Пришла Закатом – Ушла Рассветом

*** Прошло уже четыре месяца как Элайн улетела в Испанию. Коко бесился, все видели какой он ходил по штабе нервный, как он срывался при каждом удобном случае. Все уже даже боялись подходить. Лишь когда он приходил в дом Сано и разговаривал, проводил время вместе с Шимару и изредка поглядывая на её детей мог расслабиться. Слишком часто он бывал у них пытаясь понять как обходиться с детьми, у него скоро так же будет ребенок, что будоражило. Молодая Сано его понимала и не возражала, рассказывала все как есть когда он спрашивал иногда тупые вопросы. Уж слишком сложно дается ему разлука с Элайн. Хаджиме о многом поговорил тогда с Инуи. Ему пришлось просить прощение у лучшего друга за все эти годы. Элайн теперь знала всю правду о Коко, всю боль того времени и любовь, что умерла. Но сейчас уже это не имело значения, уже все в прошлом. Хоть и помнит он его, но то так он поступает с Элайн Инуи не нравилось, не верил он, что он действительно полюбил кого-то другого да ещё полную противоположность Аканэ. — Дракэн, действительно ли он любить её? — перебывая в мастерской вырвался из него вопрос. — Че ты там сказал? *** Все собрались в доме Сано на ужин. — Коко, когда Элайн будет? — задал вопрос, что даже всех интересовал Санзу. — В душе не ёбу, — отозвался Коконой, — говорит, что как закончит свои дела так и вернется. — А ты что, сильно хочешь отгрести от неё? — прокомментировал Хитто от чего запального Санзу передёрнуло всем телом. Вспомнил былую молодость когда та была моложе и всякий раз Харучиё отгребал от её рук. — Да уж спасибо! Не хочу! — Так и родит ребенка там, — подал голос старший из Хайтани. Сказаное явно не понравилось Коко у которого сразу же брови нахмурились. — Неа, не думаю, — жуя еду начал Риндо, — она слишком принципиальна, приедет она. Ещё до рождение малыша. — Она старается и ей тяжело быстро это делать. Команда всякий раз возле неё, вместе стараются чтобы меньше вреда было для Элайн. — Шимару, что крутилась на кухни и доготавливала еду появилась в гостиной. — Стараються, значит… — хмыкнул старший Хайтани, опираясь локтем о стол. — А она хоть спит там вообще? Все замолчали. Коконой только цыкнул, нервно крутя столовый прибор в пальцах. Спит ли она? Да нихрена. Он это и без звонком, без сообщений от других понимал. По голосу слышал, как та выматывается, как пытается звучать бодро, хотя сама едва держится. Кажды разговор заканчивался одинаково. «Я скоро вернусь». Но это «скоро» уже длилось четыре месяца. — Ты сам-то когда последний раз нормально спал? — неожидано спросил Манджиро, внимательно глядя на него. — Не начинай. — Да что тут не начинать? — фыркнула Шимару садясь возле мужа, знает она какой он приходил к ней и как засыпал на кресле вместе с одним из её дитей на руках. — Всё со мной нормально. — Пиздёж чистой воды, — спокойно вставил Риндо, за что сразу получил локтем от старшего брата. Телефон в кармане Коконоя внезапно завибрировал, все почти одновременно посмотрели на него. Он быстро достал мобильник, и в ту же секунду напряжение в его лице изменилось. Элайн. Коко резко поднялся из-за стола. — О-о-о, — протянул Санзу с ухмылкой. — Сейчас будет романтика. — Завались. — Хаджиме вышел на улицу, прикрывая за собой дверь. Взглядом его проводила обеспокоена Шимару. — Хватит, Санзу, — стальной голос Манджиро пронзил названого и он замолчал тихо жуя помидорку. Вечерний воздух ударил прохладой. Он провёл рукой по волосам и только тогда ответил на звонок. — Да? — Несколько секунд тишины а потом её уставший голос отозвался в трубке. — Привет. — И всё да и этого одного слова хватило, чтобы напряжение в его плечах немного исчезло. — Ты чего так поздно звонишь? — Освободилась только сейчас… — послышался шум на фоне, чужие голоса, хлопки дверей. — У вас там вечер? — У нас уже ужин почти что закончился. — У Сано? — Ага. — Хаджиме было приятно снова слышать голос своей девушки. — Ты устала. — Немного, — тихо ответила Элайн. Она скучала, непонимая почему, она ж много лет не являлась в родном городе и её было наплевать. Но сейчас что-то извенилось, изменилось в её душе и теле. — Пиздишь, — конечно же Хаджиме её не верил. — Коко… — Элайн. — Она замолчала когда он произнёс её имя и это молчание ему не понравилось сразу. Слишком долгое, слишком тяжёлое. — Что случилось? На фоне снова послышались голоса, кто-то что-то спросил у неё по-испански. Элайн коротко ответила и тяжело выдохнула. — Мне, возможно, прийдётся задержаться ещё немного. Тишина. Настолько резкая, что даже дыхание у него стало тяжёлым. — Насколько? — Не знаю, — печаль послышалась в её голосе. — Не знаешь?.. — он нервно усмехнулся. — Четыри месяца, Элайн. — Я помню. — Тогда какого хуя ты… — но не успел он продолжить как его в трубку перебили. — Коко, — сказала она неожиданно жёстко. — Я тоже заебалась. — Он замолчал. — Думаешь мне легко? — её голос впервые дрогнул, что было несвойствено такой как она. Видимо беременность на неё так действует. — Я тут одна. Постоянно по врачам, по делам, по этим встречам… Я пытаюсь закончить всё быстрее, но не выходит! Коконой сжал телефон сильнее, внутри неприятно кольнуло чувство вины. Потому что он слышал, слышал, что она едва держится. Но злость от разлуки душила силнее здравого смысла. Он боялся, что ещё один человек покинет его. — Я просто хочу чтобы ты была рядом, — уже тише сказал он и на той стороне стало тихо. А затем очень спокойно. — Я тоже, — и после этих слов у него внутри будто всё рухнуло. Он опёрся рукой на перила веранды, прикрывая глаза. — Как малыш? — Сегодня опять пинался, — Элайн тихо выдохнула. — Сильно? — Очень. Особенно когда я нервирую из-за людей. — На губах Хаджиме, от таких слов, появилась слабая улыбка. — В тебя характером пошёл, — он тихо хмыкнул. — Не дай бог. И снова наступила эта страння тишина, в которой оба просто слушали дыхание друг друга. Будто пытались сократить расстояние хотя бы так. *** Ужин закончился далеко за полночь. Точнее — нормальным ужином это уже давно нельзя было назвать. Санзу развалился прямо на полу возле дверей веранды, лениво докуривал сигарету у приоткрытые двери. Риндо листал что-то в телефоне, периодически тихо посмеиваясь. Ран вообще каким-то образом улёгся на диване так, будто это его дом. Хаджиме пил уже третью чашку кофе подряд. А Какучё молча помогал Шимару собирать посуду со стола, потому что смотреть на то, как девушка пытается делать всё сама, было невозможно. — Я сама могла убрать, — произнесла она. — Ага, а потом Майки нас всех закопает такой-то во дворе, — спокойно ответил Хитто. Шимару только устало улыбнулась как из детской донёсся тихий плач. Майки, до этого молча сидевший у стены, сразу поднял голову. И это заметили все. Каждый. Потому что раньше Манджиро Сано реагировал только на опасность. Теперь — на плач собственных детей. Не говоря ни слова, он встал и ушёл в соседнюю комнату на что Санзу проводил его долгим взглядом. — Всё ещё крипово это видеть. — Завались уже, — лениво бросил Ран. — Нет, ну серьёзно. Это же Майки. Майки! А сейчас он там пелёнки меняет. — Не пелёнки, а смесь греет, — поправила Шимару, и почему-то от этой обычной фразы в комнате стало совсем по-домашнему тихо.