. — Аюри попыталась привстать с колен Санеми, не веря услышанному, но мужчина не позволил ей двигаться, удерживая на месте — ему и самому было приятно касаться ее без повода. — Давай продолжим общение в другой обстановке? Сюда скоро прибудут какуши, а я терпеть не могу вести с ними бессмысленный диалог о причиненном погроме. Санеми ласково заправил локон за ухо Аюри, внимательно изучая ее личико в темноте. Когда ее мягкие губы разомкнулись, он непроизвольно напрягся, готовясь к отказу. — Санеми-сан, тогда с вас вторая чашечка сакэ для меня. И кусочек рыбы, которую вы задолжали.