Доверие и «Суши»

Эта идея приходит в голову не к Арсению, а даже если бы и пришла, он бы никогда её не озвучил. На то причин несколько, и они достаточно весомые. Антон приходит к нему сам и предлагает. — Давай поменяемся. Арсений сразу же понимает, о чём он. Это бред, ну какого хрена вообще тому такое пришло в голову? Арсений точно не любит бить кого-то, он любит, когда бьют его, точнее не так, точнее когда Антон бьёт его со всей своей размеренностью, заботой и любовью, когда дарит ощущение спокойствия и расслабления, когда забирает контроль в свои руки и делает хорошо, даже очень хорошо. Но он не может ответить тем же, потому что Антону это не нравится самому, а тут главная фишка в том, чтобы принимающая сторона кайфовала от процесса. Антон же, наоборот, не любит боль и обладает низким её порогом. Тут даже обычные шлепки принесут скорее дискомфорт. Арсений не согласен его приносить. — Ты же этого не хочешь на самом деле? — уточняет Арсений. — Ты либо хочешь понять меня, либо собираешься преподать мне урок: показать как это — бить своего партнёра. Антон глубоко вздыхает. — Совсем нет, Арс, — Антон оправдывается. — Просто мне хочется передать тебе контроль на время. Честно, Арсений, я устал очень от работы. Я хочу почувствовать что-то, что меня сразу же от неё отстранит. — Ты ещё предложи ролевую с учеником/учителем. — стебётся Арсений, надеясь слезть с темы, но не тут-то было. — А кто-то говорил, что не читает фанфики, — отвечает ему в таком же тоне Антон, а потом серьёзнеет. — Но мне не нравится такой расклад, ты там везде какой-то абьюзер и страшный человек, я бы не смог с таким партнёром состоять в отношениях комфортно. Я знаю, какой ты, Арсений, и я бы был не против ролевой, но при условии, что ты останешься собой. — Я не читал много, но все работы, где ты доминировал, попадались мне достаточно адекватные, — замечает Арсений. — Я не хочу у тебя ассоциироваться с тем негативным персонажем, который существует, и я очень боюсь что-то сделать не так. — Арс, я тоже боюсь каждый раз. Вот хотя бы прочувствуешь, как это. — Жестоко, Антон, — Попова такая перспектива развития их отношений не устраивает. Над ним будто издеваются. — Пожалуйста, Арс, сделай это для меня. Если что, я буду говорить, да и просто ладонью отшлёпай, можно же так несильно. Арсений уже готовится что-то сказать про ролевую, которую они вроде как разыгрывают. — Только не называй меня «Тоша», пожалуйста, я такого не переживу. Попов тоже. Ему уже из-за всего этого не по себе, ещё и имя чужое коверкать. — Мы будем говорить о здоро́вости отношений учитель/ученик? — интересуется Арсений. Самому ему такая концепция абсолютно не нравится. Неравные отношения — это не для него. Тем более, если проводить аналогии, он при таком раскладе окажется зависимым и слабым. — Резонно. — Антон хмыкает. — Начальник/подчинённый? Арсению хочется сказать что-то про этику, но вообще он не понимает, когда успел на всё это согласиться. — Почему-то, когда я просил наказать меня, это так не работало… — размышляет Арсений. Они даже не задумывались о ролевых, а сейчас он просто всё ещё надеется, что это шутка. — Ну я тебя бил по-настоящему, а ты меня будешь понарошку. — находится с ответом Антон. — Да прям уж по-настоящему. — сучится Арсений, он прекрасно знает, что Антон лупит его не в полную силу, потому что волнуется и переживает. И от этого тепло на душе. — Ну, Арс, ну, пожалуйста. Мне надо узнать, как это! — продолжает просить Антон. Арсению интересно, он такой же, когда подходит к Шастуну со своими желаниями? — Хорошо, но если получится хорошо, то я тоже хочу какую-нибудь ролевую. — соглашается Арсений. Попов не уверен, что он готов к такому опыту, но он точно готов сделать всё что угодно, лишь бы Антон остался доволен. Вообще, креативная команда, создающая импровизации, кажется, специально подкидывает им множество разных идей для ролевых: Антон — начальник, отчитывающий своих подчинённых, Антон — следователь, качественно наказывающий свидетеля, который оказывается преступником, Антон — член жюри, который может помочь Арсению победить через постель, Антон — его коллега, человек, играющий множество ролей, во всех них выглядящий потрясающе, а ещё будто готовый взять Арсения, разложить на любой ближайшей поверхности и хорошенько удовлетворить всеми возможными способами. Попов вздыхает. Вот как можно столько о таком думать? Сейчас о таком должен думать Антон, а он — исполнять все его желания. Арсений умеет включать в себе серьёзного человека, который любит поучать и наставлять других, теперь у него как раз такая роль. Наверное, он будет казаться раздражительным персонажем. — Когда начнём? — спрашивает Антон, и по его глазам читается «сегодня». Попов не против, морально он всё равно к такому не подготовится. Главное, не заржать и не испортить всю атмосферу. — Давай, если ты хочешь, сейчас. Антон активно кивает. Арсений напоминает ему про суши. Безопасность прежде всего и физическая, и эмоциональная. — Тогда здесь кабинет начальника, а я типа буду входить по вашему вызову? — уточняет Антон. — Да, — Арсений лезет в гардероб. — только надеть нужно что-то более официально-деловое, — предупреждает он. И Антон с энтузиазмом поддерживает эту игру. Попов отправляет его за дверь. Теперь самое время включить все свои актерские навыки и способности. Не хочется провалиться. — Входите, — холодно зовёт он, — Антон Андреевич, мне ваши коллеги рассказали, что вы очень сильно опоздали на работу. И что мне прикажете с вами сделать теперь?! Антон хитро улыбается, и Арсений чувствует, как всё внутри плавится. — У меня есть оправдание! — говорит Антон. Арсений не против его послушать, но уверен, что это подводка к ничему. — А на то, что вы отчёты позже сдаёте и в таком отвратительном виде у вас тоже есть оправдание? А то, что начальству грубите, его не уважаете и ни во что не ставите — есть? Антон мнётся и опускает взгляд, кажется, он правда смущается. Он хочет такой своей речью вызвать стыд, на самом деле, он не знает, есть ли у Антона на него кинк, но он пока что делает всё по аналогии с собой. — Да, Арсений Сергеевич, я же просто… — у Попова есть желание перебить, чувствует он, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Люблю вас, — выдыхает Антон и смотрит на него таким искренним взглядом. Попову ситуация кажется смешной, не может он, когда чувства так сильно пробиваются. — И вы нашли такое оправдание? Очень плохо, Шастун, никакой фантазии, — отчитывает его Арсений. — Знаете, что делают с плохими работниками, Антон? — Шастун вопросительно приподнимает брови и чего-то ждёт. — Их увольняют. — Попов бы сказал «наказывают», если бы это не звучало так кринжово. — Арсений Сергеевич, мне нельзя, я буду стараться, я сделаю всё, что угодно, — просит Антон, и есть ощущение, что это он на секс договаривается, а не на наказание. Арсений, в принципе, не против в рамках ролевой. — Наказать бы тебя, Шастун, — Арсений сам от этого вздрагивает — от таких слов. Такие слова он хочет получить в свой адрес, опять же в рамках игры. Его такое заводит, возбуждает пиздец как, член уже сейчас дёргается от предвкушения, и дальше приходит осознание и разочарование, что наказывать будут не его. Он будет наказывать. И это интересно, с одной стороны, но, с другой, — непривычно. — Накажите, — просит Антон. Но в его голосе нет столько желания, сколько было бы у Арсения, там, наоборот, какая-то неуверенность и даже страх. Арсений останавливается на мгновение, пытаясь понять, не сделал ли он что-то не так, но эмоции партнёра он тоже читать умеет, и глаза Антона смеются, а значит всё хорошо. — Ты же потом жаловаться будешь… — продолжает Попов. — На ваши чудесные руки — никогда, — обещает Антон. Арсений манит его к себе пальцем и приказывает: — Снимай штаны, — самому так поступить хочется, а ещё лечь поперек колен Антона в максимально открытую и смущающую позу. Он не уверен, что Антона стоит держать в таком положении, ему будет слишком неудобно. Стоит придумать что-то менее сложное, хотя, с другой стороны, именно в такой позе он сможет сразу же контролировать чужое возбуждение. Только это точно надо делать не здесь. Здесь есть вариант разложить Антона на столе, но это очень неудобно, жёстко, это точно надо делать с Антоном на кровати. А тот уже стоит перед ним по пояс снизу голый. — Весь раздевайся, — командует Арсений. И только после этого говорит. — Нам надо пройти в другой кабинет, — руководит он. Антон следует за ним и с интересом наблюдает, как Арсений устраивается у спинки кровати. — Поперек коленей ложись, — приказывает Арсений. Антон неловко мнётся и не знает, с какой стороны подойти. Попов помогает ему устроиться пахом на своих бедрах. Антон подтягивает колени, сгибает локти, ёрзает, пытаясь найти удобное положение. Он такое открытый, и Арсений даже не верит, что сам выглядит так. Попов оглаживает чужую задницу. Антон особо под прикосновения не ластится, видимо, всё же переживает. — Как же вам не стыдно, Шастун, так себя вести. Ну и где вы оказались сейчас? Расплачиваетесь за своё плохое поведение. Расслабьтесь, Антон Андреевич, — Арсений бить не начинает, ему важно, чтобы Шастун понял, что никакой угрозы нет и больно не будет. Будет жарко и возбуждающе, надеется Арсений. Вот поменялись бы они ролями. Он бы уже вовсю умолял его выпороть, да посильнее. Но у Антона другие интересы и предпочтения, и как они вообще оказались в таком положении? Антон громко дышит и всё ещё нервничает. Попов оглаживает чужие подрагивающие ягодицы, он раньше и не замечал, что Антон такой хрупкий, сейчас, когда тот в принимающей позиции, он выглядит как-то по-другому, будто резко помолодевшим, слабым, и для Арсения то непривычно, обычно он чувствует слабым себя, а когда ему дают в руки эту власть и так доверяют, он теряется. Он вообще без понятия, как быть. Не хочется причинять боль Антону, наоборот, хочется его заласкать всего, показать, насколько он любим и что никаких наказаний не заслуживает, заслуживает только одобрений и поощрений. Попов просто опускает руку на чужую ягодицу с силой: это не удар, но нечто похожее, только во много раз слабее. Антон уже от этого дёргается. И Попов старается разрядить обстановку, продолжая эту тупую игру. — Вы, Антон, вообще, такой плохой работник, знаете?! И терплю я вас только потому что верю, что вы когда-нибудь исправитесь, а я этому поспособствую. Арсений оставляет первый звонкий шлепок, замечая как поджимаются чужие ягодицы. Попов делает их громкими, но сил практически не вкладывает. Его ладонь замахивается ещё раз и опускается на вторую половинку. Антон прогибается и тихо стонет. — Что это, Антон Андреевич?! — наигранно возмущается Арсений. — Неужели вам нравится такое наказание? Антон показывает ему фак, поднимая руку и ориентировочно тыкая ей в лицо. — Ай-ай-ай, Шастун, как не стыдно, — журит его Арсений и бьёт ещё несколько раз без перерыва, но он чередует места ударов, поэтому это точно не должно получиться сильно. Антон громко втягивает воздух, а Попов пока оглаживает его ягодицы, готовясь к новой серии шлепков. — Ты такой грубиян, — Арсений проводит рукой по его позвоночнику обманчиво нежно, а потом ударяет по ягодицам уже более увесисто, и Антон вскрикивает. — Мне нравится, когда ты громкий. Арсений дальше бьёт слабее, всё же он чувствует чужой порог и точно не собирается причинить дискомфорт, но Антон реагирует на все сто процентов и стонет, и уже начинает извиваться. — Лежи смирно! — требует Арсений и фиксирует его поясницу одной рукой. Шастун напряжённо замирает. Кажется, Арсений что-то сделал не так, но он тут же ослабляет хватку и делает паузу. Но в его бедро упирается чужой член, и, похоже, Антон начинает чувствовать то же, что и он обычно. — Мне кажется, или вы возбудились, Антон Андреевич? — продолжает издеваться Арсений. — И всего лишь стоило вас отчитать хорошенько и по заднице надавать. Шастун наконец-то просит: — Прекрати, — это относится к словам, и Попов решает заткнуться. А его рука возвращается к чужим ягодицам, одаривая их несильными шлепками. Антон в это время совершенно бесстыдно потирается об его бедро, и у Попова язык чешется сказать об этом, но он себя сдерживает. Шастун такой податливый, так откликается на каждый удар, так чувственно вздыхает и стонет. Арсению нравится наблюдать за его наслаждением. Антон изливается прямо так, и его конкретно трясёт. Попов только оглаживает его ягодицы и помогает перелечь на кровать. Он смотрит на Антона, потерянного в удовольствии, такого трепетного и родного, и у него сердце сжимается, неужели этот человек чувствует каждый раз по отношению к нему то же самое? Возможно, Антон ещё сдерживается, Арсений же не может, он тянется вперёд и целует его в расслабленный лоб, дрожащие ресницы, в родинку на кончике носа, в раскрасневшиеся щёки. Он знает, что после порки обычно человеку нужно побыть наедине с собой, но Арсений надеется, что у Антона не обитают такие тараканы, как у него, и парень не проходит через все девять кругов ада, через которые Арсений себя каждый раз проводит, точнее проводил. У Попова острое желание показать этому человеку всю свою любовь и окружить его нежностью и заботой. На чужих ягодицах уже почти нет следов, и Арсений рад, что и правда у него получилось всё сделать несильно. Шастун лежит пока в полуотключке с прикрытыми глазами, и Арсений пристраивается рядом. Собственное возбуждение его не так сильно беспокоит, как желание близости с этим человеком. Антон приоткрывает глаза и довольно улыбается. — А знаешь, — говорит он хриплым голосом, — это приятно получать от тебя и расслабляет максимально. Я теперь отчасти понимаю, почему ты так наслаждаешься, — делится Шастун, — а ещё это очень интимно — такая поза. Смущающе пиздец было, но я не хотел, чтобы это останавливалось, а ещё и твоя речь, кажется, у меня кинк на свой стыд проявляется. Арсений смеётся мягко и тянется к этому человеку. — Я рад, что тебе понравилось. Я тоже всегда смущаюсь, когда ты раскладываешь меня на коленках, но это того стоит, — сообщает ему Арсений. — Может, как-нибудь ещё попробуем это? — спрашивает Антон. Арсений, в принципе, не против. — Только пообещай, что со мной тоже сыграешь в такую ролевую и накажешь как следует. — Твоё желание для меня закон, — улыбается Антон и тянет его к себе. — Только давай решим, кем ты будешь, ты не похож на нерадивого работника. Ещё как похож. Арсений помнит все те разы в «Импровизации» и кричащего на них с Димой Антона. И, конечно, тогда в моменте он не предавал этому значения, а сейчас вспоминает с приятной тяжестью внизу живота. Но, наверное, просто крики и отчитывания на него не подействуют, если это не будет совмещено с наказанием, но только в рамках игры и только ради общего удовольствия. — Я буду очень надоедающим вам свидетелем. Накажите меня, господин следователь. — придумывает Арсений. Эта тема тоже сильно возбуждает. Антон заливается смехом и притягивает его к себе, обещая обязательно исполнить его желания. А сейчас надо в душ и потом ещё раз всё обсудить, ну, или просто поцеловаться. Доверие позволяет им понимать друг друга без слов и даже без суши.