Да здравствует правосудие

      Вечером Джисон долго сидел на краю кровати, сложив руки перед собой, бездумным взглядом смотря в телефон, где с максимально прибавленной яркостью красовалась фотка рыжего кота. Ну, не полностью рыжего — с белыми разводами. В какой-то угарной позе с открытым ртом, еще и смазанная. Как в мемах.       Стоит ли писать?       Джисон не то чтобы мучился в сомнениях; скорее, анализировал и просчитывал.       Самобичеванием он не занимался. Ну да, подрочил с малознакомым челом в конференц-зале после суда. Ну да, отсосал ему. Да, чуть не сдох прям там от близости. Подумаешь.       Каждый день ведь такое случается, правда?       Еще и номер его попросил. На автомате как-то, будто само собой разумеющееся. А чел дал. В смысле, номер. Тоже будто бы само собой разумеющееся.       Правда, бытовуха же. Со всеми бывает.       Вздохнул, прикрывая глаза. Дурацкий кот отпечатался на внутренней стороне век и растворяться, сучара, не собирался.       — Да похуй, — резюмировал Джисон, подхватывая со стола телефон пальцами (они даже не дрожали!), кивая самому себе для уверенности. — Он сам сказал.       Еще раз посмотрел на кота и перешел в пустую переписку, отправляя короткое:

HAN

ты как?

      Отбросил, сразу же заблокировав. Будто и дела никакого нет. Будто по работе пишет.       Вечер был обычным, не считая незапланированной стирки в раковине. Мантию замывали мылом, шампунем, порошком и кондиционером для шлифовки, чтобы наверняка уж вывести остатки специфичного запаха. Джисон сморщил нос, потирая складки друг о друга, подставляя под упругую струю воды, с маниакальной одержимостью избавляясь от неказистых пятен с белесым налетом, снова и снова отмахивая мысли о том, что это пятна спермы. Не джисоновой.       Телефон вообще старался в руки не брать. Не то чтобы страшно, просто… Просто дел много. Да. Надо посмотреть те три серии аниме, которые он месяц никак не мог добить из-за завала на работе и перманентной заебанности. И ужин приготовить. И прибраться — пресвятые угодники! — тоже не помешает, а то куча одежды на стуле уже живет своей жизнью, претендуя на статус соседа по комнате. И вообще, телефон — это вредно. Нужно вылезать из этой ямы социальных сетей. Для глаз плохо.       Но каждый раз, когда раздавалось то самое пиликание мессенджера, Джисон бросал из рук все, с закусанной губой читая оповещения.       Это был не Минхо.       Он даже в сеть не заходил. Последний раз числился онлайн пять часов назад. Как раз после окончания слушания.       Джисон старался не злиться, но получалось хреновенько. И злился он на себя. Потому что, чел, какого хрена?       — Боже, да выкинь ты это из головы, — уговаривал свое отражение и зарылся руками в волосы. Яркий белый свет ванной комнаты резал уставшие глаза, забытая в душевных терзаниях зубная щетка болталась за щекой, оттопыривая кожу, а с уголка губ лениво поползла пенная капля. — Просто выкинь. Забудь нахуй, понял?       А ведь точно так же могла бы стекать и сперма Минхо, если бы он не-       Да блять!       Сидеть на месте стало невозможным, потому что экран телефона, который на очень каверзной дистанции лежал неподалеку, постоянно загорался от оповещений, а там было все: уведомления об обновлениях, рекламы шопов, новостные сводки, сообщения в чате с друзьями, отдельно несколько штук — от Феликса.       Все было.       Только Минхо не было.       Джисон уже пожалел, что написал. Да еще и «как ты?». Как будто он тревожится за него, ха.       Как будто ему дело есть какое-то, что там с этим гондоном происходит.       Будто ему не все равно.       И, когда Джисон уже свыкся с реальностью, что ловить ему совсем нечего — да и не надо, в общем-то, — телефон снова загорелся.       На экране высветился рыжий кот, сообщающий, что он только доехал до дома.       LEE_KNOW ✌       я месяц тут не был       я в слезах 😭😭😭       Джисон замер, разблокировав телефон и еще раз перечитывая сообщения в чате, сжимая челюсти от напряжения.

HAN серьезно? ты плачешь???

      Почему-то это обескуражило. Образ Ли Минхо — тот, который сегодня фонтанировал феромонами в маленьком конференц-зале, и тот, который душил его харизмой (во всех смыслах), заставляя задыхаться, — резко резонировал с хнычущими эмодзи.       LEE_KNOW ✌       😒       я образно       нет, конечно       просто рад вернуться домой       LEE_KNOW ✌       проехали       ты поел?       Брови удивленно приподнялись, а взгляд испуганно метнулся к рамену на столе, к которому Джисон так и не притронулся. В чат улетело короткое «да», а сам Джисон опасливо кидал взгляды на остывший ужин, будто распухшая в плошке лапша как-то могла спалить его на вранье.       И почему он вообще об этом парится?..       А ему нужно спросить в ответ?..       О нем заботливо поинтересовались, по идее, Джисон ведь тоже должен как-то подать знак, что…       Что что?       Джисон простонал в собственные ладони.       Господи Иисусе, что за детский сад? Какое, блять, «поел»? Они друг другу мамка с папкой, что ли?       Они вообще друг о друге ничего не знают. Так, подрочили вместе на эмоциях, да разошлись как в море корабли.       Разошлись бы. Если бы кое-кто номер не попросил.       Тем временем телефон снова пиликнул.       LEE_KNOW ✌       👌       LEE_KNOW ✌       знаешь, о чем хотел тебя спросить       Джисон зажевал губу, всматриваясь в мигающие строчки рядом с ником. Минхо что-то долго писал.       LEE_KNOW ✌       ты же будешь вести дело этой истерички?       Джисон усмехнулся, откидываясь на диванные подушки, рассматривая на белом ровном потолке расплывчатые очертания теней.       Так вот в чем дело.       Ну да. Другой объективной причины их диалога не могло быть. Все очень логично и объяснимо. Минхо интересуется дальнейшим судебным разбирательством — он ведь подал на Ким Бон Ын иск за ложное обвинение, — и узнать все у Джисона — самый верный и короткий способ.       Минхо все делает правильно.       Это судью Хана повело куда-то не туда, в дебри какие-то. Видимо, еще не совсем отошел от событий сегодняшнего дня.       Видимо, все еще мечтает о конче Минхо на языке.       Джисон не моргал, смотря в телефон, но проваливаясь взглядом сквозь — сквозь буквы, сквозь свою ладонь, сквозь пушистый коврик перед диваном в гостиной, сквозь все соседские потолки, и чем дальше — тем быстрее, через грань свободного падения. Куда? Да в этот сраный конференц-зал. В руки, вжимающие его в стену. В шумное прерывистое дыхание и тихий зазывающий шепот. В теплый рот Минхо в обрывках его воспоминаний, ласкающий, как рука благословения, и ластящийся, как обогретый котенок.       Ложные надежды? Оу, нет. Это не про Джисона.       Он изначально не рассматривал их контакт как начало-той-самой-истории, потому что витание в облаках приятно, но скоротечно и бессмысленно. Даже как-то кринжово. И романтизировать, если честно, желания не было — Джисон сам не большой любитель романтики, потому и холост, а последние его отношения были по приколу на третьем курсе академии.       И что романтизировать? То, что его придушили у стенки, что у него встал или что они просто друг другу руки в штаны запустили?       Или, может, то, что им еще вместе предстоит работать?       Может, Джисону получится перевести дело на другого судью?..       Рука дрогнула вибрацией.       Кот прислал несколько знаков вопроса.

HAN

пока неизвестно. прокуратура еще не назначила дату процедуры. а что? тебя что-то беспокоит?

      Соврал, но угрызений совести не почувствовал. Да, дату не поставили, но дело уже числилось за его именем.       Это не потому, что Джисон не хотел говорить Минхо правду, дело не во вредности и не в обиде. Ему, в общем-то, все равно, для чего Минхо дал ему свой номер — просто поболтать перед сном или сугубо по делу.       Джисон не против помочь, даже если им нагло пользуются. Потому что объективных причин для отказа он не видел; Минхо ничего плохо не сделал и чего-то секретного не спрашивал. Вполне нормальный человеческий интерес — поинтересоваться, кто будет вести суд по твоему иску, когда у тебя уже есть знакомый судья.       Да. Кхм. Знакомый.       Даже больше, чем надо.       LEE_KNOW ✌       нет       просто спросил       LEE_KNOW ✌       Джисони 🥺       Рука дрогнула.

HAN

а?

      Он долго что-то печатал. Правда долго. Джисон всю губу изжевать за это время успел.       Ей-богу, будто писал многотомник по истории греческой философии или еще какую-то хитровыебанную хрень, потому что точки рядом с ником мигали-мигали-мигали, а потом вдруг пропадали. Потом снова на пару секунд — тунь-тунь-тунь, — и снова пусто. И снова набирает сообщение.       Печатает и стирает, что ли?       Догадок было несколько: либо он хочет извиниться за сегодняшнее с развернутыми эпитетами, либо оповещает, что между ними ничего нет и он ничего не имел в виду (камон, Джисон так-то тоже!), либо…       Черт, Джисон не моргал все это время, сооружая в паникующей голове все возможные варианты ответов на все возможные развития событий.       Вплоть до черного списка, если уж до конца быть честным. Но это на крайний случай.       LEE_KNOW ✌       извини, вопрос странный, но я могу к тебе приехать?       Ух блять. А вот на это он ответ не подготовил.       Минхо-хен печатал что-то дальше, и сообщения приходили часто, короткими обрывками, типа «если тебе неудобно, то ничего страшного, я понимаю, уже вообще поздно, но просто вот так вот получилось, я не придумал убедительной причины, говорю честно, 🙄🙄🙄🙄, бога ради забудь, щас удалю чтобы глаза не мозолило…».       Джисон оклемался только тогда, когда сообщение действительно пропало из чата.

HAN

хен!!!!!!! какого хуя???!!!!!! я не говорил удалять!!!!!!!

HAN

нельзя удалять сообщения в переписке когда собеседник не дал согласия а я его не давал

HAN

😡😡😡😡😡

      Джисон — живое воплощение этого эмодзи — быстро натапал на клавиатуре адрес. И добавил:

HAN

жду. мне нужно посмотреть в твои бесстыжие глаза.

      Хен на это ничего не ответил, просто сразу же вышел из сети. И оставил Джисона мучиться. Потому что до него стало доходить.       К нему едет Ли Минхо.       Домой к Джисону.       К Джисону, блять, едет ебучий, сука, Ли Минхо.       Ли Минхо, которому Джисон сегодня, блять, отсасывал, стоя на коленях в позе молитвенника. С такой же, сука, праведностью в сердце и верой в глазах.       Господи…       Диван его буквально столкнул на ноги — так сильно Джисона подбросило. Мозг истерически стал соображать, что вообще надо делать в таких ситуациях.       Ну, типа, хен вряд ли едет просто на поболтать, правда?       От этой мысли стало страшно и… сладко. Предвкушающе-сладко. И эта сладость превратила бы тело Джисона в податливый вязкий крем, тягучий и мягкий, безмозглый и истомленный, если бы не кисленькое дополнение.       Джисон не понимает, чего сам хочет. Потому что не понимает, чего от него хочет Ли Минхо.       Поговорить о суде? Пожалуйста, на здоровье. Джисон в подробностях может рассказать, как будет проходить заседание и какие фразы надо выучить Минхо. С точки зрения юриспруденции, если уж случится такое, что Джисон окажется по ту сторону зала — что со стороны истца, что с позиции обвиняемого, — он выкрутится в любую удобную ему сторону, потому что собаку съел на всем этом деле. Когда говорить, с какой интонацией, где промолчать — Джисон мог написать целое руководство «как не облажаться в суде для чайников». И с Ли Минхо он совсем не против поделиться своими знаниями. Хен, если уж на то пошло, пострадавший; если бы не видеозаписи из офиса, Минхо бы упрятали за решетку лет на десять, может и на все пятнадцать, учитывая отягощающие обстоятельства в виде побоев.       Сумасшедшая девчонка. Попросить избить ее за деньги, чтобы было с чем идти в суд на Минхо. Просто за то, что он ее отшил.       Женщины бывают очень страшными существами.       Впрочем, Джисону ее даже жаль. Это же насколько нужно быть влюбленной, чтобы так кукуха поехала?..       За окном бибикнул автомобиль — жалобным сдувшимся шариком, — и вернул Джисона в гостиную, в этот самый вечер, когда к нему домой едет Ли Минхо.       Его дергало из стороны в сторону: от дивана к креслу, от кресла к столу, от стола к шкафу — руки тянулись первыми, а за ними подавалось тело. Убраться? Застелить постель в комнате? Рамен выбросить? Полить цветы? Выкинуть старые обертки от конфет, валяющиеся на комоде с первого пришествия Христа? Вынести мусор? Ковер выглядит стремно? Или не стоит тратить драгоценное время на мелочи и привести себя в порядок? Сколько хену ехать? Двадцать минут? Тридцать? Пят-над-цать?!       Рука — оказалось, даже своя, — дала резкую оплеуху, качнув вспухнувший мозг в черепной коробке. Помогло. Мысли застыли стоп-кадром рассыпанных в перескоке шариками пинг-понга, и Джисон собрал их в кучу, решив, что первым делом надо просто подышать. Да. Подышать. А то жарковато как-то стало.       Хен ведь не говорил, почему он хочет приехать. Он сам написал, что причины особой нет. Не стоит волноваться.       Не стоит. Джисон. Волноваться.       Н Е С Т О И Т.       Блять блять блять блять блять…       Окей. Окей. Надо просто убрать мусор с поверхностей, переодеться во что-то более приличное и вскипятить воду.       Они ведь могут попить чай?       Или… Ли Минхо едет т р а х а т ь с я?       О божечки…       Нет. Нет-нет-нет, Хан Джисон, стоп-игра. Не обнадеживайся и не пугайся одновременно. Просто сделай то, что задумал, и жди. По ситуации разберешься.       Уборка смогла отвлечь от приступа полупанички, и Джисон сначала даже не понял, почему ему звонят в дверь, стоя на карачках над нижним ящиком комода, заталкивая выстиранные вещи в недра своего бардака. И только спустя еще несколько настойчивых трелей Джисон опомнился, судорожно закрыл ящик, из которого торчал носок, дернулся в сторону двери, резко развернулся, стягивая с себя футболку и бросая не глядя на комод, выискивая что-то более приличное — хотя бы без пятна от кофе, — и ринулся открывать.       За дверью стоял Ли Минхо собственной персоной. С пакетом из кондитерской, телефоном в руке и улыбкой широкой.       Смущенной.       Вау.       Минхо еще пару раз тыкнул пальцем в звонок, продолжая смотреть Джисону в глаза.       — Ты по-другому выглядишь дома, — он наклонил голову набок кошачьей повадкой, не мигая взглядом, и отчего-то вдруг подумалось, что тот рыжий кот на фотке и есть Минхо. Вдруг он в кота по ночам превращается. Бред же. — Взъерошенный.       — А ты по-другому выглядишь без, — Джисон запнулся, не зная сам, без чего именно. Без издевки в голосе? Без похотливых искр в глазах? — Просто по-другому. Тоже.       Минхо рассмеялся.       — Сочту за комплимент, — моргнул, медленно взмахивая ресницами, как-то мурлыча даже, но все еще робко, совсем не в том вайбе, в котором он просовывал колено Джисону между ног, и кивнул в сторону. — Пропустишь? Я принес чизкейки.       Вау, подумал Джисон. Чизкейки.       Они сели на кухне с чаем и десертами. Джисон — уткнув взгляд в свой шоколадный, Минхо — не сводя с него мягкого прищура.       — Не смотри так, — пробубнил Джисон даже тише, чем пытался, смотря исподлобья, сжавшись над столом. — Ты во мне дырку протрешь.       — Дырки — это здорово, — ответил совсем невпопад, подперев щеку рукой, снова смотря тем самым кошачьим взглядом. Не хищным. Вообще не хищным.       Дырки — это здорово.       Что?       — Что? — вслух, оторопело, и Минхо рассмеялся.       — Не обращай внимания, — отмахнулся, наконец отрывая взгляд, ковыряясь в своей тарелке. Почему-то странно улыбаясь. Мечтательно как-то.       Вау — в который раз. Вау — это пиздец как странно.       Джисон немного отрезвел.       — По поводу Ким Бон Ын можешь не беспокоиться, — он наконец смог говорить связно, без паники-мячиков в голове, отправляя в рот сладость, даже плечи расслабил. — Она дала чистосердечное, так что слушание будет проходить ради формальности. Приговор вынесут сразу же.       — Ага.       — Тебе даже делать ничего не надо будет. Просто расскажешь как есть: ложно обвинили, дело выиграл.       — М-м.       — Обвиняемая вину признала, а ты выдвигаешь требование на представление моральной компенсации в соответствии со статьей номер… — Джисон замолчал, хмуря брови на собеседника, который снова уронил голову на ладонь. — Хен.       — А?       — Ты не слушаешь.       — Слушаю, — ленивый кивок.       — Что я сказал?       — Чтобы я на тебя не смотрел.       — Это было минуту назад, — вздохнул Джисон после короткой паузы. Минхо не ответил, только еще шире растянул губы. — Что с тобой? Что происходит в твоей голове?       — Ничего, — протянул так, будто думал совсем о чем-то постороннем.       — Оно и видно.       Джисон поднялся с места не столько ради того, чтобы поставить еще одну порцию воды кипятиться — чай они почти и не отпили, — сколько ради того, чтобы дать себе маленький тайм-аут. Надо было хоть ненадолго спрятаться от этого просвечивающего насквозь взгляда.       Минхо правда его просвечивал будто рентгеном. Будто каждую неровность на его косточках изучал.       Невыносимо практически. Джисона пыталось выжечь собственное неспокойное сердце.       Он до сих пор не понимал, чего от него хотят, и это тревожило. Хен явно приехал не за тем, чтобы разговаривать о суде — он все пропускал мимо ушей, ему вообще будто неинтересно, что там будет дальше с его иском. Что, в принципе странно. Минхо вообще весь странный.       Если он приехал для того, чтобы затащить Джисона в постель — против чего, собственно, Джисон абсолютно ничего не имел, — то почему просто не сказал об этом? Не намекнул? Черт, да ничего не сделал!       Просто пялился. Джисон чувствовал его взгляд между лопаток тонкой иголочкой — не болючей, щекотной скорее, — пока наливал новую порцию воды, ища на столе что-то, за что зацепится взгляд. Чтобы не поворачиваться была еще одна уважительная причина.       Повернуться все равно пришлось, потому что столешница была девственно чиста.       Не зря, сука, прибирался.       Минхо, на удивление, смотрел не на него, а в тарелку. Ковыряя в ней почти нетронутый чизкейк.       — Хен, — Джисон сглотнул, и на него медленно подняли взгляд. — Прости, но я должен спросить.       Тишина. Минхо застыл с поднятой вилкой и прямым взглядом.       Испуганным.       — Зачем ты приехал? Только честно.       — Просто так, — он дернул плечом, опуская взгляд на кусок сладости, зацепленный прибором, и отправил в рот, пережевывая, смотря в прострации на столешницу. — Я месяц почти ни с кем не разговаривал, пока был в камере. Родители иногда приходили да пара друзей, но это ведь не каждый день. Просто не хотелось сидеть одному в квартире, а бесконечные причитания родни подзаебали.       Минхо говорил спокойно, но взгляд все равно не поднял ни во время, ни после признания.       Джисон как-то почувствовал себя слишком сжатым.       Перед ним сидит человек, которого судьба едва отвела от тюремного заключения. Которого жестко подставили из-за совершенно дурацкой причины. Который сам, наверное, потратил в сто тысяч раз больше нервных клеток, чем сам Джисон за месяц этого разбирательства. Которому не верил никто. Включая самого Джисона.       Для Джисона он был просто работой. Обычным будничным делом, с которым нужно было разобраться и хотелось отделаться как можно поскорее. Результат неважен, главное — закончить и поставить точку.       У него бы и правда ничего в душе не ковырнуло, вынеси он иное решение.       Не будь этих ебучих видеозаписей — так бы все и получилось.       И Джисон, погруженный в свою собственную жизнь и водоворот эмоций от их специфичного коннекта, как-то совсем подзабыл, что Минхо — не фоновая картинка его жизни.       Что он человек.       Он подошел как-то совсем смущенно, почти вперевалочку, короткими шажками, поджав губы, и несмело, но утешительно положил руку на плечо под тканью черной футболки.       — Хочешь, посмотрим что-нибудь? Я тут начал одну дораму детективную, говорят, неплохая. Я только две серии успел посмотреть. Можем начать с начала.       Минхо просиял улыбкой как-то слишком резко и слишком искренне. Джисона снова ковырнуло.       Они забрали недоеденные чизкейки и чай в гостиную, и пока Джисон включал телек и настраивал громкость, Минхо тихонько ускользнул на кухню и принес чайник, чтобы подливать кипяток можно было в любой момент. Сел на диван, сжимая в руках квадратную декоративную подушку глубокого синего цвета, и молча стал наблюдать за Джисоном, сидящем на корточках с пультом в руке.       Когда из динамиков пошли резкие звуки, перевел взгляд на экран.       Они молча просмотрели первую половину серии, когда Минхо заерзал на месте. Поджал к себе ноги, умостил на прижатой подушке подбородок и моргнул.       Джисон, сидя в полуметре с чашкой, зажатой ладонями между колен, подумал пару секунд.       — Ложись, — Минхо удивленно повернулся. — Тебе же неудобно. Ложись.       И похлопал ладонью по дивану рядом с собой.       Замявшись, Минхо послушался. Положил подушку рядом с Джисоном и прилег боком, поджав ноги, чтобы полностью поместиться на не таком уж и длинном диване.       Оба уставились в экран.       Завязка и правда была интересной — Джисон не против посмотреть ее еще раз, — но взгляд почему-то то и дело норовил ускользнуть вбок, на темную макушку, и он каждый раз себя от этого одергивал.       Минхо снова завозился, пытаясь поудобнее уложить подогнутые ноги.       И Джисон чертыхнулся самому себе.       Достать из-под Минхо подушку получилось сразу, тот и не сопротивлялся, только удивленно приподнялся на локте, вопросительно заглядывая в глаза.       — Давай, — Джисон кивнул на свои колени. — Ты не помещаешься.       И как подтверждение — отставил чашку на столик, вытягивая ноги немного вперед, чтобы откинуться на спинку и дать пространство чужой голове.       Которая без раздумий улеглась поверх домашних джисоновых шорт.       Минхо выдохнул. Как будто наконец-то смог по-настоящему расслабиться.       Остаток серии досмотрели молча, сразу же включая вторую.       Руки Джисона, нашедшие себе место на спинке дивана, вдруг захотели пожить своей собственной жизнью, и одна без спроса улеглась на чужое плечо, а вторая — под немного удивленный взгляд их обладателя — опустилась на собственные колени, кончиками пальцев задевая каштановые пряди волос.       Ни Джисон, ни Минхо эти руки не наругали. Просто приняли.       Это было так странно. Для Джисона уж точно. Когда он ждал Минхо у себя дома, он думал о том хене, с которым он дрочил в конференц-зале. Который плавил его прикосновениями и авторитетом. Который придушил его у стенки, пролезая рукой тому в мокрые трусы, называя его «малыш» и высекая из него умоляющие выдохи.       Вот такого хена он ждал у себя дома.       А получил — уставшего кота у себя на коленях, изредка моргающего в экран и хмурящего брови на запутанных моментах сюжета. Домашнего такого. Мягкого.       Сердце на короткий миг защемило.       — Покушаешь? — спросил почему-то шепотом, встречая приподнятый наверх взгляд карих глаз. Просто на столе остался недоеденный чизкейк, и вопрос сам собой вырвался. Минхо мотнул головой и вернулся к экрану, будто тема исчерпана.       Но просунул ладонь под голову. Так, чтобы кончики его пальцев встретились с кончиками пальцев Джисона, почти утонувших в его волосах.       Джисон их зачем-то погладил.       Они изредка перебрасывались короткими фразами или смешками. Изредка трогали друг друга — без намека, просто компанейские касания, когда надо привлечь внимание или когда герои делали что-то непонятное, и надо было обсудить. Один раз произошел экшеновый скример, и оба ринулись пальцами друг к другу — теми, что касались кончиками, хватаясь от неожиданности.       Они их, в общем-то, до конца третьей серии и не разжали, даже когда ладони вспотели.       Когда пошла финальная заставка из типичных для дорам нарезок спойлеров следующей серии, Джисон пожертвовал одной своей рукой, — той, что лежала на плече Минхо — и щелкнул на паузу.       — Еще одну? Или хватит?       Он нагнулся, заглядывая хену в глаза, и тот выкрутил голову насколько возможно.       — Поздно уже. Надо ехать.       Не то, чтобы Джисон расстроился. Но вообще-то расстроился.       Когда Минхо поднимался, разминая затекшие ноги, и когда проверял телефон на наличие уведомлений, и когда зашнуровывал кроссовки, сидя на корточках, Джисон подавлял в себе желание предложить постелить ему на диване. Или самому улечься на диван, а гостю отдать свою большую кинг-сайз кровать в темной спальне. Или просто поставить еще пару десятков чайников без надобности.       Да что угодно, если честно, только бы как-то задержать Минхо в квартире.       — Спасибо, что написал, — он улыбнулся у двери, и Джисон заломил большой палец. — И спасибо, что разрешил приехать.       — Тебе спасибо, что заехал. И за чизкейки. Вкусные были. А! — он вдруг всполошился и ринулся в гостиную, пока Минхо провожал его взглядом. Потом засеменил на кухню, и спустя короткую возню вынырнул оттуда с пластиковым контейнером. — Ты не доел. Возьми, вдруг проголодаешься.       Сквозь матовые стенки просвечивал недоеденный кусок. Минхо аккуратно забрал его в руки.       — Ты на такси? — кивок и попытка подавить зевок. — Напиши, как доедешь, ладно?       Снова кивнул. Минхо положил ладонь на ручку, собираясь открыть дверь, но замялся. Джисон молча поджимал губы.       Он же понимал, что ему тоже не хотелось уходить.       — Как дорама-то называлась?       Джисон усмехнулся.       — Понравилась?       — Да, забавная. Хотя они замудрили с флешкой.       — Надо дальше смотреть, чтобы понять, зачем она вообще нужна.       — Так скажи название, чтобы я посмотреть мог.       — Так приезжай — тут и посмотришь, — Минхо сощурился в полупретензии, а Джисон нахально и абсолютно естественно высунул кончик языка вбок, обнажая зубы. Дурацкая привычка. — Ты знаешь, что это моветон — смотреть в одиночку сериал, который начал с кем-то совместно?       Минхо пощурился еще какое-то время, а потом уронил голову, посмеиваясь.       Они попрощались, и он вышел из квартиры. Джисон постоял у закрывшейся двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и, когда те стихли, все равно постоял еще немного. Потом вернулся в гостиную, убрал оставшуюся посуду, вернул чайник на кухню и прямо так, как был, в одежде рухнул на кровать, заворачивая себя в одеяло как гусеница.       Чувствуя тепло и ни капли разочарования от того, что ему снова не спустили в рот.