МОРГАН

— И что же сказал Абрахам? Морган поднял взгляд и столкнулся с зелёными глазами, наполненными чем-то чужеродным. Это развеселило и сделало чёрный чай ещё вкуснее. Нахмурившись, Клейв попытался понять, что на сей раз скрывалось за этой беззаботной улыбкой, прекрасно зная, что Морган давно не улыбался искренне и с лёгким сердцем. Все эти ужимки были хорошо знакомы Розенбергу, и он почти моментально угадывал истину каждой улыбки. Но конкретно этой точного определения за десятки лет подобрать не удалось. Она явно отличалась от всех прочих, но и искренней не являлась. Её Морган использовал не так часто и начал не так давно, но создавала она ужасное впечатление неопределённой трагедии. Возможно, это обозначение подходило как нельзя лучше. — А что он скажет? Суставы ломит, бессонница замучила, людишки зачастили… — Морган, не строй из себя дурочку, — Клейв пнул собеседника по ноге. — Абрахам не сказал ничего хорошего и задал тебе работы, поэтому ты раздражён и желаешь сделать всё в своём стиле. Не жаль тебе его? Состроив сострадательное выражение, Морган отпил чай. — Даже если и жаль, прока от моей жалости не будет, и его бессонницу это не прогонит. Ему нужна кома длинной в сто лет, чтобы выспаться и настроить все функции своего обледеневшего организма. Вот ты знал, что вендиго больше всего страдают именно от бессонницы? — Твоя ослабевшая регенерация долго будет залечивать сломанную челюсть? Бровь Моргана на миллисекунду дрогнула, но улыбка ни на миг не сошла. — Абрахам говорит, что эта ситуация лишь первый тревожный звоночек. Оно дало о себе знать, привлекло внимание и начнёт набирать обороты. Мальчишку приказал держать подле себя и стать ему наставником. Он знает, как я ненавижу американцев, но всё равно поручил Макса мне. В голосе Моргана чувствовалось недовольство. Лишь чувствовалось, не более. — У тебя есть опыт наставничества, — Розенберг забрал пустую чашку и поставил её в раковину. — Да, но я не мать Тереза. В отличие от меня, у тебя есть опыт отцовства. — Если бы этому Максу понадобился отец, а не тиран-наставник, то Абрахам поручил бы его мне. — Это же одно и то же. Клейв закатил глаза, борясь с желанием треснуть Моргана по лицу. Он невероятно бесил его своей напущенной легкомысленностью и наигранной беззаботностью. Да и не только его. — Морган. — Понял-понял, ещё немного, и я получу по лицу, — вздох. Морган поднялся и взял трость в левую руку. — Какой же ты жестокий. — Не тебе об этом говорить. Морган пожал плечами и, прихрамывая на левую ногу, направился к выходу. Клейв проводил его взглядом, после чего пошёл следом, чтобы закрыть за своим гостем дверь. Они не обмолвились ни словом даже на пороге, не попрощались и не посмотрели друг другу в глаза. Морган просто ушёл, Розенберг просто закрыл за ним дверь. И оба ощутили облегчение, покинув компанию друг друга. Ветер всколыхнул кудрявые пряди волос, и Морган крепче сжал трость, ступая вперёд. Он отсчитывал каждый шаг, контролировал движение руки и смотрел ровно перед собой, фокусируясь лишь на дороге. Небо посмурнело за время нахождения в квартире старого приятеля, но Моргану такая погода приносила умиротворение. Солнце раздражало, дождь печалил, а затянутое небо казалось надёжным куполом от чужого взора откуда-то извне. Оно могло наблюдать из любой расщелины в пространстве, скрытой от людских глаз. Нога впервые за десятки лет отдала острой болью в голени и колене. Морган терпел, не выдавая эмоций, полностью сосредоточенный на своём пути, движениях, мыслях. Его пугала перспектива утратить контроль снова, казалось, что отвлекись он на секунду, и сознание перейдёт в чужие владения. Этого Морган допустить никак не мог. Раз, два, три… шаг, ещё шаг. Правильно поставить трость, смотреть только вперёд, думать только о контроле. Тихо-тихо, не сбиваться с ритма. Верхние зубы скрипнули о нижние, руку свело, и трость попала в небольшое отверстие. Нога подогнулась, и Морган судорожно выдохнул, когда боль захватила икру и бедро. Оперевшись о трость, он застыл и перенёс вес на правую ногу, желая присесть и не двигаться, закрыв глаза и отключив звуки. Но рядом не было ни одного посадочного места, мимо проходили люди, а голова гудела. Тряхнув ей, Морган сделал вид, что ничего не было (никто и не заметил его оплошности), и пошёл дальше, расслабившись. Он всё ещё контролировал себя, раз его грызла паранойя. С ней Морган стал неразлучным ещё с давних лет, когда впервые потерял чувство контроля над собой. Тогда это ощущалось просто неприятным помутнением рассудка, но в нынешнее время казалось страшным кошмаром, которого стоило избегать. Потеряв контроль сейчас, потом вернуть его будет невозможно. Потому что «потом» не настанет для Моргана. По крайней мере, настоящего. И хоть Морган относился к смерти с безразличием, песпектива отдать своё собственное тело кому-то была ужасной. Он умрёт вместе с телом и точка. До лавки оставалось немного, но по пути к ней так заманчиво попался магазин игрушек Джейсона. Ради спокойствия и стабильности Морган решил, что всё-таки стоит навестить игрушечника, отчего и зашёл. Джейсон уныло бросил в сторону нежданного посетителя взгляд таких же янтарных глаз и вернулся к сортировке того, что починить невозможно, и того, что починить можно. Вчерашняя драка нанесла весомый ущерб. Подойдя ближе и взглянув на ящик того, что починить невозможно, Морган подхватил игрушку в виде часовой бомбы и покрутил её в руке, рассматривая со всех сторон. — Я надеюсь, ты пришёл сюда, чтобы восстановить замок, — почти безразлично отозвался Джей, закрывая коробку с вещами для починки. — Не трогай этот хлам, его уже не починить. — Называешь собственные творения хламом? Морган положил игрушку на место, но коробку придвинул к себе. — Я починю замок, если отдашь мне этот «хлам». — Точно, ты же на свалке работаешь. Как я мог забыть, — Джейсон позволил себе высокомерную усмешку, тем самым повеселив Моргана. — Не на свалке, а в антикварной лавке. И я думаю, что это можно починить. Если руки растут из нужного места, — губы изогнулись в ухмылке. Стиснув челюсть, Джейсон с грохотом поставил коробку на пол и повернулся к мужчине. Эта перепалка могла продолжаться вечно. — Валяй. Можешь забрать это кладбище, но замок ты починишь в любом случае. — Если бы я его не деформировал, ты бы сейчас не стоял на ногах, а отлёживался в постели с сотрясением мозга. — Я не просил тебя о помощи. — Но меня попросила малышка Алисия. Разве я могу пройти мимо слёз дочурки Клейва? Вздох. Джейсон опустил руки. — Ты пришёл меня позлить? На это Морган не ответил и подошёл к двери. Направив на замочную скважину трость и правую руку, он создал такую же сферу, когда деформировал замок, после чего всё вернулось на свои места. Открыв и закрыв дверь, Морган самодовольно улыбнулся. — Доволен? — Более чем. Благодарностей не жди. — От вас дождёшься. Пока Морган не вышел, Джейсон окликнул его: — И кто это был? Мужчина моргнул и посмотрел себе через плечо. — Мой старый знакомый. — Я его знаю? — Не думаю. — Почему тогда он напал на меня? Морган задумался. Он и сам задавался вопросом, почему в качестве цели для привлечения внимания был выбран Джейсон. Человек, до которого ему не было особого дела. Но внезапно ответ всё-таки нашёлся и заставил Моргана улыбнуться. — Потому что он таким образом посмеялся надо мной. Дверь закрылась перед тем, как Джейсон успел снова задать вопрос. Вздохнув, мужчина заметил коробку с хламом и закатил глаза. За что мне это? Взяв коробку, Игрушечник покинул магазин и направился в антикварную лавку. Всё же Морган действительно мог дать поломанному новую жизнь.

***

Ещё одно тело было отброшено в сторону, и Карл отряхнул руки, бросив взгляд на приземлившегося рядом с ним мертвеца, которому в ту же секунду размозжил голову. Вытерев ботинок о траву, мужчина поправил шляпу. — Лью, смотри, куда кидаешь мусор! Рядом просвистел кинжал и вонзился меж глаз зомби за спиной Максвелла. Карл поднял брови. — Не теряй бдительности, Охотник. Усмехнувшись, Карл вытащил кинжал и прокрутил его между пальцев. — А где наш милый друг? Лью ничего не ответил. Через секунду раздался мерзкий крик зомби, а следом — рычание. На землю откуда-то вылетело тело покойника, и рядом приземлился третий. — Эйджей, ты же обычно не разбрасываешься едой. Джек пнул мертвеца. — Это не еда. Это гниль. За этой зачисткой издалека наблюдали Смеющийся, Тыквоголовый и Великолепный. Мертвецы снова устроили хаос, пробравшись к лунопарку Джека очень близко. Сплендор, услышав об этом, позвал с собой Безглазого, Смертоносного и Охотника, так как знал, что именно эта троица неразлучников специализировалась на мертвецах и диких животных. А также диких существах. Тыквоголовый сложил руки за спиной, прежде чем обратиться к своему тёске: — У Святой Инквизиции к тебе предложение. Смеющийся нахмурился, оскалив зубы. — Что эта парочка идиотов натворила снова? — Удивительно, но речь сегодня пойдёт не о них, — Джек обогнул клоуна. — Зашухалье всегда считалось нейтральной территорией, на которую не распространялась власть вендиго и безликих. Но поселившийся здесь Безликий Граф стал любим зашухальцами, и в итоге он стал тем, кто присматривал за Зашухальем. После его смерти зашухальцы снова почувствовали свою безнаказанность. До твоего появления здесь. — И к чему был этот экскурс в историю? — Смеющийся проследил за неспешными движениями демона. Сплендор старался не отвлекаться от контроля над ситуацией с зомби, но всё равно прислушивался к тому, о чём говорили два Джека. Пока третий раздирал покойников вдали. — Смеющийся, ты ведь родом не из Параллели, — Тыквоголовый встал ровно напротив Смеющегося, и его тыква подпрыгнула. — Но у тебя нрав зашухальца. Зашухальцы не любят подчиняться правилам. Зашухальцы привыкли к свободе. Зашухальцы лучше всех знают, что им нужно. И им нужен ты. — Подожди, ты хочешь привязать ко мне обязанности покойного Графа? — Джек удивился, распахивая глаза. — Нахрена мне эта головная боль? — От имени всех старших Святой Инквизиции я предлагаю тебе стать новым старшим. Ты много делаешь для Параллели, ты присматриваешь за Зашухальем и следишь за тем, чтобы они не переступали черту закона. Даже если и несознанно. Но ты авторитетен в глазах зашухальцев. Больше обязанностей у тебя не станет, скорее появится больше прав. Например, наказывать нарушителей… или неугодных. — Надо же, — Смеющийся ухмыльнулся и почти вплотную подошёл к тёске, оскалившись. — До безобразия правильный бюрократ говорит такие вещи! С чего бы мне соглашаться? Тыквоголовый не ответил, переведя предполагаемый взгляд на Великолепного и тем самым передавая инициативу ему. Сплендор почувствовал затылком, как его заставляют взять ответственность. Вздох. — Хотя бы с того, что так будет проще и нам, и тебе, — безликий повернул голову в сторону Джеков. — Безликий Граф не утруждал себя тем, чтобы появляться на собраниях, пока мой отец и мать Рейнхольда вовсю цапались на них. От тебя же будет требоваться лишь редкое появление на собраниях старших. Зашухальцев не заставишь что-то делать через силу. Смеющийся задумался. Ему несомненно льстило то, что его немалый труд был оценён по достоинству, а заслуги вознаграждены, но что-то подсказывало, что им хотят закрыть скважину в плотине. И это напрягало. — И к чему такие старания? — прямо спросил клоун, собираясь дать отказ. — БиДи пропали, — Сплендор прикрыл глаза. — Займи место Босса до его возвращения. — И почему я не удивлён? Но Смеющийся подумал ещё раз, прежде чем дать окончательный ответ. Челюсть сжалась. — Хрен с вами. Побуду вместо этого безобразного создания на время. Но только на время. — Разумеется, — Тыквоголовый достал какие-то документы из папки и протянул их Джеку. — Хватит лишь прикосновения к месту, где должна быть подпись. Смеющийся бегло пробежался глазами по тексту, после чего коснулся пустого места кончиком когтя. Появилась подпись. Вернее даже метка, с цирковым шатром. — Это твоя метка как старшего. Временная, конечно же. — Славь тебе Господи, спасибо! Сплендор покачал головой и вернулся к ребятам, которые уже заканчивали резню. И всё же ему это совсем не нравилось. Отец, это ведь последствия твоих действий? Но ответ получить он не сможет никогда.