Вселенная, порабощенная цифрами

      Я открыл глаза. Хотя нет, вру. Я открыл один глаз. И то с трудом. В них сразу бросился холодный свет от лампы, висевшей на потолке. Белые стены, одно окно, завешанное жалюзями, за полупрозрачной стеной ходят люди в белых халатах. На Рай не похоже, и тем более не на Ад. Значит вариантов остаётся не много. Больница. Остановлюсь на этом. Значит, я как минимум выжил. Уже неплохо. Я захотел осмотреться получше. Пробный поворот вправо. Ай! При повороте головы, в ней явно что-то хрустнуло. Может сделать ещё одну попытку, но уже в другую сторону? Повернул голову в противоположную сторону. На этот раз шея решила не хрустеть, а спокойно повернуться. Слева от меня какой-то аппарат. Аппарат с цветным экранчиком. На экранчике цифры. Цифры меняются. Рядом висит ещё один экран. Цифр на нём уже нет, зато есть рисунок скелета. Предположительно моего. Скелет имел белый цвет, кроме некоторых костей, а также позвоночника. Видимо так показаны проблемные части моей опорно-двигательной системы. Всё, как и помню. Обе руки, череп, позвоночник, рёбра, шея, и конечно же ноги. Цвета, кстати, разные. Руки, голова и шея были – жёлтого цвета, а вот позвоночник и ноги – красного. По ощущениям, голова должны тоже быть красного. Она раскалывалась на три части, обе руки были загипсованы и болели, грудь была перемотана и тоже болела. Не болели только ноги. Я попытался себя ущипнуть за одну из двух. Благодаря гипсу это сделать оказалось сложнее. Еле как протащил левую руку к ноге, и еле как ущипнул себя. Ничего. Совсем. Я ущипнул сильнее. Тот же результат, если сильнее надавить и прям когтями? После, наверное, минуты использования такого способа проверки активности ног, на пальцах появилась кровь. Ясно. У левой стены у входа стоит кресло, в котором спит Марк. Вид у него был уставший, вымотавшийся и растрёпанный.        - Хей, братик. – Попытался я разбудить его.       Голос мой был еле живой. Я даже не сразу понял, что это мой голос. Хриплый, низкий и очень противный.        - Привет.       Марк ответил мне, и как показалось, не своим голосом. У него совсем не такой. Или может я так слышу, а может последние события повлияли на яркость его голоса? Не знаю.        - Как я тут оказался?        - Тебя нашли полумертвого на обочине у дороги. На тебе живого места нет! Совершенно! Множество переломов, вместо мозга – каша!       Это уже был не спокойный Марк, а злой и сердитый. Он уже говорил не тихо, а громко и сердито. Лицо налилось кровью, и с моим лицом, видимо, происходило то же самое, потому что я чувствовал, как оно у меня начало гореть.        - Врачи говорят, что состояние стабильно… стабильно ухудшается! Тебе отбили почти все внутренние органы. Шансы, что ты проживёшь ещё хотя бы год, крайне малы. Скажи мне, нахрена ты вообще туда попёрся?       Самое грустное, что я сам не знал, зачем я туда пошёл. Мне казалось, что это типа испытания для самоуважения. Прошёл – молодец. Потом бы хвастался, что я проник на суперсекретную базу при помощи ноутбука и телефона. Это были какие-то детские отговорки. Я не знал, зачем я туда пошёл. Мне просто стало дико интересно, что за проект «Персонаж».        - Прости.       Это всё, что я смог из себя выдавить. Только сейчас я понял, какую ошибку я совершил. Моя жизнь на краю пропасти, и я вот-вот сорвусь вниз. На мои глаза навернулись слёзы. Мне было больно, больно где-то внутри души.        - До отца я не смог дозвониться. Всё время не берёт трубку, но я уверен, что он уже в курсе, что с тобой произошло и скоро он приедет. Ты главное, не сдавайся. Слышишь? Не сдавайся... пожалуйста. Поднимайся не телом, а духом! Плевать на ноги, смени свои глаза на «живые» и вставай, сука, ты меня слышишь? Вставай!              Поднимайся не телом, а духом!              С таким девизом прошёл месяц. Я не буду описывать всё то дерьмо (как в прямом, так и в переносном смысле), которое происходило с Мироном. Просто скажу, что врачи обнаружили что-то типа заражения, и ноги пришлось ампутировать. Мне говорили, что можно поставить протезы и всё такое, но вскоре прояснилось, что в данной ситуации протезировать строго нельзя. Это может вызвать ещё более серьёзные осложнения. Его пичкали всевозможными препаратами. Проводили десятки операций. Врачам удалось восстановить почти все внутренние органы. Однажды на операционном столе у него остановилось сердце почти на две минуты. Еле как вытащили с того света. Мозг чуть пострадал, из-за чего замедлились двигательные функции. Говорил, соображал и двигал руками он после этого медленнее.       Почти всё своё свободное время я проводил с братом. Из дома притащил ему ноут. Подключившись в Wi-fi для посетителей, мы поняли, что на нём уже сидит очень много людей. Мирону это не понравилось, и он ломанул сеть для персонала. Что-то ещё поколдовал над невозможностью отследить трафик, и вот мы уже рубимся по сети.               - Марк, - позвал меня Мирон, - погнали в кафешку. Поесть хочу, и хорошего кофе. С зефиркой!       Обратился ко мне он после завершенной, и как я понял по его улыбке на лице, хорошо завершенный игре. Я посмотрел на него, и понял, что не перестаю восхищаться им. Человеку ампутировали ноги, в черепную коробку установили какой-то чип, который врачи будут убирать только на следующей неделе, сказали, что жить ему осталось не больше года, а они лежит в палате, и играет в игрушки. От таких событий, люди с ума сходят, а он держится, и держится крепко. А может он уже на всё плюнул, и принял свою судьбу? Не знаю. Лично я об этом думать не могу, а с ним это произошло.        - Ма-а-арк! Ты чего застыл?               - А? Не-не. Всё нормально. Собираемся, – Я отложил книжку «Великий Воин» и встал с кресла.        - Подай толстовку. Она вон висит, в шкафу.       Да, действительно, толстовка висела в шкафу на плечиках. Сняв её с них, бросил Мирону на кровать. Подкатил к нему коляску, и хотел помочь ему пересесть, но от помощи он отказался, опять. Видимо, сильный духом, никогда не сдаётся.              Мы вышли… Не-ет. Я вышел, а Мирон выехал… Да, так правильнее. Короче. Мы оба покинули территорию больницы. Солнце высоко в небе. Вроде даже греет. Да нет, не «даже греет», а прям греет-греет. Многие люди ещё на работе. И именно по этой причине около пешеходного перехода стояла всего два человека. Мы приблизились к концу тротуара, и стали ждать, пока нам не дадут зелёный свет. На той стороне дороги я обратил внимание, не знаю почему, на ряд ярких машин. Зелёные, красные, белые и была черная. И, как мне кажется, именно в чёрной сидел человек, и именно на нас он иногда посматривал. Меня это почти смутило. Ну смотрит и смотрит, мало ли. Может и не на нас совсем. За последнее время я стал почти параноиком. Согнав эту мысль в отдел мозга «Сам придумал – сам боюсь» отвёл взгляд от машины. Тут внезапно в кармане зазвенел телефон.        - Вези меня, уже можно!       Это сказал Мирон, как только дали зелёный свет.        - Щас погоди, отвечу.        - Ай, ладно, я сам, - и он, уже приноровившись двинул по переходу к потусторонней дороге.        - Давай, там встретимся.       Я посмотрел на дисплей телефона. «Лена». Она к нам тоже приходила, но редко.        - Да, привет, слушаю.       Пока я отвечал на звонок, Мирон добрался до половины дороги. Я пошёл за ним, дабы не остаться на этой стороне, и не ждать следующего раза, и не сразу обратил внимание, что та чёрная машина, уже ехала и набирала скорость. А он тормозить будет? Что-то не похоже. Он ускоряется, как будто хочет сбить кого-то. Тут внезапно мои мысли начали выдавать логические цепочки. У перехода были четверо. Я, Мирон и двое незнакомых. Двое пошли со своей скоростью, Мирон ехал на двух намного медленнее, а я остался на другой стороне дороги. И тут до меня дошло. Твою мать! С места я рванул так, что выронил телефон.        - Мирон!       В тот момент, когда он почти доехал до тротуара, тачка, взяв в бок ещё не много, сбила его со всей своей скорости и уехала дальше, сбив ещё фонарный столб и мусорный бак. Мирон покувыркался по капоту, крыше машины и упал. Шок. Время остановилось, а сердце начало стучать со скоростью и силой отбойного молотка. Я ещё раз шёпотом выругался, и только после того, как он меня отпустил, я кинулся к брату.       Я побежал к брату, попутно расталкивая людей руками, которое уже столпились вокруг него. Пробравшись в центр толпы, я перевернул его на спину, голову положил ровно на асфальт. Лицо была в кровоподтёках и ссадинах, а глаза были открытыми... и пустыми...        - Мирон! Ми...рон...